Владимир Границын – Линия Крови (страница 14)
- Нет, что ли, никого? – почему-то шепотом проговорил Фрол.
- Не может быть, - ответил Андрей. – Стучи еще. Сильнее.
Фрол забарабанил снова. Потом изо всей силы стал пинать в воротину сапогом. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем обитатели дома подали признаки жизни. В калитке, что врезана прямо в ворота, открылось небольшое оконце. Гортанный голос спросил что-то по-румынски.
- Граф В
Андрей помолчал. Молчал и человек за воротами.
- Вы понимаете меня? – спохватился граф.
- Да, - послышался ответ. – Да, понимаю. Думитру Бранковяну – это я.
Ворота со скрипом отворились – их открыл сам хозяин дома. Андрей спешился.
- Проходите, господа. Простите, что заставил долго ждать…
- Что Вы. Это вы нас простите. За столь поздний визит.
Граф и за ним денщик ввели в ворота коней. Полковник посмотрел по сторонам, прислуги не увидел и сунул поводья своего Орлика денщику. Сам поспешил помочь господину Думитру, но тот уже управился с воротами сам.
- Оставьте коней здесь, о них позаботятся, - сказал он. Подошел к гостям и приглашающе повел рукой в сторону дома. – Прошу вас, господа.
- Может мой человек подождет здесь? Поможет вашим слугам…
- Нет-нет, - быстро перебил хозяин. – Не беспокойтесь, все будет в лучшем виде. Проходите в дом. Вы с дороги, устали.
Андрей поразился, как чисто и даже легко говорит по-русски старый Бранковяну. Графа изумляли познания в русском языке Георга, но отец, похоже, мог дать сыну изрядную фору. Андрей вынул из седельной сумы небольшую шкатулку, похлопал Орлика по загривку и поспешил за хозяином.
Тьма сгущалась прямо на глазах. Граф поднял голову – побеленная громада дома выделялась на фоне черного неба четким силуэтом. Андрей в очередной раз удивился, как быстро на юге ночь приходит на смену дню. А в горах и еще быстрее…
От ворот до дома шагов тридцать. К парадному крыльцу ведет посыпанная галькой дорожка. Слушая хруст мелких камешков под ногами, Андрей готовился к предстоящему тяжелому разговору. Повеяло холодом. Граф поежился.
- Ана! – крикнул, войдя в дом, Думитру. – Ана, нои адоптара оаспете!
Граф и Фрол вошли вслед за ним. Большой холл почти не освещен, лишь в стороне, возле ведущей на второй этаж лестницы, тускло горит на маленьком столике керосиновая лампа. Но вот в центре, прямо в воздухе зародился маленький огонек. Еще один… Огненные цветы расцветали один за другим. Гости увидели выплывающую из темноты большую, свеч на сто – не меньше, люстру. Возле люстры стояла стройная женщина в длинном черном платье. Она зажигала всё новые свечи. Вот тьма исчезла даже из самых дальних углов зала. Хозяин прошел к противоположной входу стене, потянул двумя руками за свисающий шнур. Люстра плавно взмыла под потолок. Думитру закрепил шнур за бронзовый крюк над камином и подошел к женщине, которую граф Андрей поначалу принял за служанку.
- Позвольте, господа, представить вам мою супругу: Ана Бранковяну.
Женщина медленно склонила голову, выпрямилась. Посмотрела на пришельцев большими, полными печали глазами.
Андрей почтительно поклонился.
Пока Думитру говорил что-то жене по-румынски, Андрей не сводил с госпожи Аны глаз. Мать Георга выглядела очень молодо – годилась скорее в старшие сестры. Высокая – на полголовы выше Думитру. Стройная и очень бледная. Черты лица безукоризненны. На меловой коже резко выделялись крупные черные глаза. Госпожа Ана смотрела на Андрея взглядом, полным тоски и боли.
Встретившись глазами с этим горестным взором, Андрей смутился. Перевел взгляд на Думитру. Отец Георга выглядел полной противоположностью супруги. Среднего роста, широкоплечий, коренастый. На голове – густая шапка курчавых, обильно посеребренных сединой волос. Пунцовые пятна на щеках и багровый нос свидетельствовали о пристрастии к дегустации виноградных вин. Определенно – Георг был весь в отца.
Думитру замолк, встал рядом с женой. Они оба смотрели на гостя.
- Я… - произнес Андрей. Голос прозвучал тихо, хрипло. Граф откашлялся. – Я имел честь сражаться вместе с вашим сыном. Мы были друзьями…
Андрей протянул чете Бранковяну шкатулку.
- Здесь ордена Георга. И крест Святого Владимира, коим он был пожалован посмертно… за подвиг под Адрианополем.
Думитру принял из рук Андрея шкатулку, раскрыл. Андрей заметил, как у Думитру задрожали пальцы. Госпожа Ана тактично заглянула в ларчик через плечо супруга и отвела взгляд. Видно было, что награды сына ей не интересны…
Разве могут какие-то побрякушки, хоть бы и украшенные драгоценными камнями, заменить матери сына?
Она с печальной улыбкой проговорила что-то по-румынски. Повторила еще раз – громче. Думитру, спохватившись, положил обратно в шкатулку перекрещенный мечами красный крест, что рассматривал увлажнившимися глазами. Сказал:
- Прошу располагаться, господа, - и повел рукой в направлении стоящих возле столика с керосиновой лампой кресел.
Сам подошел к столику первым, загасил лампу. Добавил:
- Я сейчас, мигом.
И направился через зал к высокой двери в противоположной лестнице стене. Госпожа Ана уже скрылась за ней. Скоро Думитру вернулся. В руках он держал поднос, на котором стояли большой, наполненный рубиновой жидкостью графин и фужеры.
- Давайте, господа, помянем сыночка моего, царство ему небесное… - приговаривал он, разливая по высоким бокалам густо-красное вино.
В воздухе разлился приятный виноградный аромат. Андрей поднялся. В тот же миг вскочил и Фрол. Мужчины, не чокаясь, выпили.
- Прошу простить, господа, я вынужден ненадолго отлучиться, - сказал старый Бранковяну. – располагайтесь, выпивайте еще, угощайтесь сигарами… тем временем будет накрыт стол. Отужинаем, чем бог послал…
Он кивнул и направился к выходу.
- Господин Думитру, - окликнул его Андрей. – Подождите секунду.
Он подошел к старому Бранковяну и тихо, еле слышно сказал:
- Дело в том, господин Думитру, что Фрол – мой денщик. Негоже ему сидеть с нами за одним столом, прикажите покормить его в лакейской.
Думитру помялся, потом кивнул:
- Ну что ж, так и сделаем.
Когда за хозяином дома закрылась дверь, Фрол обратился к полковнику:
- Неловко мне, ваше благородие, с господами за одним столом. Я бы лучше с прислугой отужинал…
Граф усмехнулся. Наполнил свой бокал, затем проговорил:
- Ладно. Сиди пока…
За ужином госпожа Ана прислуживала сама. Она была печальна и молчалива. Беседу с гостем поддерживал Думитру.
- Девяти дней еще не прошло, как мы сына нашего похоронили. Гроб-то нам привезли лишь неделю назад… Говорите, господин граф, своими глазами видели, как янычар-то его зарубил?
- Андрей. Зовите меня просто Андрей, господин Думитру… Да, Георг погиб на моих глазах. Наши полки шли на штурм Адрианополя бок о бок. Я сам видел, как Георг первым поднялся на крепостную стену. Вслед за ним, сразу – солдат со штандартом. Я с полусотней солдат бросился на поддержку, да не успел… в место прорыва сразу бросились и турки.
- Ну да, ну да, - покивал отец.
- Георг сражался один сразу с четырьмя или больше… Поверьте, господин Думитру, сын ваш погиб как герой. И отмщен был тотчас – тех янычар мы смели… - Андрей помолчал и тихо добавил: - Ни один не ушел.
Думитру залпом осушил полный бокал и сказал:
- В роду Бранковяну трусов никогда не было, да-с – никогда. - Он тяжело вздохнул. - А орден этот, Российский, за что?
Орден Святого Владимира высочайше пожалован как первому, вошедшему на стену вражеской крепости – в русской армии так принято.
Старый Бранковяну помолчал, глядя в стол, потом проговорил:
- Завтра, как отдохнете, усыпальницу его навестим…
Андрею предоставили для ночлега комнату на втором этаже. После долгого дневного перехода, плотного ужина и изрядного количества превосходного домашнего вина полковник сразу заснул богатырским сном.
Проснулся граф глубокой ночью. Он лежал под одеялом на боку, лицом к окошку. За окном шел сильный ливень. Сверкали молнии, грохотал гром. Но не гром стал причиной пробуждения. И не отблески молний. Острое чувство опасности – вот что вырвало боевого офицера из объятий Морфея. Замерев, стараясь даже не дышать, граф напряженно прислушался. Ничего, кроме шума дождя за окном. Но Андрей готов был поклясться, что в комнате кто-то есть. Он, продолжая притворяться спящим, повернулся на спину. Левой рукой Андрей держал край одеяла, готовый в любой миг его отбросить, вскочить. Тело было готово к действию, как хорошо смазанная и туго взведенная пружина.
Отсвет очередной молнии озарил тонкую фигуру женщины – она стояла неподвижно, прислонившись спиной к стене.
- Кто здесь? – прохрипел граф.
Силуэт скользнул к двери.
- Госпожа Ана? Это Вы?! – вскричал граф, но в комнате уже никого не было.
Андрей не слышал звука открывающейся двери или удаляющихся шагов, но совершенно четко осознал – кто бы здесь ни был минуту назад, он ушел…