Владимир Исмагилов – Еж с топорами: Агент вне реестра (страница 2)

– Встать! Оглашается приговор по делу № ИК-9745.

Судья выдержал паузу и начал:

– Суд, рассмотрев материалы дела, выслушав доводы сторон и учитывая характеристику из учебного заведения, постановил: признать гражданина республики СОМ Холмогорцева Сергея Ивановича виновным по статье 984, пункт 4 Военного кодекса. Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на два года с отбыванием в колонии общего режима. Срок отбытия наказания считать с момента вынесения приговора. В срок заключения включить время пребывания под стражей в период следствия. Учитывая профессию и положительные характеристики с места обучения, суд считает возможным в качестве исключения заменить отбывание в колонии на работу под надзором на государственном объекте военного назначения по основной специальности.

Судья сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, и добавил:

– Подсудимый имеет право подать прошение об амнистии через один год при наличии положительных отзывов с места отбытия наказания. Весь доход от деятельности осужденного подлежит обращению в бюджет республики. Конвой, увести заключенного.

– Заседание по делу № ИК-9745 считать закрытым, – произнес судья.

Раздался сухой, окончательный удар молоточка.

Глава 2. Разговор в баре

– Ну, что ты сегодня такой хмурый?

Трое сидели за столиком. Он стоял чуть в стороне, в небольшой нише, откуда был виден весь зал бара, но при этом компания оставалась скрыта от общей сутолоки.

– В кои-то веки смогли собраться вместе, а ты как будто не здесь.

– Да, немного скверно на душе… Помните бои на Раме?

– Да такое хрен забудешь. А чего ты вдруг про Раму заговорил?

– Сегодня судил мальчонку, пилота. Пацан сразу после учебки сунулся в кучу дерьма, что висит на орбите. Похоже, хотел деньжат поднять, да не повезло. Разворотило его корабль – то, что живой остался, просто чудо.

– Чудо, говоришь? Пилот-недоучка, а как он кордон проскочил?

– Код снял с сервисного челнока.

– Умен?

– Не глуп. IQ сто двадцать. Хотя под статью лезть и шею подставлять – тут ума тоже хватило.

– Сто двадцать… Да, неплохо.

– Ну, за былые и славные?!

Раздался звон стаканов. Выпив и закусив, компания продолжила разговор.

– Ну и что ты там «насудил», наш Глас закона? Карающий меч, Слепая Фемида в штанах и с тесаком под мантией?

– Два года. Минималка по закону, меньше никак. Взят на месте преступления, вина доказана, сам не отрицает. Так что два – и точка, иначе я сам под трибунал чести пойду.

– Да, круто… А что «пилот – ноги в компот»?

– Да за весь процесс и пары слов не произнес.

– Молчун?

– Не знаю. Скорее, всё сам понимал, а сотрясать воздух пустословием не хотел.

– Мужик, значит, он тебе в душу запал, – усмехнулся один. – Себя вспомнил в юности? Тоже ведь был пилотом «дырявых шлюпок».

– Запал. Нормальный пацан, правильный. А на пилотов батон не кроши – в грызло старперское дам, землеройка хренова!

– Ну, началось, поехало… – подхватил третий. – Раз правильный, чего в армию не пошел?

– Да хрен его знает. Видимо, какой-то пунктик у него на этот счет.

– И куда отбывать отправишь?

– К тебе. Там ты за ним и присмотришь, чтобы дальше в глупости не лез. Через годик, как мозги на место встанут, по амнистии отпустим.

– И всё так просто? «Отпустим» – и всё? – засомневался второй. – Куда он потом пойдет? Ты ведь весь заработок парнишки уже в бюджет определил. Без денег особо не погуляешь – опять в какую-нибудь авантюру ввяжется.

– Ну а что ты хотел?

– Мы в ответе за тех, кого приручили! – назидательно вздернул палец к небу собеседник.

– Правильно он говорит, – кивнул третий. – Надо бы к пацану присмотреться, может, и выйдет толк.

– Вот и присмотрись.

– Код, говоришь, снял? Ну-ну. Решено: присылай его личное дело ко мне завтра.

– А я за год научу его летать правильно. Чтобы не «долбило», когда и куда не надо.

– Ну, ты-то научишь… Знаем мы, к чему они у тебя летают. Все твои ученики по выпуску в одном направлении движутся: пьют водку да таскаются кобелями за всем, что еще способно шевелиться. А если не способно – расшевелят, и один хрен туда же!

– Ты мне льстишь. Я не такой. Я хуже!

Раздался дружный хохот и звон стаканов.

– Кстати, ты помнишь ту светленькую из бара?..

– Блин, вот только не начинай, Дон Жуан, про свои кобелиные победы!

– Ты не хочешь порадоваться за друга?

– В психологии есть утверждение, – второй многозначительно поднял палец, – что мужчина, прилюдно расписывающий успехи у слабого пола, является латентным пед…

– Ты меня сейчас обидеть пытаешься? – с вызовом спросил «спринтер».

– Нет, ну что ты. Я про то, что ты воспринимаешь это как забег на стометровку, а по сути это должен быть марафон длиной в жизнь. И бегун должен держаться одной дорожки. Ты хоть раз видел, чтобы хороший спортсмен на ходу перепрыгивал с одной полосы на другую?

– Ну, что же. Давайте тогда за спринтеров и марафонцев! – примирительно подытожил третий.

Раздался дружный звон стаканов. Вечер продолжался.

Глава 3. Перелет на каторгу

После суда меня под конвоем вернули в камеру. Посчитаем.

Следствие шло две недели – и то лишь потому, что следователь неожиданно занемог «болезнью живота». На первом же допросе после его выздоровления от него исходил мощнейший перегар. Видимо, лекарство, прописанное по такому случаю, не успело до конца выветриться из организма.

От окончания следствия до передачи дела в суд и самого заседания прошла еще неделя. Итого – три недели. Сто четыре недели срока минус три – остается сто одна. Умножаем на семь – семьсот семь дней в остатке. Будет время поразмышлять.

Принесли обед, но аппетита не было. Я лег на койку и провалился в сон.

Наутро пропущенные обед и ужин отозвались недовольным урчанием в желудке. До завтрака оставалось чуть меньше часа, когда в коридоре послышались шаги. Они затихли прямо напротив моей камеры. Раздался зуммер, и дверь отъехала в сторону.

– Осужденный КГ-567, Холмогорцев Сергей Иванович?

На меня смотрел конвоир квадратных очертаний, в холке под два метра. В камере я был один, так что отнекиваться, мол, «я – не я», учитывая габариты визитера, не хотелось. Пришлось отвечать:

– Я.

– С вещами на выход.

С какими вещами? Кроме того, что было надето на мне, я ничем не владел.

– Лицом к стене, руки за спину!

Конвоир застегнул на запястьях наручники, добавив вслух:

– Шалить не рекомендую.