Владимир Ильин – Лютоморье (страница 57)

— Не положено, княжич! Уйдите немедля, а то стражу призовем! И княжич А-Таир гневаться станет! — Заголосили все трое, с коими княжна вышивала до того на платках.

И к выходу теснить меня стали.

— Умер княжич А-Таир! Горе у вас дома! С ума сошли людишки подлые, именем Нер и Хот! Сами захотели править! Советника Рина убили смертным боем. И А-Таира — тоже. — Со скорбью добавил я.

Непониманием сменилось выражение лиц. Потом неверием.

— Уходить тебе надо, княжна! Ибо насилу я выбрался, чтобы их упредить. Сюда идут с кинжалами окровавленными! — И дабы пошевеливались тетери сонные да бледные, стул подхватил да швырнул его в окно.

Взвизнули, заорали бестолково девки, руки к ушам прижимая.

А я уже, в комнату соседнюю сходив подушки с кровати приволок и в оконце разбитое их поставил.

— Кресало где? — Рявкнул я одной из служанок в лицо.

Ибо светляк — это хорошо, да лампа тут тоже была.

Та чуть в обморок не упала — пришлось самому искать. Насилу нашел в одном из ящиков, да, одну подушку распоров, поджег ее.

— Пожар! — Заорал я в окно. — Горим!

Да затем княжну белым-белую встряхнул.

— Ну же, бежим!

— Я… Я Нера дождусь… Не станет он…

— Дите пожалей, княжна, — мягко уговаривал я. — Ты ему нужна — а дите чужое ему зачем?..

— Его это дите… — Шепнула та почти неслышно. — Княжич слишком со Смертью заигрался. Не может от него детей быть… А хотел он…

— Вы трое — чтобы не слышали ничего, ясно⁈ — Рявкнул я на служанок. — Где ход потайной?.. Дуры, да сейчас этот Нер орать то же самое в окно станет, что ребенок его! Погубит и себя, и княжну!

— Тут ход, княжич. — Одна из них к ковру богатому на стене подошла да угол подняла. — За две улицы отсюда ведет.

— Теплое тогда княжне ищите, что на плечи набросить! И себе! Живо, сгорим же! — Смотрел я уже с опаской на подушки, огонь с которых на стены, дубовой доской оббитые, перетечь желал.

А все одно — одеться я им толком не дал, как одежды верхние в руки взяли — так и потащил по ходу, прикрикивая.

И этот ход использовали частенько — догадывался я, кем. Долго по ходу шли, через причитания и слезы, которые только моя ругань и могла пересилить.

Вышли, выбрались далече от княжеского терема — из постройки вышли, что возле постоялого двора стояла. Многие люди вокруг сновали — место удачное. Четырех барынь богатых не скрыть, но да я и не пытался — наоборот, возницу свистнул из тех, кто свободен был, да загрузились мы. Все меха княжне да служанкам ее отдал — сам мерзнуть решил.

— Подворье какого княжича сюда ближе? — Обратился я к самой сметливой барыне.

— Княжича А-Тиона.

— Слышал, возница? К нему правь, да поживее!

И стронулись спешно. Я только головой мотал, пытаясь понять, где находимся — да сообразил, когда увидел дым от пожара справа.

Все-таки занялся терем, даром что каменный. Ну и Рэм, ежели что, причину теперь имеет в ворота ломиться. Пожар в большом городе — горе большое.

С ним такого уговора не было — должен был я выскочить из ходов оговоренных, где меня видоки бы заметили. Да ломиться Рэм стал бы потом через ворота, пусть даже с боем — то, что он в подвале найти хотел, все спишет.

Надеюсь, сообразит, что иначе я ушел. А не сообразит — все одно скоро назад вернусь.

Очень уж не хотелось мне этими самыми видоками застреленным быть.

К подворью княжьему А-Тионов подскочили — там уж я возопил, вранье свое пересказывая. Может, и не поверили бы мне — но я княжну предъявил, и ее мигом узнали да впустили. Служанка только задержалась — мне платок сунула да в щечку поцеловала, смутившись.

Меня тоже приглашали, да ответил я голове стражников, что ноги моей на Острове не будет — где так гостей привечают.

На этом княжич А-Шеваз в сани вернулся и велел вознице везти его к парому. А там, понятно, передумал — приказал у трактира остановиться, ибо вина захотелось ему, волнение унять.

Возница отнесся с пониманием, за золотой благодарил — да тут же уехал обратно. Ведь все-все услышанное надо было немедля дружкам своим рассказать-поделиться, ибо тут такое происходит — а они не знают!

Зашел я в таверну А-Шевазом, а там, наверх поднявшись к номерам — быстро в закутке одежду красивую скинул, да кинжал в них обвязал. И простым работягой стал — в рубахе остался обычной да с двумя целыми руками — ленту Лалы в карман сунул.

А внизу к выпивохе пристал, уговорив шубу его продать в три цены. Тот только счастью своему обрадовался — тут же мне на плечи ее накинул со всеми блохами. И стало вновь мне тепло, только чесалось чуть.

Новую телегу несложно сыскать — снова свистнуть да всего делов. Только в этот раз вперед плату попросили — ибо шубейка моя была плоха.

— Возница, нешто горит там что-то? — Любопытствовал я, пока по городу катили.

Я ему дом травника назвал — ибо самая длинная дорога из мне известных.

— А и верно, дымит. Никак А-Таира подворье.

— Туда правь, любопытно мне.

Возница не спорил — тоже глядел с тревогой на дымы. Ближе подкатили, суету людскую наблюдая — казалось, всем миром туда ехали, тревожно перекликаясь. Ну а как огонь на соседние постройки перекинется?.. Страшно же.

Вскоре телега наша застряла — не доехали до места, ибо конные вперед пошли, кнутами щелкая. Вот и прижались в сугроб, а вперед уже и не проехать — там таких любопытных тоже немало встало.

— Пешком пойду, посмотрю, — спрыгнул я в снег да на дорогу выбрался.

— Ждать долго не стану!

— Да и не надо, — буркнул я, высматривая своего возницу.

Сначала рассеченную шапку искал, потом лошадь стал выглядывать — та выше. Оказалось, верно делал — ибо свое позорище Нив успел сменить на другой головной убор, новый да целый. И стоял в нем да тревожно оглядывался — остальные только на дым смотрели близкий, ибо подворье княжеское близко было. А Нив словно выглядывал кого-то.

Все равно подобрался я к нему неузнанным да по левому плечу хлопнул, а сам справа в телегу полез.

— Куда! — Крикнул он было да только потом признал. — Кня…

— А ну тихо. Поехали отсюда.

— А я тут тебя жду!

— Дождался же? Ну и вот. Али тумака тебе дать, чтобы не орал — люди смотрят? — Зашептал я зло.

Кивнул Нив, на скамейку взгромоздился и лошадку понукнул — да поехали. Небыстро, правда — многих пожар собирал. Но да уезжал отсюда мало кто.

— Рэм был?

— Уже на подворье княжеском, — закивал он.

— И то славно. Вправо бери и остановись.

— Как скажешь.

— Шубу снимай, мою оденешь. — Измаялся я весь, да и пахла та плохо.

— Эта чешется, княжич, — пожаловался Нив, как поменялись.

— Есть такая беда. Езжай, новую тебе купим.

— Мне велено вас домой сразу везти… — Заикнулся он.

— Кем велено? — Хмыкнул я.

— Уважаемый Рэм сказал, что нельзя тобой рисковать. У Вары оно спокойно будет переждать.

— А все одно — вези вперед и направо, — сориентировался я по улицам. — Шубу возьмем и поедем. Совестно мне иначе — заедят тебя блохи.

Впрочем, было бы совестно — и шубу бы не менял.