Владимир Исмагилов – Еж с топорами: Агент вне реестра (страница 3)
Я повиновался. Интересно, что именно он подразумевал под «шалить» при такой разнице в весовых категориях?
– Вперед по коридору!
Так мы и шли: то лицом к стене, то марш по прямой. Наконец очередная дверь открылась, и мы очутились на причале. После низких потолков тюрьмы это помещение впечатляло масштабами. У пирса уже ждал корабль – самый заурядный, видавший виды «системник» с опущенной погрузочной аппарелью.
Ну что ж, далеко не повезут. Будем исправляться здесь же, в системе.
В памяти всплыли картинки причала нашей академии. Но, в отличие от него, здесь пол был расчерчен красными квадратами полтора на полтора метра. В центре каждого – желтый круг. Часть клеток уже была занята заключенными, но хватало и свободных. Мы подошли к одной такой в первой шеренге. Конвоир жестом указал, чтобы я встал в круг, и выдавил свое коронное: «Не шали». Я подчинился. Охранник обошел меня и встал позади, в такую же шеренгу, сформированную из конвоиров.
Дверь в очередной раз отворилась, и в зал вышел офицер. Он медленно обвел нас взглядом.
– Так, ну, практически все в сборе. Теперь слушаем меня. Сейчас вы, господа осужденные, будете погружены на корабль, который развезет вас по курортам…
Офицер осклабился:
– Что, поверили, ослоухие? Гы-гы… Нет, вас развезут по каторгам, к местам отбытия наказаний. Где вам самое место и откуда вы, я надеюсь, не вернетесь, – желчно добавил он. – Весь полет до пункта назначения вы будете находиться в одиночных камерах во избежание недоразумений. На корабле всего одна спасательная шлюпка – в отсеке для экипажа и гражданских лиц. Этот сектор отделен от вашей зоны бронепереборкой с гермодверью. Раздача питания автоматическая. Врач, если потребуется, прибудет только с вооруженной охраной. Как вы понимаете, за бортом – вакуум, так что любая попытка побега или захвата судна – затея пустая. Желаю всем удачного полета.
С этими словами офицер развернулся к выходу. Над дверью вспыхнул красный фонарь, и раздался резкий зуммер. Офицер замер. Дверь открылась, и в сопровождении четырех конвоиров вошел арестант, закованный по рукам и ногам в тяжелые цепи. Следом, под неумолчный вой зуммера и конвой целой «стайки» охранников, зашли еще трое. Четверка шла, с грохотом волоча кандалы по металлическому полу. Их остановили, как только они поравнялись с офицером. Тот несколько раз мелко кивнул, соглашаясь с какими-то своими мыслями.
– Добрый день, господа, – произнес он.
Арестанты молчали, безразлично уставившись в пустоту.
– Братья Пустоты… Не часто вас удается взять живыми, и уж тем паче – провести над вами праведный суд. Но любой истории приходит конец, и не всегда сказки кончаются фразой «жили они долго и счастливо». Думаю, остальные пассажиры не будут возражать, если вы первыми подниметесь на борт.
– Увести! – скомандовал офицер конвоирам.
Мы стояли и смотрели, как «братьев» подвели к шлюзу и по одному завели внутрь. «Братья Пустоты» были главной головной болью сектора. Пиратство, рэкет и прочие незаконные дела – если в новостях сообщали о наглом, бросающем вызов обществу преступлении, в нем почти наверняка были замешаны они. Власти годами не могли решить проблему: каждый раз «братья» уходили от погони за мгновение до захвата. Ходили слухи, что их «крышует» кто-то из верхушки правительства системы, но без доказательств это оставалось лишь досужей болтовней.
По одному нас подводили к шлюзу. Сверяли данные, место назначения. Конвоиры тюрьмы расписывались в передаче, корабельные – в получении «груза». Затем в сопровождении охраны нас разводили по камерам.
Одиночка три на три метра. Туалет, над ним умывальник и душ. Полка с полотенцами. Кровать, намертво привинченная к полу, с тонким жестким матрасом и крошечной подушкой. Стол, заслонка пищераздатчика вровень со столешницей и вмонтированный в стену монитор информационной сети. Вот и весь интерьер.
Экран ожил. С него на нас смотрел капитан:
– Добрый день, господа арестанты. Основные моменты полета вам уже разъяснили. Самой дальней точкой маршрута будет Грив-8, так что тем, кому «посчастливится», предстоит провести в пути один месяц. На время взлета и на протяжении всего рейса рекомендую быть пристегнутыми ремнями безопасности к кровати. Курение и распитие спиртных напитков на борту строго запрещено. Судно готово, через несколько минут мы отчаливаем. Еще раз проверьте ремни. Счастливого полета!
Ну прямо «Арестант Спейслайнс», не иначе. Монитор погас на секунду и вспыхнул вновь, транслируя изображение с фронтальной внешней камеры под звуки гимна республики. Наше судно сначала едва заметно, а затем всё быстрее выходило из дока станции.
Несмотря на пустой желудок, под вид открытого космоса на экране я уснул. Проснулся через какое-то время от шума пищераздатчика: створка отъехала, и на стол выехал поднос с обедом. Я сел за стол.
Обед как обед. На первое – борщ с кислой капустой на мясном бульоне и тушеная свекла. Мяса в тарелке не оказалось, но сверху плавало пятно сметаны. Учитывая мой суточный пост, суп «залетел» в желудок без возражений. На второе – макароны с котлетой, тоже в топку. Компот и булочка присоединились к компании. Когда всё улеглось, по телу разлилось приятное тепло и чувство сытости.
Стакан я решил оставить – на случай, если одолеет жажда, наберу воды из-под крана. Нажал кнопку над пищераздатчиком. Створка открылась, я просунул пустой поднос в щель. Снова нажал кнопку. Створка закрылась, но через несколько секунд отъехала назад, и поднос выехал обратно. Над проемом вспыхнула красная лампа.
«Сломался, что ли?» – подумал я.
Повторил операцию: засунул поднос, нажал кнопку. Створка закрылась и тут же открылась. Поднос снова выкатился наружу. Ну и как это понимать, прикажете?
Включился монитор.
– Заключенный КГ-567.
Я обернулся. С экрана на меня смотрел один из конвойных, что сопровождали меня в камеру.
– Если вас не затруднит, будьте любезны вернуть и стакан тоже.
– Я хотел оставить его, чтобы было куда набрать воды.
– В этом нет необходимости. И не важно, что вы хотели, – на слове «вы» конвойный сделал издевательский акцент. – Носик крана расположен достаточно высоко от раковины. Будьте любезны вернуть инвентарь.
В открывшееся окно я запихнул и поднос, и стакан, после чего нажал кнопку. В этот раз всё прошло без эксцессов. Монитор погас, унося с собой довольную ухмылку охранника.
После обеда прилег, но спать не хотелось. Сходил в душ. Вернувшись, коснулся пальцем монитора. Экран засветился, открывая меню информационной системы.
– Так, что тут у нас есть? – пробормотал я, пролистывая строчки.
«Распорядок дня и правила поведения на корабле» – неинтересно. Дальше.
«Основные законы федеративной республики СОМ» – мимо. Дальше.
«Подача жалоб, апелляций и ходатайств» – пока рано. Дальше.
«Новостной канал» – может быть, позже.
«Развлекательный канал» – а вот это уже теплее.
Я перешел во второе меню:
«Игры» – возможно.
«Фильмы» – угу, вперед.
Следующее меню предлагало жанры: документальные, исторические, комедии, приключения, драмы, ужасы. Я выбрал приключения и ткнул в первый же фильм по списку. На экране побежали титры.
Путешествие на тюремном судне «радовало» разнообразием и «насыщенной событиями» жизнью: завтрак – ожидание обеда – обед – послеобеденный отдых – ожидание ужина – ужин – время после ужина – сон. И так по кругу.
Эпизодически наш корабль причаливал к станциям, и часть пассажиров сходила, прибыв к месту назначения. Оставшиеся ждали своей очереди в этом бесконечном маршруте. Но у любого путешествия есть конец.
На пятнадцатый день пути, сразу после обеда, монитор в моей каюте ожил. С экрана на меня смотрело лицо давешнего конвоира.
– Заключенный КГ-567.
– Я.
– Цепочка для буя… – пробормотал он какую-то свою шутку. – Через два часа прибываем к твоему месту отбывания наказания. Собирай вещи. Ты сходишь там один, так что мы даже двигатели глушить не станем. Быстренько тебя передадим и «почапаем» дальше. Как понял?
– Так точно! Быть готовым через два часа!
– Ну вот, молодец. Все бы так…
Монитор погас. Опять это «собирай вещи». Издеваются они, что ли? Я вытянулся перед погасшим экраном и, приложив руку к виску, проорал:
– К высадке готов! Вещи собраны!
В оперативной рубке конвойный видел на своем мониторе, как КГ-567 лихо отдает честь пустоте.
– Лим, ты видел?
– Нет, а что там? – Лим подошел, размешивая сахар в стакане с чаем.
– Да этот парнишка, КГ-567, развлекается.
– Хорош тебе его доставать, – буркнул Лим. – Он же не из уголовных.
– Как сказать… Осужден за попытку хищения.
– Да дурак он просто, погорел случайно.
– Лим, ты что, к заключенному жалость испытываешь?
– Нет, мне тебя, ущербного, жаль. Недополучил ты, видимо, в детстве отеческой ласки, засранец, раз так к людям относишься.
– Я на тебя рапорт подам! – взвился первый.
– Да подавай, напугал! Мне один хрен на пенсию пора. Тебя одного боюсь оставлять – пропадешь ведь, – буркнул Лим.
С этими словами он отошел к столу и продолжил смотреть новости, прихлебывая чай. На экране сменялся видеоряд с места событий, за кадром звучал голос диктора: