Владимир Хардиков – Через годы, страны и моря. Книга 9 (страница 2)

За поддержание коллекции карт и пособий не на должном уровне проверяющие могли вполне спросить по всей строгости, значительно снизив оценку за выполнение годовых задач, что непременно скажется на дальнейшей карьере командира. Как же тут не воспользоваться дармовыми специалистами, хорошо знакомыми с предметом. Вот и давали они курсантам похожие задания, рассчитывая, что этого кропотливого дела им хватит до конца стажировки. Но стажеры, будучи не лыком шиты, управлялись за неделю, а обрадованные командиры «чисто» подписывали документы с хорошими отзывами задним числом и отпускали их в «свободное плавание», предупредив, чтобы не попадались на глаза начальству. Для командиров «студенты» были совсем нежелательным балластом, нарушающим привычный уклад воинской части, и от них всегда можно было ждать какого-либо подвоха.

Стажеры были разные, и каждый распорядился предоставленными внеплановыми каникулами по своему усмотрению: местные и уроженцы недалеких мест разъехались по родительским домам, а иногородние, оставшись не у дел, осаждали инспекторов службы кадров пароходства. Старались подменить на пару рейсов идущих в отпуск матросов в рейсах на Японию, тем самым улучшить скудное материальное положение. При этом приходилось применять недюжинные актерские способности, дабы уломать кадровика, искушенного во всех делах. Иногда доходило даже до слез: что-то наподобие эпизода из фильма «Золотой теленок», когда Сергей Юрский в роли Остапа Бендера упрашивал почтовую приемщицу вернуть ему еще не ушедшую посылку с миллионом рублей в адрес наркома финансов. У кого-то такие номера проходили, и инспектор, тоже едва не плача от жалости к страждущему, выписывал тому направление на пароход, а счастливый обладатель заветного заполненного бланка с его фамилией тут же мчался на судно – не дай бог опоздать к отходу.

Сергей уехал в отчий дом в Комсомольск и там женился на однокласснице, свадьба с которой была давно определена – дружили с пятого класса. Все бы прошло и хорошо кончилось, если бы не случай. В отаре всегда найдется паршивая овца, от которой все стадо страдает. Двое однокурсников устроились на старый, но самый настоящий пароход «Пятигорск» на японской линии, который выгружал у причала свой традиционный груз леса в одном из портов острова Хонсю на западном берегу. Каждый раз, когда наступала пора банить (чистить) котлы, пароход выбирал место в открытом море, стараясь в благоприятную погоду отойти подальше от традиционных путей, стопорил движение, и вскоре из его трубы вылетали черные облака сажи от несгоревшего полностью топлива, которые ветер разносил на десятки миль. По ним можно было принять наш «дредноут» за вторую Тихоокеанскую эскадру вице-адмирала Рожественского, направляющуюся из Санкт-Петербурга на выручку Порт-Артуру и первой тихоокеанской эскадре в осажденной крепости во время русско-японской войны 1904—1905 годов. Но пока вторая эскадра целых восемь месяцев добиралась до Цусимского пролива вокруг Африки, блокированная со всех сторон осажденная крепость, лишенная поддержки из России, израсходовав припасы и снабжение, вынуждена была сдаться. А боевые корабли расстреляны с окружающих холмов. Вторая эскадра вскоре последовала за первой, будучи наголову разбита флотом вице-адмирала Того.

Изданный баталером Новиковым-Прибоем роман «Цусима» долго определял самое негативное отношение к командующему и старшему офицерскому составу царского флота в полном соответствии с линией партии. Факты же показывали иную картину: Рожественский прекрасно осознавал, что ждет эскадру, но ослушаться императорского указа было смерти подобно, и даже мысль об этом не могла прийти в голову. Будучи тяжело ранен, он покинул вместе с оставшейся командой горящий флагманский броненосец «Князь Суворов». Матросы переправили его в бессознательном состоянии на миноносец «Бедовый», надеясь прорваться на нем во Владивосток, но, получив очередной японский снаряд, корабль потерял ход и был окружен японцами, которые пленили всех оставшихся в живых, включая находящегося без сознания командующего.

Есть еще один роман на эту тему – «Порт-Артур» советского писателя Степанова, где коменданта крепости генерал-лейтенанта Стесселя обвиняют в предательстве. Если бы он не сдал крепость, по сути дела оставаясь обезоруженным и без провизии, японцы просто расстреляли бы всех ее защитников. Да, генералы и адмиралы не были Нельсонами, Ушаковыми, Суворовыми, Скобелевыми, но дело знали и исполняли как могли. Как-то осталась в стороне фигура главнокомандующего, родственника царя генерал-адмирала Алексеева, который виновен гораздо более обоих подчиненных ему командующих. Он во многом тормозил развитие боевых действий и, по сути дела, отдал боевую инициативу японцам совершенно добровольно.

Но вернемся к нашему основному повествованию. За кормой «Пятигорска» рядами стояли новенькие изделия японского автопрома, готовые к отправке на экспорт в страны Персидского залива. Старший стивидор приехал на мини-мотоцикле, оставив ключ зажигания в замке, как поступал всегда, притулив свой персональный транспорт возле парохода. В Японии на мерах предосторожности никто не зацикливался, и оставление машин и мотоциклов с ключами в замках было массовым явлением. Никто не покушался на чужую собственность, не принято это у них, в частных домах двери стеклянные, как и в магазинах и офисах. Тем временем одному из великовозрастных двадцатидвухлетних балбесов захотелось покататься на двухколесном спутнике формана (старшего стивидора). Ночное время, когда докеры не работают, а экипаж спит, располагало к приключениям. Не имея достаточных навыков управления, он развил приличную скорость и влетел в бочину одной из экспортных машин, разбив мопед и покалечив автомобиль, а сам перелетел через него, но отделался лишь большой шишкой на голове. А ведь еще Владимир Высоцкий предупреждал: «…чтоб не вздумал жить там сдуру как у нас». Но у шалопаев то ли с памятью плохо было, то ли воспитание не позволяло.

На шум проснулся кое-кто из экипажа, а первым появился капитан, который, похоже, вовсе не спал: в его возрасте часто встречается бессонница. Вскоре прибыла полиция – и пошло-поехало. Дело получалось нешуточное, с большими финансовыми издержками, а виновников ждали как минимум отчисление из училища и повестки в ближайший военкомат с призывом на действительную военную службу в качестве рядовых матросов срочников. Неизвестно, каким образом капитану удалось урегулировать столь неприятное дело с большим материальным ущербом, но любитель гонок по пересеченной местности не сильно пострадал, отделавшись лишь шишкой на голове. Вероятно, сказалось то, что начальник пароходства был женат на дочери пожилого «мастера». Остальное покрыто мраком. Удивительно, но капитан даже не наказал шалопаев своей властью и никакие бумаги с приказом по судну в кадры не отправил. Казалось бы, все шито-крыто.

Но как бы то ни было, а круги по воде пошли, и имя возмутителя спокойствия стало известно на военно-морской кафедре: как он мог оказаться в Японии, будучи на стажировке в бригаде подводных лодок? На «домашнем» судне в составе экипажа было достаточное количество «приближенных», и не вызывает сомнений, что случившееся сразу же стало известно всему пароходству. Вопрос на засыпку – раздвоение личности налицо, но у военморов хватило ума проверить наличие стажеров во всех бригадах. Кстати, после стажировки выпускников ожидал отпуск, а вслед за ним – государственный экзамен по военно-морской подготовке. В результате обнаружили несколько «дезертиров», которые не успели вернуться в приписанные бригады до проверки. Тут уж вмешались не только комбриги, но и адмиралы из штаба флота. Потешили они себя от души, шили целое политическое дело, едва ли не об измене Родине, не утруждаясь лексическими нормами. Постороннему тяжеловато было бы понять столь изящный и утонченный язык. Перлы типа «И ты, Брут, продался большевикам» или «Разжаловать и рядовым на Восточный фронт» (в смысле «флот») и так далее и тому подобное сыпались как из рога изобилия, правда в несколько иной лексической форме. Кто их знает, может, бальные танцы им легче давались. В итоге посыпалась целая куча «наград». Командирам лодок тоже досталось, но это их дела: «Ворон ворону глаз не выклюет».

Сергей, ни о чем не подозревая, попал как кур в ощип, прибыв в училище к концу полагающегося отпуска и вызвав тем самым еще большее «благородное» негодование. Ему-то и досталось больше всех: не посчитав свадьбу уважительной причиной, замначальника училища по ВМП требовал отчислить Сергея и призвать на срочную военную службу, чтобы «небо с овчинку» показалось. Но этот финт у него не прошел, ибо все остальные руководители училища вступились за лучшего выпускника. Госэкзамен по ВМП, к которому его все же допустили, он сдал на «отлично», но выпустили без присвоения офицерского звания, простым матросом. Да и красный диплом, по сути дела, «украли», по-иному назвать этот беспредел нельзя. Даже откровенная месть должна иметь какое-никакое соответствие причины и следствия, но не закусывать удила, как в нашем случае. Наказание не должно превышать пределы совершенного проступка, тем более что ущерба никто не понес, а виновный сдал госэкзамен по ВМП с отличной отметкой, да и командир подлодки был не в обиде: задание на стажировку было выполнено, Сергей убыл с его разрешения и никакое секретное задание не сорвал. Разве из-за этого стоит ломать человеку жизнь, да и самого пытаться переломить через колено? Так и хочется закричать: «Хотя вы в погонах, но все-таки люди! Одумайтесь! Что вы творите?» Но где там, не привыкли никого слушать, кроме себя, да и человеческого мало, едва ли что осталось. А ведь их тоже женщина родила!