Владимир Иванов – Надежда в тумане (страница 9)

Солдаты вскрикнули, отскочив кто куда, только бы быть подальше от монстра и открыли беспорядочную стрельбу, больше паля просто в воздух. Начиналась паника.

Я пригнулся, надеясь, что свои меня не зацепят, и, хорошо прицелившись, всадил толстяку длинную очередь в голову. Я думал, что этого будет достаточно, но не тут-то было. Повар схватился за голову и дико закричал, мотая ей из стороны в сторону, согнувшись в поясе. Солдаты застыли от ужаса, наблюдая за ним. Он медленно разогнулся и повернулся ко мне. Теперь на лице нельзя было разобрать ни глаз, ни носа, ни рта – все стало одной массой. И, несмотря на это, несчастный вытянул руки в мою сторону и начал медленно идти. Я попятился, одновременно поднимая автомат. Какая-то часть лица монстра издала булькающий хрип, и я выстрелил, удерживая рвущийся из рук от отдачи автомат, пуская пулю за пулей в голову толстяка. Голова не выдержала и разлетелась. Тело сделало еще один шаг в мою сторону и с грохотом рухнуло.

Я перевел дух и посмотрел на солдат. Их лица были белы от ужаса, автоматы ходуном ходили в трясущихся руках. Мне пришлось дважды приказать опустить оружие, прежде чем до них дошел смысл приказа, и они немного взяли себя в руки. Я подошел к погибшему солдату и силой выдернул нож у него из головы. Один из бойцов отвернулся и его вырвало. Да, зрелище было жуткое.

Немного переведя дух, через пару минут мы двинулись дальше. До защищенных комнат дошли без приключений, хотя солдат теперь пугал любой шорох. Да даже меня слегка трясло от пережитого – адреналин давал о себе знать. Дверь в защищенную комнату представляла собой толстую железную створку, которая опускалась при чрезвычайной ситуации. Рядом также располагался еще один терминал, в который я ввел личный код доступа и код для ЧП. Заслонка со скрежетом медленно и тяжело поднялась, открыв нам небольшой коридор, в котором прямо и по бокам было по двери. Я жестом приказал двигаться к правому проходу, так как помнил, что по плану за ней должен был быть кабинет Главного Управляющего. Я встал прямо перед дверью, один из солдат слева от нее, а второй резко открыл. Лучи фонарей осветили большое, хорошо отделанное помещение. На стенах висели картины, у правой стены стоял большой диван, слева на стене висел широкий экран, а прямо перед нами располагался рабочий стол. За столом сидел, уронив голову на руки, седой невысокий мужчина. При нашем появлении он попытался слабо поднять голову, но смог лишь немного подвинуться. Мы медленно приблизились к нему, ни на секунду не спуская глаз, наученные горьким опытом. Один из солдат жестом указал мне на кровь, которая была у правой нижней стороны стола. Также жестом я приказал держать человека на прицеле, а сам обошел стол. Я увидел, что на коленях у него лежит маленький, мигающий красным прибор – сигнальный маяк, а весь бок костюма пропитан кровью. Взяв его за плечо, я с усилием откинул человека на спинку стула. Тот слабо застонал и произнес: «Не успели…», после чего захрипел и затих. Я проверил сонную артерию – мертв. На костюме была нашивка, которая показывала, что он и есть Главный Управляющий. Мельком осмотрев стол, я понял, что ничего особо интересного на нем нет, и нужно было вскрывать его компьютер, чтобы разобраться, что здесь произошло. Но прежде всего, нужно было осмотреть бокс на предмет выживших.

Мы двинулись дальше. Дверь напротив вела в абсолютно пустое помещение, наверное, зал для собраний. Там стоял круглый стол, окруженный стульями, на стене висел экран. Больше ничего и никого не было. Последняя дверь вела в комнату отдыха для персонала высшего уровня: там стояли диваны, кресла, несколько небольших столов. В правой стене была дверь, ведущая в зал-миникинотеатр. Когда мы зашли в комнату, то услышали с той стороны какой-то шум и звук падения. Я видел, что лица солдат опять побелели. Жестом приказав им стоять и прикрывать, я медленно подошел к двери. Чем больше приближался, тем больше слышал в своей голове тихий, испуганный женский голос, который повторял «Помогите… Помогите мне!…». Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, но оно не желало пропадать. Тогда я, резко выдохнув, открыл дверь пинком. Она с грохотом распахнулась, и луч фонаря выхватил несколько диванов, какие-то ящики и заплаканную девушку в белом халате, вскрикнувшую при моем появлении. я только открыл рот, как услышал ее шепот: «Помогите… Помогите…», хотя девушка была в другом конце комнаты. Это ее голос был в моей голове. Она вскинула голову, и я увидел, что ее глаза нечеловечески яркого голубого цвета. Одновременно меня пронзил целый ворох чувств: страх, боль, отчаяние, ужас от ожидания неминуемой смерти, жалость к себе, боязнь за других… Это продлилось всего мгновение, она опустила голову, а когда подняла, это были обычные голубые глаза испуганной девушки. Я закинул автомат на спину и медленно подошел к ней. Она, поняв, что я человек, протянула ко мне руки, в ее глазах и на лице была мольба, просьба защитить. Я взял ее на руки. Как ты понимаешь, поднялись наверх мы уже вместе…

– А чем закончилась операция? – спросил Истомин, сидевший до этого неподвижно, застыв с бокалом в руке и внимательно слушая откинувшегося на стулеСергея.

– Тебе это важно? – спросил Сергей с некоторым недовольством. Истомин кивнул. – Как всегда. Куда ж без деталей. Я и так стараюсь все подробно рассказывать, знаю, что без них ты меня замучаешь. Нижние уровни Йоко зачищал уже при поддержке Джонсона, когда понял, что противников слишком много и приказал отступать на верхние уровни. Джонсон к этому моменту верхние уже обыскал и спускался к нам на подмогу. Связавшись по рации со мной и удостоверившись, что помощь не нужна и у меня все чисто, они оставили раненых на пятом уровне и закончили дело внизу. Мы собрали данные из компьютера Главного Управляющего и лабораторий и отправились домой. Потери, вместе с моим бойцом составили четыре человека. Еще семь были ранены. Йоко укусили за плечо, и он три недели валялся в больнице с подозрением на заражение, но единственный недуг, которым он страдал, была скука. На нижних уровнях нашли двух чудом выживших лаборантов, которых трое суток пытали допросами Сотрудники Правопорядка, выясняя, что там произошло, но они ничего толком не смогли сказать и их отправили с миром на тихие должности, приказав не раскрывать рта. Дальнейшая судьба этих людей мне неизвестна.

– А твоя девушка? Она тоже ничего не знала? Хотя, судя по аудиальным эффектам…

– Тут все интереснее, – на этих словах Сергей чуть оживился и, отхлебнув из бокала, продолжил, – во-первых, ее зовут Виктория. Она рассказала Правопорядку, что в этих лабораториях производились эксперименты не только над биологическими материалами, но и параллельно над людьми. Частично персонал туда отбирался из тех кандидатов, которые физиологически имели необычные склонности. В частности, у нее имелись какие-то изменения в мозговой деятельности. Мотивировали это изучением вредного влияния современной окружающей среды на человека. На самом же деле, там пытались создать оружие. И что-то вдруг пошло не так, а что именно, она не знала. Больше вытянуть из нее ничего не удалось.

– А как же голоса в твоей голове? – спросил, закуривая сигарету, Дмитрий. – Я так понимаю, она знала больше, чем говорила? Ну или, как минимум, умела.

– Не перебивай, – сердито посмотрел на него Сергей, – ты, как и раньше, бежишь впереди паровоза.

– А тебя, как и раньше, это бесит, – усмехнулся Дима. Сергей вкинул на него сердитые глаза, – да молчу, молчу, рассказывай.

– Спасибо нижайшее, – саркастично ответил Сергей. – После того, как нас провели через утомительные профилактические процедуры длиной в две недели, я пришел к ней. Просто домой. Узнал адрес через свою базу и нагрянул без приглашения. Все эти дни я иногда слышал ее голос в своей голове, который говорил об абсолютно повседневных вещах: что надеть, куда пойти, разговоры с людьми… Это беспокоило, и я пришел к ней за ответами. А она ждала меня, показав это тем, что открыла дверь прежде, чем я позвонил.

У нее была небольшая уютная квартирка в бежевых тонах. Виктория сразу проводила меня на кухню, где уже стоял только что сваренный натуральный зерновой кофе. На мой вопросительный взгляд она просто сказала, что знает, что мне это нравиться. Мы сели друг напротив друга. Она выглядела уставшей после всего перенесенного, но это не скрывало то, что она была весьма привлекательной: ладная спортивная фигура, красивое аристократичное лицо, обрамленное практически белыми, длиной до плеч, волосами. Но как я уже сказал, главным были глаза: при свете тусклого солнца они были ярко-голубыми, пронизывающими до самого нутра.

Глядя в эти глаза, я задал мучавший меня все эти дни вопрос: что случилось между нами там, в бункере? В ответ она пожала плечами, сказав, что не знает этого точно. Тогда я попросил рассказать, что ей известно о той лаборатории, пообещав, что буду молчать. Она серьезно посмотрела на меня после этих слов и сказала: «Я знаю. Ты не лжешь».

Виктория рассказала мне немного, только то, что смогла узнать сама. Опыты проводились над частью лаборантов, которые были специально отобраны в рамках секретной программы. Все выглядело естественно: они проходили строгий медицинский отбор, прежде чем попасть на работу в такое место. Только те, у кого находили небольшие отклонения, его проходили и получали работу. И только попав на объект, узнавали, что они часть секретного опыта по поиску людей с необычными возможностями. Она была одной из них. Ей было двадцать два, и прежде ничего необычного за собой онане замечала. Обычная девушка, такая же, как все. Но в процессе опытов, которые в основном представляли собой сдачу анализов и странные задания на непонятных приборах, ученые выявили у нее склонность к телепатии.