Владимир Исмагилов – Еж с топорами: Агент вне реестра (страница 5)

– Ну, появился, не запылился! Чего так долго? Тут дороги пять минут, – недовольно забубнил завхоз. – На, держи.

С этими словами он протянул мне тюк, перевязанный бечевкой.

– Тут два рабочих комбинезона и выходной костюм. Хотя на кой буй он тебе? Куда ты тут выходить собрался? Еще два комплекта нательного белья и средства гигиены. Постельное – тоже два комплекта. Одеколоны и прочая буржуазная херня – за отдельную плату в магазине.

Завхоз ткнул пальцем в опись:

– Комбезы и костюм – на год. Порвешь, украдут или еще какая напасть – не канючь, другого не дам. За свои деньжата покупать будешь. Мыло и щетка – на месяц. Сотрешь раньше – добро пожаловать в магазин. Нательник – на полгода. Понял?

Я кивнул, подтверждая, что информация усвоена.

– Давай карту допуска.

Я протянул пластик.

– Так… Смотри, есть каюта на первом этаже. Но не советую – несчастливая она. Последний постоялец в ней повесился, а тот, что до него, из рейса не вернулся. То ли в астероид впилился, то ли с орбитой напутал. Теперь либо летит к соседней звезде, либо ко дну газового гиганта идет… если оно там вообще есть. Другой вариант – на третьем этаже. Но там тоже не сахар: каюта рядом с шахтой лифта, будет постоянно шуметь от кабины. Ну? Что выбрал?

– Третий этаж! Я большую часть времени буду либо в ангаре, чиня старое корыто, либо в полете.

– Ну, третий так третий, – завхоз внес запись и вернул карту. – Как обзаведешься кредитами – приходи, подыщем хату поперспективнее, пореспектабельнее. Нормальная каюта стоит сотню в месяц. Двухкомнатная с джакузи – триста. В долг не обслуживаем.

Он посмотрел на часы и засуетился:

– А теперь проваливай! Обед у меня уже десять минут как начался. Давай, давай, шевели ножками!

С этими словами завхоз легонько, но ощутимо выставил меня за дверь.

«Добряк и милашка, просто слов нет, – подумал я. – Хотя роль свою отыграл на все сто». Ладно, пойдем заселяться. А потом и пообедать можно. Или наоборот? Тюк в руках решил вопрос: сначала жилье.

Глава 6. Дом, милый дом

До каюты добрался быстро. Открыл дверь картой и вошел. Да уж… было ощущение, что здесь случайно заперли слона, слониху и их маленького слоненка. Все, что могло сломаться – сломано, всё, что можно было уронить – уронено. Экран информационной панели разбит, зеркало на входной двери – тоже. Я выбрал относительно чистое место, бросил тюк и переоделся в рабочий комбинезон. Огляделся… Нет, сначала обед.

По навигатору в планшете дошел до столовой. Помещение, рассчитанное человек на пятьдесят, сейчас почти пустовало. За стойкой раздачи, сидя на стуле, мирно посапывал кухонный работник. Я взял поднос и подошел ближе. Повар вскинулся, но по глазам было видно, что он еще не совсем проснулся.

– Что будешь?

– А что есть?

– Все как обычно: королевские креветки в пивном кляре, свежевыловленные устрицы по десять кредитов за десяток… Ну а для пролетариата имеются лобстеры, рябчики и ананасы.

– А на первое?

– Новенький? – он хмыкнул. – Ну да ладно. На первое: гороховый, вермишелевый и борщ. Гороховый с копченостями, но вчерашний. Вермишелевый не советую.

– Борщ.

Повар взял глубокую тарелку, плеснул в нее половник варева и добавил ложку сметаны.

– Зелень добавишь сам, по вкусу, – он указал рукой в сторону витрины, где теснились плошки с нарезанной свежей петрушкой и луком. – Вторые блюда: жаркое из птицы, гуляш свиной, рыба жареная, курица. Гарниры: макароны-гречка-рис, – выпалил он на одном дыхании.

– Рис и рыбу.

Повар наполнил тарелку и передал мне.

– Напитки нальешь сам. Хлеб в корзинках на столах, бери сколько нужно. Соль и специи найдешь там же.

Я выбрал компот из сухофруктов и протянул карту. Повар провел ею по терминалу и вернул обратно.

– Буфет открыт постоянно. Берешь что нравится, мы записываем, а расчет – когда придешь на обед или ужин. В торговых автоматах оплата сразу по карте. Как звать?

– Сергей.

– Я Аюр. Мой сменщик – твой тезка.

– Можно вопрос?

– Валяй.

– Где мне взять тряпки и моющие средства, чтобы привести каюту в порядок?

– Чистюля, что ли? Ну да ладно, дело твое! Швабры, тряпки и пылесос – на этаже, за дверью с номером «00». Если что сломано – на мониторе жмешь вызов ремслужбы и объясняешь, что нужно. Но имей в виду: ремонт за твой счет.

– Хреново. Я только сегодня прибыл, заселился… а в каюте всё в хлам разнесено.

– Да, паршиво, в копеечку встанет. А номер какой?

– Триста первый.

Аюр подошел к висящему на стене монитору и набрал номер. С экрана на повара глянуло лицо человека, измученного «утренним нарзаном».

– Ну чего тебе опять? И не вздумай ныть, что духовка пережаривает, а плита не греет! Достал ты меня со своими кухонными бедами.

– Как скажешь, – хмыкнул Аюр. – Но тогда у меня внезапно закончатся дрожжи и сахар для продажи на сторону.

– Аюр, ты шантажист! Ты же знаешь: постоянным клиентам отказывать нехорошо.

– Ладно, ладно, я о твоем здоровье пекусь. Но ты не угадал – я по другому поводу. Помнишь придурка, что жил в триста первой?

– Это того, которого черти преследовали, а он в них из огнетушителя палил?

– Угу. После твоего «нектара» и преследовали.

– И чего?

– Так вот, в этот номер завхоз новенького заселил.

– Ох, ёж тить! Так там же полный разгром. Ну и проныра наш завхоз – видать, хочет за счет парня ремонт провернуть.

– Видимо. Поможешь?

– Аюр… Только ради тебя, сахара и вечной дружбы.

Собеседник отвел взгляд в сторону, почесал небритую щеку и подытожил:

– Через «пол-литра» буду.

Аюр повернулся ко мне:

– Всё, обедай и дуй в каюту. Сейчас Саныч закончит процесс вознесения молитвы богу Бахусу и подойдет.

– Спасибо!

– Не за что. Саныча потом отблагодаришь.

Я сидел на стуле посреди хаоса, царившего в каюте. В дверь постучали. На пороге стоял Саныч и двое подручных.

– Ну, здорово. Я Саныч, ты – Сергей. Уже в курсе: на этой станции слухи летают быстрее пули.

От Саныча веяло густым ароматом «свежака».

– Что тут и как, я и без тебя знаю. Так что жаловаться и стонать – только время терять.

– Ты давай, иди погуляй часика три-четыре, – Саныч огляделся, почесал затылок и поправился: – Скорее пять, пока мы тут ремонтом займемся. За шмотки свои не переживай, не тронем. Хотя если есть одеколон – забери с собой. Бегать и сторожить его от пацанов у меня времени нет.

– Саныч, у меня нет денег. Пока нет.

– Я знаю. Ты же пилот? – вопросительный взгляд Саныча заставил меня смутиться.