Владимир Харитонов – Маятник Судьбы (страница 13)

– А кражи золота у вас случаются? – полюбопытствовал я у нашего гида.

– Нет, конечно, но у всех рабочих имеются печатки, кольца из чистого золота, опять же – зубы золотые… – ответил он.

При этом показал красивую печатку и кольцо на пальцах, блеснув «золотой» улыбкой. Мне стало ясно, что эти вещи имеют прямое отношение к его работе на прииске.

…Пытаюсь в почти родном карцере припомнить из своей жизни: хотя бы раз, я использовал работу в личных интересах? Но…, либо память коротка, либо этого просто не случалось. А вот мои недруги почему-то легко идут на должностные преступления ради моего «наказания»? И совесть их, похоже, нисколько не мучает… Тема для меня оказалась «больной», даже отбросил ручку и блокнот, задумался. Ну, допустим, у них все получилось – я отхватил свои незаслуженные двенадцать лет на «зоне», а они получили очередные или даже внеочередные звания. Однако радость от этих событий быстро пройдет. И ради новых каких-то благ опять придется идти на должностное преступление? А надо бы помнить – реально пословица работает: «Как веревочке не виться…». Да и «закон бумеранга» опять же никто не отменял…

…Лето за полярным кругом короткое, в конце августа уже начались ночные заморозки, а однажды даже выпал снег. Но и деятельность наша подходила к концу. Когда мы, согласно договору, построили все гаражи, деньги за работу нам сразу не выдали. Командир стройотряда Ивахин сказал, что расплатится в Иваново прямо в институте, после перечисления денег организацией заказчика. Мы поверили, впрочем, как и тому, что надо везти два тяжеленных чемодана с бивнями мамонта, якобы, для ивановского музея. Один чемодан доставить в Иваново бригадир Токарев поручил лично мне…

Впоследствии оказалось, что тащил я тогда на себе не бивни древнего животного, а украденную у нас же тушенку в банках, предназначенную, кстати, для нашего же питания в период строительства. Об этом примерно через месяц во время студенческой вечеринки проговорился нетрезвый Валерий Токарев в кругу своих друзей. Он выставил ее на стол и смеялся надо мной, ведь я нес чемодан, думая, что помогаю краеведческому музею. Кто-то из его товарищей по доброте душевной поделился этой информацией со мной. О цели данного поступка я задумываться не стал, захлестывали злоба и обида. А жил этот любитель тушенки в общежитии текстильного института; узнать, в какой комнате труда не составило…

Выдержать насмешек я, конечно, не смог и прекратил их привычным для меня способом. Вызвал наглеца на улицу и после двух вопросов-ответов, он уже лежал без сознания на земле. Когда к нему вернулась способность говорить, я заодно спросил и про зарплату, правильно ли с нами рассчитался Ивахин. Тот выдал стройотрядовцам всего по шестьсот пятьдесят рублей за два с лишним месяца тяжелой работы. Не знаю почему, но Токарев разоткровенничался и пояснил мне, что и с деньгами нас обманули, украв у каждого по четыреста рублей. Видно, у меня уже тогда имелся скрытый талант «расколоть» человека, убедить его говорить правду. А может мой сильный удар с правой руки разбудил спящую до этого совесть?

Естественно, полученной информацией я не мог не поделиться с другими членами «клуба обманутых пайщиков». В общем, организовалась инициативная группа из шести человек; остальные или не поверили, или не захотели связываться с авторитетными в институте жуликами. Поговорили мы со своим бывшим командиром; оказывается, он подробно знал о моей «душевной беседе» с его заместителем, поэтому особо отпираться не стал и доплатил по триста пятьдесят рублей. Но – только тем, кто находился со мной, хотя практически до каждого участника дальней командировки мы довели причину и результат расследования факта мошенничества, совершенного бывшим и непорядочным командиром студенческого отряда. Я-то думал, оставшиеся обманутыми стройотрядовцы организуются в группы и рванут к Ивахину в поисках справедливости. Однако никто ничего предпринимать не стал; вот если бы за них кто-то сходил и добился правды, тогда они сказали бы спасибо. Даже с милицией никто не захотел связываться…

…Тяжелые думки в «склепе» легко объясняют, почему с правоохранителями никто не хочет иметь дел без крайней необходимости… Деньги способны легко решить вопрос и в органах, призванных защищать народные интересы, а не свои. Причем в любую сторону – обвинения или оправдания. Такая уж у них репутация среди простых людей. Правда, если просто логически поразмышлять – ну не один же такой честный я там трудился? Наверное, срабатывает принцип «одной ложки дегтя в бочке меда». Кто-то попал на недобросовестных правоохранителей, поделился с близкими друзьями, и… сложилось мнение. А в «плохую милицию» (тем более полицию) люди почему-то верят легче …

Глава 5. Студенческие забавы

В студенческие годы мы любили давать друг другу клички. И у меня она, конечно, имелась – производная от моей фамилии. Это наиболее простой и часто встречающийся вариант, однако иногда весьма неожиданно появляются «ситуационные прозвища». Про один подобный случай хочу поведать следующую историю… Определенная компания учащихся, и я в том числе, любили собраться в одной из комнат общежития и поиграть в карты. Немудреная игра, называлась «трынка», это когда делят на игроков по три карты, каждый кладет на кон деньги, подразумевается в соответствии с образовавшимся раскладом, но чем больше, тем тревожнее партнерам-конкурентам. На этом и строится блеф (значительные наличные подразумевают хорошие карты), а затем по общему согласию смотрят – у кого больше очков, тот и выигрывает всю казну, лежащую на кону.

Как – то во время игры в комнату вошел Юра Березкин. Внешне он выглядел полным, солидным – носил всегда костюм и галстук. О таких людях иногда говорят, мол, имеет директорскую наружность. Юра протянул руку, чтобы поздороваться с каждым из нас, но при этом запнулся на стоявший на полу чайник. Задумчиво посмотрел вниз и озадаченно произнес «чайник!». Кто-то протянул ему руку и представился:

–Николай…

Все засмеялись. А в итоге до конца обучения Березкин имел прозвище «Чайник».

…Этот вспомнившийся случай слегка развеселил узника, то бишь меня. Ведь в тюрьме для получения прозвища – «кликухи» надо пройти целый ритуал. Безусловно, самых низких каст зэков это не касалось. Претенденту на «погоняло» (кличку) в его камере предлагалось несколько вариантов. Он выбирал, а вечером после проверки озвучивал ее через окно громким криком. Если же не хватало собственной фантазии, надо крикнуть в окно: «Тюрьма, тюрьмушка, дай мне погремушку». И всегда находился тот, кто озвучивал «кликуху», как правило, не оскорбительную, но она прилипала к человеку на всю оставшуюся жизнь…

С игрой в карты связаны еще два случая, о которых я бы хотел рассказать. Учился с нами студент, и большой любитель игры в «трынку», по фамилии Полетаев. Высокий, очень здоровый внешне, деревенский парень с густыми цвета соломы непослушными волосами на голове. Сельская простота парня, граничащая с грубостью, заставляла всех нас относиться к нему с осторожностью. Когда набиралась полная команда для игры в карты, мы запирались изнутри и никому не открывали. Зная это, деревенский богатырь мог запросто выбить дверь ногой и войти. Обычно замечания ему никто не делал – опасались. Но однажды он мне сильно помог. И не столько физически, сколько морально…

Однажды в институте перед самой лекцией у меня возникли полемические разногласия по «национальному вопросу» со студентом – узбеком. Причину этого спора плавно переросшего в легкую потасовку сейчас и не вспомнить. Но абсолютно точно я вышел победителем. Как там поется у любимого мною В.С. Высоцкого:

«Я здоров, к чему скрывать!

Я пятаки могу ломать,

Я недавно головой быка убил».

В общем, оскорбился на меня сильно представитель национальных меньшинств. А в Узбекистане у него проживал родной брат, довольно известный боксер, который, видимо, всегда заступался за родню. Не знаю, для этого или просто соскучившись по брату, тот приехал в Иваново. Видимо, побитый родственник пожаловался на своего обидчика. И во время наших картежных развлечений узбеки вдвоем зашли к нам в комнату и пригласили меня на улицу «поговорить». Понимая, что сейчас будут бить долго и больно, а возможно даже ногами, я спросил присутствующих, не хочет ли кто помочь мне? Все опустили головы и молчали, а Полетаев встал и сказал:

– Пошли, я помогу.

Я сразу повеселел, посчитав, что победа у нас в кармане, и мы вышли во двор общежития. Напротив меня встал боксер. Чуя неминуемую драку, я первый справа дал хорошего крюка узбеку. Тот, видимо, не ожидал такого сильного удара и упал на землю. А я, зная, что он боец не простой, нарушил свое же правило – не бить лежачего, продолжал молотить его обеими руками. Соперник потерял сознание, и я поглядел в сторону другой пары драчунов. Полетаев лежал на земле, а разъяренный узбек, продолжал наносить ему беспорядочные удары. Я мгновенно подлетел и сильным прямым «кроссом» уложил на землю дерзкого представителя инородного народа. Деревенский богатырь, между тем, задней частью тела застрял в какой-то яме, и выбраться из нее и встать без моей помощи не мог. Пришлось помогать… А в это время очнулся боксер, оказавшийся сзади меня и на ногах. К счастью, он в себя не успел прийти, голова-то была еще мутная, и я вновь отправил его в нокаут. Ушло-то у меня на это несколько секунд, но даже за столь короткое время мой добровольный помощник умудрился распластаться на земле и… его опять били. Пришлось еще раз нейтрализовать его соперника, на этот раз – надолго. Когда мы вернулись в комнату, где нас ожидала «игровая компания», Полетаев молчал, а я с присущим мне юмором и определенной долей хвастовства поведал о том, что произошло на улице. После этого случая при мне деревенский богатырь своей силой больше не хвастался, да и я опасаться его совсем перестал, хотя благодарность за помощь высказал. Вот уж действительно, «не так страшен черт, как его малюют».