Владимир Гуринов – Иркутский фальшивомонетчик (страница 11)

–– Уже написали заявление, если бы ты сегодня не приехал, то завтра хотели нести в милицию, – рассказывала она.

–– Ещё чего не хватало! – простонал Владимир.

И немного подумав, решил всё рассказать Наташе. «Ведь всё равно ещё придётся уезжать», – размышлял он.

А когда рассказал, что во время того, как она находилась у своей матери, он изготовил и ездил сбывать талоны на бензин, Наташа, сначала даже не поверила.

–– Как такое к тебе в голову пришло! – воскликнула она, – вот значит для чего ты натаскал в дом кучу всяких железяк, которые я видела под ванной! – и добавила: – добром это не кончится, тебя посадят.

Родителям Владимир не стал ничего объяснять, сказал лишь: «Ездил по делам, думал дня на два, но пришлось задержаться».

Эта поездка и удачный сбыт послужили поводом для перемены места работы. Владимир уволился с радиозавода и устроился грузчиком на хлебозавод, который находился рядом. Новая работа привлекла его тем, что была посменная – сутки через трое. Было много свободного времени.

Ближе к осени он достал с тайника, который устроил в подвале, где находились кладовки – оборудование, и напечатал очередную партию талонов. На этот раз, более двух тысяч.

В поездку отправился в конце сентября. Сбывал по прежней схеме. Днем сбывал, ночью переезжал в другой город, заодно отдыхая и отсыпаясь в поезде.

Было опасение, что уже прошла информация о фальшивых талонах, и люди будут присматриваться к ним. Но талоны шли нарасхват. И через неделю Владимир уже был дома. Больше в этом году он не ездил.

В наступившем 1985 году он решил сразу заготовить пять тысяч талонов. Но первая же поездка наступившего года чуть не закончилась для него тюрьмой.

В городе Краснодаре, потеряв чувство опасности, он стал продавать большое количество талонов на одном месте. Тем самым привлёк внимание сотрудника милиции, который был в штатском. Подойдя к Владимиру и показав удостоверение, он попросил его проследовать за ним. Владимир, что есть силы, бросился бежать. Заскочив в какой-то двор, он выбросил все талоны и нырнул в первый попавшийся подъезд. Добежав до последнего этажа, стал прислушиваться. Погони не было слышно. Подождав минут десять, спустился вниз – никого. Тогда он прошёл до того места, где выбросил талоны, но талонов не было. Не останавливаясь, направился на автобусную остановку.

Пока шёл до остановки, ему всё казалось, что за ним следят. Сел в первый подъехавший автобус. Через две остановки вышел. Ничего подозрительного не заметил. Тогда зайдя в небольшой скверик, стал думать, что делать дальше. Нужно было срочно уезжать с этого города. Но сумка с билетом и другой одеждой были в камере хранения на вокзале, а там, наверняка, по приметам его уже ищут!

–– А может, ещё не успели разослать информацию, ведь времени прошло не так уж и много, к тому же им надо ещё определить, что талоны фальшивые, иначе у них не будет повода поднимать такой шум, – размышлял Владимир.

И он решительно направился на вокзал. Подойдя к автоматической камере хранения, подумал: «Вдруг не откроется». Такое однажды было в Новосибирске.

Но тогда всё было спокойно, он обратился к дежурной по вокзалу, и она открыла ячейку. Сейчас же была другая ситуация.

Владимир набрал номер и бросил монетку. Замок загудел и открылся. «Ну, слава Богу», – подумал он и достал сумку.

Отойдя несколько сот метров от вокзала, увидел какой-то разрушенный дом. Зайдя внутрь, переоделся в другую одежду которая была в сумке. Теперь он был в белых брюках и белой футболке. Старую одежду сначала положил в сумку, но затем, подумав, вытащил и засунул её под валявшийся лист железа. Теперь никаких доказательств того, что это именно он сбывал фальшивые талоны, при нём не было. Надев чёрные очки, он смело направился на вокзал…

Этот случай послужил поводом для размышлений о том, чтобы попытаться найти надёжного человека для сбыта. Но, перебрав всех своих знакомых, Владимир понял, что такого человека нет. И чтобы спать спокойно, лучше всего всё делать самому.

В следующих поездках, Владимир был более осторожным.

Но неожиданно, в 1986 году, талоны рыночного фонда на бензин вдруг отменили. Все заправки стали отпускать бензин частникам только на деньги.

–– Эх, если бы знал, что такое будет, мог бы и побольше сбыть! – сокрушался Владимир.

Он посчитал количество талонов проданных за два года. Получалось примерно шесть тысяч по десять литров за талон.

–– Шестьдесят тонн бензина, как раз железнодорожная цистерна! – подытожил он.

Это, неприятное для Владимира событие, послужило поводом для размышлении о том, чтобы вновь возвратиться к попыткам изготовить печатные формы для пятирублёвок. Свободного времени у него сейчас было более чем достаточно. После последней поездки, его уволили за прогулы. Человек, который согласился за него поработать несколько смен

–– загулял, а поскольку Владимир не предупредил начальство, что за него будет работать другой человек, прогулы поставили ему, которые получились больше недели.

Наташу же, известие о том, что отменили талоны на бензин, очень обрадовало.

–– Ну вот и слава Богу, теперь ты выйдешь на работу и мы будем жить как все нормальные люди. И не ожидать каждый день милицию, – сказала она.

–– Я не хочу жить как все, это скучно, – возразил Владимир. – Если бы была интересная работа, на которую я бы ходил с радостью – другое дело. А так, каждый день одно и тоже. И вечная нехватка денег. Жизнь от получки до аванса. Разве это может нравиться.

–– Но ведь все так живут.

–– Конечно, живут, а куда деваться, но надо же стремиться к лучшему!

–– Ну стремись, только не так как ты, рискуя свободой.

–– А что я в этой стране могу ещё делать кроме работы, чтобы не рисковать свободой, – разозлился Владимир. – Ведь всё запрещено. Вот недавно в газете писали, что снесли бульдозером теплицу у одного пенсионера, потому что он в ней выращивал цветы, и продавал их на базаре. Наживался – видите ли – не трудовыми доходами. А у другого – трактор конфисковали, который он сам собрал, потому что на этом тракторе он пахал огороды соседям и брал за это деньги. А сколько людей сидят за спекуляцию, которая в нормальных странах называется бизнесом, и этим занимаются все, кто хочет. Здесь же, всё это считается не трудовыми доходами и карается законом. Ну, чем ещё можно заняться в этой стране, чтобы не нарушить закон?

–– Ты какой-то не от мира сего, – сделала вывод Наташа. – Все живут и ничего. А тебе всё не так, всё не эдак.

А когда Владимир рассказал ей, что он пытался сделать печатную форму для денег и собирается продолжить это занятие, Наташа совсем расстроилась.

–– Нет, тюрьма по тебе плачет, – заключила она.

Теперь Владимир, иногда буквально сутками находился в ванной комнате, где, положив широкую доску на ванну, переснимал с помощью фотоувеличителя негативы, затем шлифовал и полировал медные пластины. Наносил на них светочувствительный слой, копировал на них негатив и травил в кислоте.

Больше всего уходило времени на шлифовку и полировку пластин, ведь нужно было, чтобы на пластине не осталось ни малейших царапин и вмятин. Кроме того, одна из сторон пятирублёвки печаталась способом глубокой печати и для изготовления такой печатной формы, требовалась медная пластина с отполированной, зеркальной поверхностью. Весь этот процесс шлифовки и полировки был ещё и ядовитым. Иногда, надышавшись медной пылью, Владимиру становилось плохо. Начинала болеть и кружиться голова, а также сильно тошнить. Приходилось всё прекращать и отлёживаться. Не помогали марлевые повязки и респиратор. Много получалось брака при травлении. Закончились пластины…

Тогда Владимир решил попробовать другой вид печати – фототипию. Он читал об этом виде печати в книгах. При таком способе не нужны были металлические пластины. Печатная форма делалась на толстом стекле, которое покрывалось слоем светочувствительного желатина.

Он отправился в библиотеку. Переписав все растворы, приступил к экспериментам. Но через некоторое время убедился, что для печатания денег такой вид печати не годится. Оттиски получались не чёткими и грязными. Кроме того, на стекло невозможно было закрепить металлические штифты, которые необходимы при совмещении цвета.

Тогда попробовал офсет. Промучившись несколько дней, понял, что нужного качества при таком способе печати не получится. К тому же для офсетной печати тоже нужны были алюминиевые пластины или специальная фольга, которую также негде было взять.

Хотелось попробовать ещё один вид печати – электрографию. Но для этого нужен был генератор высокого напряжения и селеновая пластина. И если вместо генератора, теоретически, можно было использовать высокое напряжение, которое подаётся на кинескоп телевизора, то селеновую пластину взять было негде. Единственный, доступный прибор, в котором применялась такая пластина, был селеновый выпрямитель. Но даже в самом большом выпрямителе пластины были недостаточного размера.

Таким образом, перебрав все виды печати, Владимир пришёл к выводу, что не стоит тратить время на эксперименты по различным видам печати. Печатные формы надо делать такие же, как и те, на которых печатают настоящие деньги: одна сторона пятирублёвки – высокой печатью, другая – глубокой.