Владимир Ильин – Лютоморье (страница 55)

Та, словно встрепенувшись, вперед шагнула — а там ей девы из свиты каравай передали на полотенце, с солонкой поверх. Им она мне и поклонилась.

Каравай я отломил, в соль окунул да отведал с поклоном.

— В санях моих подарок для тебя, княжич. Зеркало серебряное с каменьями. Сам бы преподнёс, да все еще хворый, — посмотрел на руку свою.

— Благодарствую. Люди мои заберут. — Кивнул тот довольно да в терем свой пригласил.

А там вышло так, что изрядно поредели числом люди, что нас сопровождали. Княжна с девицами сразу на женскую половину ушла, хворой сказавшись — за нее княжич извинился. Потом иная дворня по коридорам разошлась, будто дело неотложное вспомнив.

И дошли мы до пиршественного стола впятером — я, княжич и трое его ближников.

Горели светляки, обеденную большую освещая. Стол от угощений ломился — всякого тут было много, и домашней птицы, и дикой. И зверя лесного и рыбы, прихотливо приготовленной. На три дюжины человек всего наготовлено — не меньше, да все одно только впятером и расселись по обе стороны длинного стола. Княжич по правую руку мне место отвел, слева же место ближник занял — нестарый еще, но явно жизнью битый. Да напротив двое уселись — эти моложе, княжичу сверстники.

— Дозволь вина тебе налить, княжич, — уважительно А-Таир обратился да кубок мой наполнил. — Угощайся, гость дорогой. Для тебя все сготовлено — рыба еще утром хвостом в реке била, остальное тоже по утру к повару попало.

Я с обеда изголодаться успел, оттого упрашивать себя не стал. Ложкой да левой рукой ловко орудовал — привык уже. Да и говорить первым не хотел.

Так и ел, пробуя то одно, то другое — княжич хлопотал и в самом деле, будто для дорогого родича стараясь. Да на меня глядючи, и остальные не стеснялись есть. Только княжичу А-Таиру кусок в рот и не лез — тот на вино больше налегал.

— Славно. Еще что предложишь? — Отодвинулся я от стола, рыгнув сыто.

— А что гость дорогой изволит? — Уточнил тот осторожно.

— Беседой развлечься желаю. Не в тягость тебе моя прихоть?

— В радость она мне. — С заминкой согласился А-Таир.

— Общих знакомых хочу вспомнить, ведь немало таких. Только ты бы отпустил тех, кому разговор наш скучным может показаться. У них ведь и другой службы немало?..

— Это, позволь представить, ближники мои, — указал княжич на соседа своего слева. — Рин, мой советник. Отца мне заменил. А перед тобой — Нер и Хот, я им как себе доверяю. От них у меня тайн нет, княжич. И скучно им не будет — наоборот, может, имечко какое напомнят.

— Ежели так, то пусть будут. — Кивнул я, внимательно дружков его оглядывая.

На советника смотреть неудобно — но да не до него сейчас.

— Меж собой по-простому можно. — Хлебнул А-Таир еще вина.

— Раз так, то, может, сам что расскажешь? — И я пригубил, глазами на него стрельнув. — Ежели по-простому.

— Да что говорить… Все хорошо, княжич. А ежели ты ведьмой занялся — то, значит, уже и разобрался, кто всему виной был?.. — Осторожно уточнил он.

— То есть, ты ведьму виновницей считаешь?

— А кто еще-то?..

— Плохо, А-Таир, — покачал я головой. — Ибо не Вара это. Я что задержался-то? Пристрастно эту ведьму расспрашивал, до сих пор стон и крики в ушах. Вон, руку мне покусала, — с недовольством ладонь поднял, на которой отпечаток зубок белыми глубокими следами остался. — А ты на нее подумал, и рад, получается?

— Как тут радоваться, княжич⁈ Одних моих людишек под две дюжины пеплом ушли! А я стоять должен был и смотреть!

— Они знали, чьи они люди?

— Нет, конечно! Я те жизни, кто знал слишком много, своей рукой сразу же оборвал, как воеводу нашего в разбойный приказ прибрали! Ко мне след никак не приведет. А все одно — больно на сердце. Столько золота потеряли, да неудовольствие твое вызвали, — осторожно завершил он. — Раз сам решил приехать.

— Неудовольствие не только мое. — Веско сказал я.

Да так, что А-Таир снова за кубок схватился.

— То есть, ничего ты не прознал — с кого началось все?

— Мы до того, как на ведьму думать, свое следствие устроили. — Хмуро сказал он. — Но решилось все тем, что ежели был тот человечек, то вместе со всеми и сгинул на костре. Ибо зачем он Рэму дальше? Или Вара это — больше некому.

— А Рэм этот отчего жив? Много это имя слышу, да не пойму, отчего такой вредный нашему делу человек дышит все еще.

Княжич А-Таир хекнул неопределенно да головой покрутил.

— Нельзя его убивать, уважаемый А-Шеваз. Никак нельзя. Сила в нем наша, княжеская, так уж вышло. Убьем — во Тьму она уйдет.

— Так он рано или поздно все одно умрет. — Приподнял я бровь.

— Тогда по договору сила эта нам назад вернется. Предки так решили, а мне терпеть. — Поджал он губы. — Да и не велика беда от этого Рэма, княжич. Столько лет до него все хорошо было. И столько же при нем еще будет! Слово мое тебе.

— Не слишком ли обещание сложное даешь?

— А оно исполнено уже, — махнул А-Таир рукой с хмельным куражом. — Ибо там, где раньше могли один груз из десятка потерять — теперь уж ничего не потеряем!

— Отчего так? — Любопытство я показал.

— Раньше ведь как — с волшебным мехом все на тот берег шло и дальше. Мех же — груз ценный, на него нет-нет да разбойники напрыгнут. Да, не зная того, вред нам нанесут — один раз на десяток выходов, как я и сказал. Мы оттого ведь и оружных стали вместе с грузом отправлять — да все одно соблазн великий был. Особливо у князей, что дружинников своих в разбойников рядят…

— А теперь?

— Теперь — птицей сизою груз на тот берег летит! — Хохотнул он. — Мы вон с Рином крепкую думу стали думать, когда воеводу взяли. И придумали! Птиц обучили от Острова на берег и обратно летать. А там уже груз в тот же мех закутаем, да с обычным товаром отправим. Купцов наших, посчитай, и не трогали. А с бедным грузом — их ежели и пограбят, то не до смерти. Монетой откуп возьмут — к чему им шишка да орех северный? И тайники искать не шибко станут.

— Говорят, всякая птица, что на крышу дома твоего сядет — умирает тотчас.

— Так не со своего дома, княжич! Много ходов под теремом моим — иные на птичник выходят. А там уж никто внимания не обратит.

— И ястреб какой не перехватит? — Усомнился я.

— Так мертвая та птица! — Распрямил княжич грудь от гордости. — Да перья при ней и крыльями махать не забывает! А на мертвечину ястреб не соблазняется — огибает, боится.

— Ловко, — похвалил я сдержанно. — Да только еще не дошли твои грузы до места. Многие злость от того испытывают.

— Еще не собрали караван, княжич. — Виновато отозвался он. — Ведь все, что накоплено было, изъяли и огнем перевели. Новое делать надо, а для того подготовка нужна.

— И ведется она?

— Как иначе, уважаемый! — Даже возмутился тот чуть.

— От меня сроки желают услышать. Виновника сам найду, раз вы на то не способны. А срок, будь добр, назови. — Был я строг.

Обиду за неспособность княжич сглотнул — ничего не сказал. Зато со сроком медлить не стал.

— Три дня мне дай, уважаемый — и уйдет караван.

— Четыре бы, княжич, — мягко подсказал советник.

— Я сказал — три! — Пьяно хлопнул в ответ А-Таир рукой о стол. — Ежели надо — сам с жертвенным ножом ночь стоять буду.

— Люди оценят, — веско поддакнул я, и это ему понравилось. — А достаточно ли сырья?

— Этого вдосталь.

— Покажешь? — Предложил я. — Не посчитай за недоверие, но с меня за твой срок тоже спросят. Своим именем твое обещание подтверждать стану.

— А и покажу, — поднялся тот из-за стола.

Взволнованный взгляд советника проигнорировав. Зато ближники — те спокойно из-за стола встали, не в первой им.

Думал, на улицу пойдем да прокатимся недалече — потом, как мимо коридора к выходу прошли, про потайной ход стал думать. Оказалось — А-Таир в подвал вел.

Сначала в комнатку завел, под замком стоящую — не с первого раза ключом, что на веревке шейной держал, в замочную скважину попал. Потом еще одну дверь отворил — и оттуда лестницей, по солнцу закрученной, вниз спустился — а я за ним, да и остальные не отставали.

Сыростью не тянуло — наоборот, жаром веяло, будто печь кто впереди жег. Да и чисто было в коридоре — часто им пользовались. Ни паутины, ни плесени, да светляка кто-то из ближников сразу поднял над головой.

У выхода с лестницы двери не было — да не сразу и разобрал я, что внутри. Княжич А-Таир вошел — и спину ему светляк освещал, не видно, что дальше.

И только как все внутри оказались, да светляк вверх пошел — тогда-то я и увидел все. И алтарь из камня черного, что в центре был. И клетки с людьми, что по стенам стояли — во многом числе. Человек под сотню, разных — мужчин да женщин, детишек совсем малых и стариков.