Владимир Ильин – Лютоморье (страница 34)
Ну, из бедности — еще не таким хитрым стать можно…
— Он тебя и князьям А-Ларри продаст. — Кивнул я своим мыслям.
— Потому и пять золотых, — вздохнул Сав печально. — Речь-то о десятке серебрушек шла — какое тут золото, княжич?.. О золоте разве предания есть, как рыбе живот вспороли да желтое кольцо нашли.
— Так дал бы два золотых, за себя да за княжичей.
— Тут счет иной, — расстроился он. — За себя, да за князя, что землей тут владеет, да за княжича А-Ларри, да ежели пытать станут — на лечение, да на кормление детишкам, ежели без отца останутся.
— Сейчас всплакну.
— А я тебе и повод дам, — замялся купец. — С тебя два золотых да еще половина золотого, княжич. Ибо твоего имени он теперь тоже не вспомнит.
— Тебе ведь без разницы, Сав, какой угол я первым палить стану? Северный, южный али восточный? — Поджал я губы.
— Да никакой не станем. — Понурился тот. — Князем тот Доб поставлен. Хоть и хитрован — но за одно это лишать жизни никак нельзя. Хоть и хочется.
— Он ведь все равно продаст, Сав.
— Я ведь тут часто хожу и людишек местных знаю. — Вздохнул он тяжко. — За пять золотых — не станет. Есть такая деньга, когда себе дороже рот открывать — лучше уж и пытку выдержать. Тем более что А-Ларри ему шкуру рвать не по чину. В ухо — можно дать, я и сам хотел. В ухо — это он уж перетерпит. Но поболее этого — не балуй. Это тебе не замызганный староста какой, а при страже городской голова, человек княжий. Да и мост тут не простой — без него с севера на юг изрядный крюк делать придется. А местечко — то да, дрянь место. Так что скоро Доб с этими желтяками в город побольше уедет, а сыну нынешнюю должность купит. В таком деле двурушничать не след — большим убытком обернется. Так что давай, княжич, два золотых да пять серебром — и не было той дорожной встречи никогда.
— Да пусть пишет княжича А-Шеваза, мне какое дело?
— Так и знал, что так скажешь, — вздохнул Сав еще тяже. — Ну скажи, почему я такой добрый да ко всем ласковый?..
— Кто предложил давеча местечко с пяти углов спалить?
— Так я ж мечтательно…
— Ну и про мои монеты, получается, мимо мечтал.
— Вот всегда так — о хорошем человеке позаботился, а в ответ один убыток…
— Ты мне скажи, но только честно — с княжьих людей-то больше пяти золотых снял? — Хмыкнул я.
— Вот что ты за человек, княжич? — С укором на меня посмотрели глаза, под которыми наливались синие тени. — Я к тебе за утешением, а ты все ищешь, как бы уколоть побольнее.
— Так да или нет? Но учти — боги смотрят.
— Не поминал бы ты их всякий раз, княжич, — шмыгнул Сав побитым носом. — Они ведь и услышать могут.
— Не до нас им.
— Ну, то княжичу виднее…
— Так да или нет?
— Я уже и забыл, о чем спрашиваешь. — Махнул он рукой, заторопившись на выход. — Но ежели про границу — то да, завтра к обеду перейти успеем.
— Сав, я о другом спросил…
— Про вино южное, редкое да к особому случаю? Как не быть! С ужином в подарок пришлю. Все, не серчай, княжич, спешить мне надо. — Скользнул он за ткань, да вниз спрыгнул.
— Вот прохвост, — произнес я беззлобно.
Но на купца злиться, что в два конца заработать желает — оно как на погоду ругаться.
А все одно — хорошо, ежели А-Шеваза не станут с резней, волками учиненной, связывать. Ибо, как оказалось, есть у А-Ларри способ в головы влезать да оттуда изображение из памяти доставать. Если в охотнике Вере меня узнали — могут и в княжиче южном распознать.
Изменит ли это что-то?.. Да уж немало — ибо кровь пока между нами. А ныне могут сказать — колдовство злое тот А-Нори применил. Многим такое не по нраву придется. А уважаемый Рэм — выдать с головой обязан будет.
Хотя, ежели письмо читать, он и без того А-Ларри да А-Руве помогать взялся. Но делал это пока так, что я выскользнуть успел, а те с пустыми руками остались. Мыслю — будет так и дальше.
Вот, кстати, пока один я тут — Лала да возница обратно не торопятся воротиться — и вопросы колдуну позадавать можно.
— Отвечай да кратко, мыслью не разливаясь. Кто таков этот Рэм с Острова, чем владеет, да что знаешь про него? — Стукнул я ногой по сундуку.
— Человека, рекомого Рэмом, давно на Острове знают, — угодливо отвечали мне. — Да не всяким известно, откуда он такой взялся. Я, верный слуга твой, хоть и голоден день второй, с готовностью все скажу!
— Или будешь голоден и день третий.
— Значит, сегодня покормишь, княжич? — Возрадовался он.
— Пока слышу, что толку от тебя немного. Все о желудке только и думаешь.
— Рэм тот из дружинников вышел! — Заторопился колдун. — Большой смекалки и ума человек, не даром его сотником поставили, когда и третьего десятка лет не разменял! А княжичам Островным — то верен был, куда той собаке! Да не нынешним, а отцам их. И решили князья тогда, что нужен Острову такой человек, чтобы не только людей хватал почем зря, но и уважаемым людям под ногами мешаться мог! Одарить его решили, госпоже Тьме представить. Ведь все шесть князей Островных — они под ее рукой в леса ходили да ее благословением с удачей из темени чащоб возвращались. И представили, и каждый князь частичку своей Тьмы ему отдал — ибо не бывает, чтобы из пустоты силе взяться. От шести да помалу — а вышло полное ведро. Да так, что Рэм этот стал иным полезным людям головы скручивать, что курям. Большой от него вред, княжич. Да обходить его лучше. Но ты, княжич, все одно сильнее будешь! — Льстиво закончил колдун.
— Еще мне скажи, бывает ли так, что в голову человеку влезть да картину подсмотреть?
— Вина бы мне, княжич…
— Еще и на кашу не заработал. А ну говори.
— Про колдовство такое я слышал. Но, княжич, и ты ведь владеешь?.. — Осторожно спросил он.
— Владею. Я про тех спрашиваю, кто не должен владеть — а может.
— Значит, в амулет запечатано умение. Но тогда смертью человека оно закончится — ибо амулет тоже есть хочет. Не я один, княжич…
— Будет тебе похлебка. — Буркнул я да задумался.
Значит, А-Ларри тоже со смертью заигрывают — и амулеты злые имеют. Да что с того знания?..
Письмо — оно даже без княжеской печатки. Да и кому показать его — Рэму?.. Будет ему интересно, как меня А-Ларри зовут и кем считают…
Впрочем, и без того он знает все — уверен. А что молчал да знание это утаивал?.. Скоро сам спрошу — если решу, что спрашивать мне выгодно.
У города купец Сав и мгновения лишнего задерживаться не захотел — оттого спешно подводы с места сдвинулись, да на путь прежний легли.
Мне же купеческое напоминание о скорой границе головной боли прибавило — ежели завтра переходить станем, что-то с колдуном да сундуком его делать надобно. Действительно, что ли, на оборотней загрузить?.. Да потом сказки слушать, как волки у князя казну отняли да на себе унесли?..
Но даже если не заметят моих волков — все одно просто так сундук никак на дорогу не скинуть, не в обозе сани мои плетутся. Да и возьмись сундук из ниоткуда посредь дороги уже после границы — все одно вопросы пойдут. А странностей у нашего пути и без того столько, что можно шепотком пересказывать несколько ночей — и новые, пожалуй что, излишними будут.
— Лала, поройся там в вещах — не видела ли подорожной какой? И при тебе бумага есть ли? — Забеспокоился и за нее.
— Должна быть подорожная, княжич, — забубнил сундук. — Да все одно — по ним я из княжества А-Малла не уходил никуда. Не примут ее.
— Ой. — Ответила в свою очередь Лала.
И лишних слов не надо тут — и без того ясно, что раз даже без узла с одеждой за караваном ушла, то и подорожной не озаботилась.
«Значит, волки казну украли да княжну молодую…»
Нет, никак не пойдет — встряхнул головой да пошел к Саву за советом. А тот и не удивился ничуть:
— Ты взятку дай, княжич. На то и граничная служба, чтобы свой карман пополнить да начальнику своему подарком поклониться.
— А сколько дать-то? — Заерзал я.
— А как договоришься. То ведь как с девой красивой — можно и малым подарком обойтись, а можно обидеть так, что и за дюжину золотых с тобой не пойдет. Или мне две золотые монеты дай — все решу да обмануть тебя не позволю.
Чужому — не позволит. Вот сам…
— Спасибо за науку купец. Про вино не забудь. — Выпрыгнул я из саней его да к себе пошел.
А тот снова весь разохался да застонал за спиной — как отец родной, коего подросший сын не чтит да шпыняет почем зря.
Кстати… Отец…