Владимир Иванов – Надежда в тумане (страница 8)

На словах о фортепиано Дмитрий закрыл дверь своей квартиры и прямо с порога сказал:

– Все, болтовня кончилась. Системы, которые я разрабатываю, частично секретны. Поэтому мне разрешили защитить мою квартиру от прослушивания. Я модифицировал стандартную защиту, поэтому даже Государство меня слышит только тогда, когда я хочу, – он прошел мимо Сергея на кухню и с грохотом отодвинул два стула от стола. – Садись, – прошел к небольшому бару, достал бутылку виски, два бокала и поставил все это на стол. – Ну же, – сказал он неподвижно стоящему в коридоре Сергею, – я уверен, разговор у нас будет долгим и интересным. Я не видел тебя три года, с тех пор как произошло что-то, о чем я до сих пор не знаю. И знаешь, твое «все нормально» по электронной почте, абсолютно не удовлетворяло мое любопытство. А тут ты сваливаешься как снег на голову, утверждая, что ты в отставке. Так что давай, бросай вещи, садись и рассказывай.

– Ты все такой же взбалмошный, – слабо улыбнувшись, сказал Сергей. Увидев взгляд Дмитрия, в котором читались одновременно злость и беспокойство за друга, он поспешно бросил сумку на пол, повесил куртку на крючок, зашел на кухню и сел на стул. Дмитрий разлил напиток по бокалам, сел напротив и протянул один Сергею. Они также молча чокнулись и выпили. Некоторое время помолчали, просто глядя друг на друга. Потом Сергей произнес:

– С какого момента мне начать? Что я вообще тебе рассказал, а чего нет?

– Ты знаешь ты мне рассказал… ммм… Ничего. Я думал, ты уже обо мне забыл, – в голосе Истомина был слышен неприкрытый сарказм, – последние три года ты меня поздравляешь с праздниками и извиняешься, что не можешь ничего рассказать о том, что с тобой там происходит. И все. Последнее развернутое сообщение было о том, что ты уходишь на какое-то очень важное задание.

– Мда, рассказ будет длинный… – задумчиво сказал Сергей, – я постараюсь его сократить, чтобы мы тут не сидели до завтрашнего дня. Наливай, наверное, еще, и не перебивай, все вопросы в конце, мне тяжело обо все этом рассказывать….

… Снова задание и снова ничего необычного. Нашу группу, трех Следопытов отправили вместе с отрядом солдат зачищать район в отдаленном Городе-12, ты, наверное, даже не знаешь, где это. Это один из тех Городов, где люди жить не смогли, но остались важные ресурсы и производственные мощности, и рабочие трудятся вахтово, по месяцу. Такие Города разрушены, у них нет оборонительных барьеров, и рабочих, и военных туда забрасывают вертолетами на специально укрепленные площадки. Сами объекты располагаются в подземных бункерах, так что безопасность максимальная. В случае ЧП, двери в бункеры закрываются и сверху проникнуть в нихпрактически невозможно. То же самое происходит, если внутри находится что-то такое, что необходимо запереть. Тогда двери удаленно блокируются снаружи и выбраться из него также невозможно. Мы прибыли как раз к такому.

Информации было, как всегда, минимум. Внутри находились лаборатории, относящиеся к ближайшему Носителю Кислорода, и там занимались поисками новых биологических способов производства газа. Что-то там пошло не так, и персонал начал сходить с ума. Всех необходимо зачистить, проверить пригодность лаборатории к дальнейшему использованию, выживших и невредимых вытащить и доставить к начальству. О том, что выжившие были, говорил сигнал бедствия, отправленный из дополнительно защищенной части лаборатории. Словом, все было предельно ясно, мы делали и не такое.

Высадившись, мы поделили солдат на три группы, во главе каждой из которых был кто-то из нас. Одна группа, под командованием капитана Йоко – я тебе как-то рассказывал о нем, он тот, который безжалостно относится ко всему, что отклоняется от биологической нормы – должна была зачистить нижние этажи бункера, где располагались отсеки для опытов. Судя по сводкам, там находилось наибольшее количество персонала, попавшего под неизвестное воздействие. Вторая группа, под командованием капитана Джонсона, зачищала верхние уровни, собирала выживших и оставшуюся информацию. Моя группа, как старшего, проникала в защищенную часть бункера и разыскивала выживших, среди которых должно было быть руководство лаборатории.

Заходили в бункер мы все вместе. У входа, как ни странно, нам никто не встретился, зато после спуска на второй уровень – всего их, кстати, было девять, три верхних – жилых, четвертый и пятый – административные, усиленно защищенные, с пятого по девятый – исследовательские – начались проблемы – мы встретили персонал. Уровни бункера соединял лифт, сейчас неработавший, и широкая лестница, по которой вполне могли разъехаться две большие телеги. Она была слабо подсвеченакрасным аварийным светом. Нас было в общем двадцать один человек и единичные противники нас не пугали, но к виду людей, прошедших биологический ад, невозможно привыкнуть. На каждом пролете нас встречал персонал в разодранной рабочей одежде или лабораторных халатах, на лицах этих людей застыло выражение ужаса вперемешку со злобой, сложившееся в причудливую неподвижную маску. Они брели наверх, с рычанием бросались на нас и успокаивались только после того, как автоматные очереди разрывали их на неподвижные части. Если они падали, то ползли в нашу сторону с глухими хрипами, подтягиваясь бессильными руками, а если нечем уже было двигать, то пытались катиться, раскачиваясь лежа на полу. И это было ужасное зрелище даже для нас, Следопытов, видевших и не такие ужасы. Но Существа снаружи – это совсем не тоже самое, поверь мне. Они там уже потеряли или никогда не имели человеческий облик. А вот обезображенные люди – это совсем другое. Невольно думаешь – а нужно ли убивать? Может, опять поспешили, и им можно помочь? Но у Государства опять нет времени…

Прости, отвлекся. На третьем уровне, отряд Джонсона из семи человек, включая его, отправился обыскивать уровни снизу-вверх, остальные отправились ниже. Вход взащищеннуюзону находился на пятом уровне. Здесь персонала стало меньше, проход на четвертый уровень защищала массивная дверь. Согласно плану бункера, между четвертым и пятым уровнем была отдельная внутренняя лестница, но войти в защищенную зону снаружи было возможно только со входа пятого уровня, где находился терминал доступа.

Спуск на пятый уровень сталбойней – здесь персонала было больше, прорываться пришлось с завесой из свинца перед собой. Сложно передать то, что мы видели. До тех пор, пока на них не падал свет наших фонарей, они стояли неподвижно, но стоило лишь отблеску попасть на глаза, как все разом кидались в атаку, безумную и тем страшную. Перекошенные лица, мелькали в проблесках яркого белого света и вспышках выстрела. Монстры, совсем недавно бывшие людьми, издавали нечленораздельные возгласы, кричали, пытались говорить какие-то слова булькающими голосами и бросались на нас. Из оружия у них не было ничего, они полагались только на свои руки, ноги и зубы, которые скалили, когда, разорванные выстрелами, ползли к нам. Все это сочетание облика и звуков, которые они издавали, создавало впечатление, что по какой-то неведомой причине эти несчастные бояться и ненавидят именно нас, что придавало странную осмысленность их суматошным и беспорядочным движениям. Нам было тяжело стрелять в людей, в таких же, по сути, как мы, но выбора не было, и вскоре все нападавшие лежали бесформенной грудой на ступенях, а мы, стараясь не ступать по их телам и, добивая тех, кто проявлял признаки жизни, спустились на пятый уровень.

Там был терминал входа. Своим личным паролем я открыл его, используя полномочия Следопыта при возникновении ЧП, и отдал команду открыть двери. Мы ждали, что из всех дверей на нас хлынут враги, но везде оказалось пусто и тихо. Йоко кивнул мне и, махнув рукой, увел свой отряд из восьми человек по лестнице вниз. Они только спустились на один пролет и там сразу же раздались выстрелы, крики и шум падающих тел. Мысленно пожелав им удачи, я повел свой маленький отряд вглубь пятого уровня.

Мы шли мимо кабинетов, прошли маленькую столовую, где наши фонари отражались от зеркального потолка и освещали пыльные столы и перевернутые стулья. Я знал, что в самой глубине уровня находится защищенный бокс из четырех комнат высшего персонала. Именно там и должен был располагаться спасательный маячок, который нас привел. Мы проходили мимо кабинета заведующего снабжением, когда вдруг дверь следующего кабинета рухнула прямо перед нами, а из и оттудавышла огромная фигура. Лучи фонарей осветили грузное тело, жуткое обезображенное лицо и блеснувший в свете здоровый поварской нож. Наверное, это был местный повар, об этом говорили остатки фартука на поясе. На нем были свободные шаровары армейского образца и тяжелые ботинки, а до пояса он был совершенно гол, если не считать слегка заживших ран, шедших полосами по всему телу. Было такое ощущение, будто его расцарапал какой-то зверь. Он сощурился, глядя на фонари, а затем, издав гортанный крик, бросился на нас, размахнувшись ножом. Мы выстрелили разом, с переменным успехом, но пули его не остановили, попросту застряв в теле, и, издав такой же крик, повар с огромной силой всадил нож одному из моих бойцов в голову. Клинок вошел так, как будто это был не череп человека, а огромный кусок масла.