Владимир Ильин – Река Межа. Книга первая. Менгир (страница 10)

Принц Виктор, внимательно слушавший министра всё это время, неопределённо пошевелил в воздухе пальцами.

– Эта, бумага… этот документ сейчас при вас?

– Да. Вот, прошу вас.

Карл-Отто открыл папку в кожаном переплёте, которую всё время держал в руках и передал принцу пожелтевший лист грубой бумаги с красной печатью королевской канцелярии. Виктор изучил документ и поднял глаза на министра.

– Ну хорошо, а в чём же загадка?

– Загадка в истории. Если древняя история закрыта, почему не закрыты всевозможные документы и действующие лица? Наконец, почему ведуны имеют силу изменять родовое Уложение? Здесь противоречие. Ведь так?

После разговора с министром просвещения принц Виктор начал ещё острее чувствовать скрытую мистическую угрозу мира. Конечно, он и раньше знал, что в существующем мире нарушена гармония, об этом смутно говорится в древних книгах. Весь мир лежит во зле, князь мира сего сатана, повествует библия. Если это неправда, зачем такое писать? Это может быть выгодно только в одном случае – в случае, если это является правдой. Собственные отрывочные воспоминания принца, отсылающие его к таким моментам личной жизни деда Роберта, которые он просто не мог знать, также не объясняли ничего, а лишь порождали ещё больше открытых вопросов. В конце концов, документальное свидетельство из архива Карла фон Оттон явилось последней каплей в чаше его сомнений, и Виктор решился на серьёзный разговор с королём Валерием.

– Противоречие одновременно закрытой и открытой истории заключается в феномене одновременно закрытой и открытой памяти человека, – сказал Валерий, ничуть не удивившись вопросу зятя. – Ты же сам говорил, что помнишь своё истинное имя. Но при этом ты не помнишь, что предшествовало твоему рождению, и кто был твоим собеседником там, за гранью этой реальности. В общем, нам почему-то даны некоторые особенные таланты, но стёрта память обо всём, что послужило к получению нами этих талантов. А история, как дом из кирпичиков, складывается из судеб отдельных людей. Как в малом, так и в великом. Всё взаимосвязано.

– Но противоречие? Зачем оно? Оно мешает жить, создаёт напряжение.

Валерий улыбнулся.

– А может быть, это напряжение является катализатором? Ускорителем.

– Ускорителем чего? Взаимного уничтожения и самоуничтожения?

Улыбка медленно слиняла с лица ушедшего в себя короля.

– Не знаю, Виктор, что тебе ответить, – наконец, сказал он. – Потому что – не знаю. Я глубоко импонирую тебе в твоём душевном возмущении. Я и сам в юные годы искал выход, и был уверен, что наука, если следовать точным расчётам, неизбежно объяснит всё…

– А теперь?

Валерий принялся ходить по комнате.

– Я разделяю твои слова на ужине о существовании третьего пути после науки и магии. Но боюсь, это тоже иллюзия. Таких путей может оказаться бесконечно много – и ни один из них не приведёт к истине.

– Потому что истины нет?

– Потому что мы лишены понимания истины.

– Кем?

– Или чем?

– Но это закончится?

– Хотел бы я знать. – Валерий устало посмотрел в глаза Виктору. – Я надеюсь, что всё будет хорошо, – добавил он, впрочем, без особой уверенности.

– Сколько ни говори халва, халва, на языке слаще не станет, – с горечью припомнил Виктор старую поговорку.

И всё же после этого разговора ему стало легче. Возможно, всё дело в откровенности и взаимном доверии.

– Меня посетил Карл фон Оттон, – с досадой на свою неуверенность сказал принц. – Он показал мне фамильный документ, в котором, с целью государственной безопасности, дополнительно прописаны наследники одного из древних королей, и последним стоит имя Ариса.

Валерий побледнел.

– Что это за документ?

– Свидетельство о наследном титуловании его покойной матери. Удостоверено канцелярией короля Роберта.

– Кто ещё знает об этом документе? Он не говорил?

– Министр заверил меня, будто бумагу он не показывал и не собирается показывать никому. Он понимает её опасность.

– Зачем же тогда он показал её тебе?

– Это тот вопрос, с которым я и обратился сегодня к вам. Если древняя история закрыта, почему не закрыты документы и действующие лица? – повторил Виктор слова министра. – И почему ведуны имеют силу изменять родовое Уложение? Здесь противоречие.

В продолжение следующих нескольких дней Виктор встречался с главным инженером железной дороги, чтобы изучить механику и электротехнику нового базового наземного транспорта. Вместе с тем, имея от природы дар непрерывного мышления, он не переставал думать над изменчивостью человеческой памяти, чтобы найти причину странного разрушительного поведения людей, которое ещё называется деструктивным, и увидеть возможный выход из зацикленной ситуации самоуничтожения. Возможно, широко известный миф о Фениксе является поведенческой программой? В один из вечеров принц расположился на заднем крыльце с велосипедом, разобрав его на части, а затем снова принялся собирать, уже понимая, зачем существует и как работает каждая деталь. Это занятие помогало ему выстраивать в логическую цепочку множество накопившихся, но, к сожалению, пока разрозненных фактов. К нему подошла Анна и присела рядом на ступени.

– Что ты сделаешь, если половина деталей окажутся лишними? – пошутила она.

– Соберу из них вторую половину велосипеда, – подхватил он её шутку.

– А что потом?

– Потом половинки найдут друг друга, чтобы стать одним целым. И я им для этого буду уже не нужен.

Анна рассмеялась и шлёпнула его по губам.

– Остряк!

– Ты, наверно, хотела сказать другое слово, но даже за такую высокую оценку я тебе благодарен.

– Ну да, куда хуже, если б ты оказался скучным тупицей.

Виктор вытер руки о ветошь.

– Видишь? Я его собрал, и ничего лишнего. – Он поставил велосипед на колёса и протёр чистой тряпкой руль, раму, сиденье. – Пойдём, поставим его в галерее. Возможно, завтра я продолжу заниматься с ним, потому что ещё не разбирал подошвы колёс.

– Зачем тебе это?

– Помогает решать математические парадоксы.

– И как успехи?

– Пока не решил ни одного. Но я не отчаиваюсь.

– Оставь парадоксы в покое. Смотри, какое сегодня красивое вечернее небо. Давай поставим велосипед и погуляем по роще?

– Мы так и сделаем.

Они так и сделали. Анна показала Виктору тропинку своего детства, по которой она два года назад убежала из дома, и они неторопливо пошли по ней. Она ещё сомневалась, можно ли ему говорить об этом, нужно ли это ему?

– Почему ты не спрашиваешь, зачем я совершила такой поступок? – не выдержав, задала она ему вопрос первой. – Тебе не интересно? Конечно, принц великодушен, он не станет подвергать сомнению действия своей принцессы…

Виктор остановился. Анна тоже. Она во все глаза смотрела на него и с глубоким удовлетворением видела, как изменилось его лицо, дыхание стало частым.

– Мне интересно, – ответил он. – Но я не знал, готова ли ты рассказать? Я боялся обидеть.

Принцесса крутнулась на месте, её локоны взметнулись и закружились вокруг головы. Она рассмеялась, и в её смехе отразилось и счастье, и мука.

– Они говорили, воля превыше всего!

– Кто они?

Анна усмехнулась, забавно поджав губы и поведя носом в сторону.

– Люди, кто ещё. Народ.

– Все люди так говорят. Всегда. Ты не согласна?

– Как же они станут служить мне, когда я стану королевой ради них? Как они станут служить тебе, своему королю, если воля выше? А если это на самом деле так, то все люди врут. И мы им врём, ты сам так сказал! Я не хочу быть королевой. Я просто хочу быть с тобой. Как тогда, в детстве, ты помнишь? И как сейчас.

Виктор утвердительно кивнул, но развёл руками, не умея выразить в словах свои мысли о человеческих противоречиях, которые на самом деле имеют нечеловеческое начало, потому что ведут к гибели людей, а это бесчеловечно.

– К счастью, мы с тобой думаем одинаково. Наш народ тоже будет счастлив, когда их коснётся наша гармония. Наша внутренняя гармония, которой нет в нашем мире. Наверно, это как мечта или вера. Мы думаем о том, чего здесь нет. Откуда мы знаем об этом? Не помним, но знаем?

– Пойдём! – Анна схватила его за руку, и они почти бегом миновали остаток пути до выхода из рощи.

Оказавшись перед колодцем, Анна долго не могла успокоить дыхание.