Владимир Ильин – Лютоморье (страница 33)

— Что б его волки съели… — Отозвался купец.

— Ага.

— Я тут вещи смотрел, что от покойных остались. Сумки переметные с лошадей сняли — не вместе с ними же вещички людям княжеским отдавать. С почтением все должно быть.

— Много к рукам прилипло? — Хмыкнул я.

— Не без этого… — Отчего-то честно признался он, да нос свой тронул. — Ты, ежели бы суд богов заявил, вообще все бы себе забрать мог.

— Я ж не дурак.

— Ну и я тоже. Потому взял себе чуть, на излечение. Винить не станешь?..

— Ты, Сав, чего пришел-то? Никак каяться?

— Ну, можно сказать и так. — Отчего-то поджал он плечи, нахохлился. — Я, знаешь, бумаги их смотреть стал. На письмо наткнулся — а там про тебя писано. Подумал и решил тебе принести. — На меня не глядя, достал он скрученный пергамент, завязкой лазоревой перетянутый. Да небрежно так перетянуто — словно и открывалось и закрывалось не единожды.

— Бери. Никто ж не знает, с чем княжич пропал, когда его волки утащили. Пропало письмо — ну и пусть. А я пойду, пожалуй. — Заторопился он тут же. — Вон, девка твоя мерзнет, да еда стынет. И… Ты уж знай — ежели что, то дальше меня ничего не уйдет. Слово тебе в том мое купеческое. — Глянул, казалось, Сав опасливо, да ловко из телеги выбрался.

Я свиток покрутил, да цокнул с досады — темень же. Не к костру ведь идти?..

— До утра подождать не мог… — Буркнул я, да от досады закинул тот свиток подальше, Лале знак сделав, чтобы заходила.

«Сначала еда да купание. Да и что в том письме быть может? Что княжич меня разыскивает? Эка новость…»

В общем, к темени все одно любопытство меня одолело. Велел вознице найти мне лампу — не в караване, так у деревенских пусть ищет.

А когда тот пререкался, что не бывает тут таких чудес, и то все равно для глаз вредно, сундук заговорил:

— Ежели княжич хочет, светляк создать совсем несложно!

— А ну. — Заинтересовался я.

— Мне бы хоть тарелку облизать, княжич… — Загрустил он.

— Будет тебе тарелка. — Тем более что Лала свою до середины доела и дальше расхотела — много ей, говорит. — Колдовство твое не черное? Не приманит к нам гостей ночных?

— То волшебство, княжич! — Обрадовался сундук. — Ты мне только крышку приоткрой, дабы я его выпустить мог.

Пришлось искать ключ. А там, на яркий свет сощурившись, деревянную плошку внутрь засовывать — ибо справился колдун быстро.

Зачавкало, правда, изнутри с такой жадностью, будто мертвец до плоти живой добрался. Но то не долго длилось — вскоре чистейшая тарелка обратно была явлена.

— Пойду, сожгу, — посмотрел на нее возница да унес тут же.

А я за письмо принялся. Прочитал, да потом еще раз, и стало мне худо да невесело. А одни строчки так я и вовсе десяток раз перечитал.

«…в том вольном охотнике Вере, что твоего брата взялся охранять, люди надежные признали княжича А-Нори, что враг семьи нашей, а так же семье А-Руве враг заклятый. Одежды да имя сменив, втерся он в доверие да заживо нашего родича сжег, от себя подозрение пьяным пожаром отведя. Так бы и осталось злодеяние сие без отмщения, ежели не забрали бы мы образ его из головы старосты-ротозея — тот все равно к казни приговорен был. И по образу тому — уже нет сомнения, он это. Езжай, сыне, на Остров, найди врага нашего и за брата поквитайся жестоко. На Острове к Рэму обратишься, он помочь обещал. Не один будешь — я весточку А-Руве так же отправил. Но лучше первый до А-Нори доберись и забрать не забудь то, что считаем мы своим, а им украдено было. И в том тебе мое отцовское благословление…»

Дернулся полог — то возница на облучок вернулся да свежего ветра впустил. И отпустило меня недоброе предчувствие под ласковым морозным касанием.

«Украл, как же», — хмыкнул я.

— Княжич, а научи меня читать, — осторожно прижалась позади Лала, бессмысленно на письмо глядя. — Я полезной буду.

— Потом.

— Я могу научить! — С готовностью выступил сундук. — Нет в этом большой сложности — слова из букв сложены, а буквы запомнить — не велика наука!

— Ну-ну. Как ты ей буквы из сундука покажешь? — Вздохнул я.

— Так зачем показывать, ежели видела она все и так? Вот, например, ежели дева мужа ждет вся готовая, то буква Д будет. Ежели два воина пастушку встретили, то буква Н…

— А я еще букву «Г» могу объяснить, — поддакнул кучер.

— Ее каждый может! — Возмутился сундук. — Ты букву Ф объясни!

— Ну, тут большая гибкость нужна…

— Так, хорош! — Возмутился я.

— Ой, тут столько букв «Д»! И «Н» вижу! — Положила Лала мне голову на плечо.

— Я вот думаю, надо второй сундук ставить. — Мрачно высказался я.

— Зачем, княжич? — Осторожно уточнил возница.

— А чтобы вам общаться двоим удобнее было! — Улегся я, письмо пряча да руки за голову убирая.

Ну хоть так притихли оба.

Лала виновато меня обогнула, да сапоги с меня снимать принялась.

А там, тентом вход закрыв, лукаво глазами сверкнула и стала вытворять, чем ее колдун вчера смущал. Для проверки, понятно — ибо ежели это плохое, я ведь непременно остановлю.

Ну я руку перед собой поднял:

— В общем, это буква «Б», ежели на бок повернуть…

Глава 12

Городок под названием Взвад был следующим, где купца первой гильдии Сава серьезно обидели. Так-то он толстокожий — вон, лицо ему попортили, а все одно на след день уже ходил веселый, ибо телесный недуг вином лечил, как снаружи прикладывая, так и внутрь потребляя. Но ежели дело кошеля его касается — смурной весь становится да ворчливый.

— А не желаешь ли ты, княжич, подпалить это местечко с пяти углов? — заявился он ко мне, кипевший что та вода в котле. Под ткань саней залез, Лалу и возницу прогнал, да спросил злым шепотом.

— Пятый угол где нашел? — Проявил я любопытство, под спину мягкое подбив да по южному усевшись. Это купцу хорошо — он невысок, ему везде удобно.

Стоял караван даже не в стенах местечка — на дороге подле него, и лошадок не расседлывали да на постой оставаться не желали. День был — ехать да ехать. А остановились, дабы людишек А-Ларри, волками порванных, оставить голове местному али воеводе — смотря кто тут есть.

— Да любой угол в тереме этого треклятого городского головы Доба выбирай! Я и соломки подкину, и на пламя то самолично дуть стану! — Дергались руки купца перед ним, то ли поколотить кого желая, то ли придушить.

— Нешто отказался тела принять? — Озадачился я.

Телега-то, с коей Сав мертвецов повез, с ним и вернулась — а под ткань я не заглядывал.

— Взял, конечно, — буркнул купец. — Как бы не взял? На ледник при мне отнесли…

— Усомнился в описи вещичек, что ты передал? Себе еще потребовал?

— Этот пес сличать стал, что на каждом имеется, — скрипнул Сав зубами. — Говорит, ежели кольчуги полдюжины, а кинжала четыре, то где еще два? А я ему — ну утащили княжича да человека его в лес! На поясе остался — да кто ж пойдет за волком по сугробам искать?.. А, говорит, шеломов почему пять? Да пойди узнай, отчего один им брезговал да не носил! Я уж искричался, да в ухо ему прицелился бить, да чернильная выпь стражу позвала. Сказал ему тогда — пущай бумагу пишет, что не возьмет тела, а я ее дальше князю передам. Тогда-то он только страже велел телеги мои освободить да ласковее разговаривать начал.

— Обошлось, значит?

— Да куда уж, — совсем расстроился купец Сав. — Пять золотых ему оставить пришлось.

— Не многовато ли? — Удивился я всерьез.

Местечко-то небогатое — рыбным промыслом живет, быструю речку сетями перекрывая. Она и по зиме тут не очень-то льдом зарастает — мы мост переходили. Клокочет у опор мостовых холодным кипением да паром исходит, а снег разве что у берегов и есть.

Много ли золота на рыбе можно взять? Да в краях, где в мясе недостатка нет?..

— Да под ногти мне этот Доб влез, доски писчие принес да желал с моих слов все перенести как было. А еще людишки мои тоже чтобы пришли и по-своему пересказали.

— Это ж мы на день застрянем. А то и на два, — покачал я головой. — Но пять золотых…

Как будто и согласился бы купец два дня за такие деньги потерять. А что говорить — всегда научить можно. «Не знаю, не помню, не смотрел я туда» — оно завсегда лучшие слова и урону от них никому не бывает.

— Да ежели бы в двух днях цена была… Доб этот, проныра. Говорит, князь с него спросит — а он забывчивый. С доски-то читать проще будет, не перепутает, какой купец, да куда ехал… А ежели перепутает, то и князья А-Ларри, когда приедут, тоже имя купца первой гильдии Сава не узнают… А, может, узнают — но только то, что он тела, волками порванные, у других купцов перенял, что в другой край шли, да рассказ их своими словами переложил. И видоком тому убийству не был — значит, не станут А-Ларри того купца Сава искать да торговый промысел ему портить. А ежели найдут — с купца какой спрос будет?.. Посчитай — никакого… И в глаза мне смотрит, да пальцами друг о друга трет. Вот же мерзавец какой!