Владимир Границын – Линия Крови (страница 13)
Картошка на топленом масле, отборные соленые грибочки, крепкий, настоянный на травах чай с земляничным вареньем – все было настолько вкусным, домашним, что Жанна вновь почувствовала себя маленькой девочкой, приехавшей к бабушке в гости вместе с мамой. Жанна могла поручиться, что именно таким угощеньем потчевала их бабушка Маша тогда, в их прошлый, столь давний приезд сюда. Напряжение, не отпускавшее Жанну с того момента, как она увидела в приоткрывшейся двери старую каргу с безумным взглядом и огромным – можно черта пришибить - железным крестом в руке, постепенно ушло.
Разговор, поначалу не клеившийся, скованный, постепенно стал непринужденнее. Жанна все охотнее отвечала на бабушкины вопросы об их житье-бытье в большом городе, о своей недавней учебе, здоровье родителей.
- Мать писала – ты в милиции работаешь? – прищурилась бабка, прихлебывая чай из блюдечка.
Жанна кивнула:
- Да, - помолчав, добавила: - В отделе расследования убийств.
- Не страшно?
- Да нет, нормально. Противно иногда…
- И сколько вас приехало? В эту командировку?
- Трое. Ну… водитель еще. И следователь прокуратуры – он отдельно.
- Трое, - скривилась бабка. – Маловато. Что ж, никто из милицейского начальства не понимает? Не помнят уже? Этот-то, - она кивнула на лежащий рядом с Жанной телефон, - Саша твой… – ЗНАЕТ.
- Никакой он не мой! – резко выпалила Жанна.
Потом посмотрела на бабушку глаза в глаза и спросила:
- Что знает?
- Знает. Что нельзя ночью на улицу выходить…
Ранняя весна тысяча восемьсот семьдесят восьмого года.
Тридцатипятилетний полковник от инфантерии граф Андрей Александрович Вуронов возвращался на родину из победоносного похода Русской армии на Стамбул. Возвращался полковник особым, отличным от пути своего полка маршрутом. Сопровождал графа лишь денщик и путь их пролегал через Южную Буковину. По той местности, что проходили они за полгода до этого, наступая на турецкие армии. Печальная миссия привела в эти края молодого полковника – он ехал выразить соболезнования семье погибшего товарища, Георга Бранковяну. Целью его путешествия было село Мамалыга.
В тот памятный, изменивший всю дальнейшую жизнь русского храбреца день, они долго, от середины дня и до вечера ехали вдоль Прута. По левую руку от всадников возвышались степенные, преисполненные вековой мудрости вершины Карпат, справа нес свои воды к Дунаю Прут. Под копытами коней извивалась бесконечной змеей узкая, укатанная телегами колея.
Солнце склонилось к горизонту. За очередным поворотом путникам открылся вид на большое селение.
- Смотрите, ваше благородие, хутор вроде какой-то, - обратил внимание офицера денщик.
- Вижу, - отозвался граф. – Надеюсь, это и есть та самая Мамалыга… Что ж. Так или иначе, ночевать в любом случае будем здесь.
Дорога постепенно превратилась в центральную улицу села. Всадники подивились ее режущей глаза безлюдности. Наконец Фрол – денщик – увидел, как от колодца отделилась с ведрами воды девушка.
- О! – воскликнул Фрол. – Щас мы с ней и поговорим.
И ударил коня в бока каблуками.
- Эй, фрумушико!
Девушка опустила ведра на землю. Когда Фрол подъехал, улыбнулась.
- Скажи, фрумушико, это село – Мамалыга? – молодцевато распрямив плечи, спросил Фрол. И повторил медленнее: - Ма-ма-лы-га.
Девица-красавица кивнула. Залопотала что-то по-своему, но то, что это действительно Мамалыга, Фрол понял. Понял это и подоспевший граф. Андрей вступил в разговор:
- Бунэ диминяца
Робкая улыбка, игравшая на губах девушки, исчезла. Она испугано мотнула головой, подхватила ведра и припустила вдоль улицы едва не бегом.
- Куда ты, милая?! – крикнул ей в спину денщик. - Испугалась, что ли?
Он спрыгнул с коня и направился за девкой следом.
- Ты чего испугалась-то, шалая? Давай помогу…
- Фрол, стой! – приказал граф.
Он увидел, как на крыльце большого дома впереди показался седой, но крепкий еще румын. Старик пристально, настороженно смотрел на пришельцев.
Фрумушико с ведрами взбежала по ступеням, юркнула за его спиной в открытую дверь. Старик остался. Граф Андрей шагом подъехал к крыльцу; мешая румынские и русские слова, сказал:
- Пардон скузитама
Старик нахмурился еще больше. Потом развернулся и недовольно прокричал в дверь хаты что-то по-румынски. Через минуту на крыльце появился еще один крепыш – лет сорока. Он несмело кивнул, здороваясь, и выжидательно уставился на Андрея. Андрей повторил свой вопрос. Румын мотнул головой и проговорил:
- Лучше… э-э… лучше господин ночевать где-нибудь другое место. Да, другое место, - он подтвердил правильность слов кивком. - А завтра… э-э… утро… утро можно Бранковяну навестить, - румын снова кивнул и добавил: - Будет.
- Ты хорошо говоришь на русском, - похвалил граф. – Только что-то я не пойму: господин Думитру Бранковяну живет в этом селе?
- Да, господин.
- Так почему же я должен ждать до завтрашнего утра?
Румын что-то сказал старику. Старик хмуро ответил и отвернулся. Молодой посмотрел на Андрея и проговорил:
- Воля ваша, господин. Только… я не… э-э… советовать… не советовать торопиться в дом Бранковяну на закат.
И для пущей понятности своих слов многозначительно указал на заходящее за далекую гору солнце.
- Да почему?! Объясни толком! Спать они, что ли, уже легли?!
В ответ румын неуверенно пожал плечами.
- Дак чего, ваше благородие, может и правда, у добрых людей заночевать? – подал голос Фрол. Он стоял на земле, держа коня в поводу, и крутил ус. – Чай денег за постой с нас не возьмут… Не возьмешь денег, дядя?
«Дядя» снова перекинулся парой слов со стариком, выслушав ответ замотал головой:
- Нет.
- Чего нет? – переспросил Фрол. – Денег не возьмешь, или ночевать не пустишь?
- Денег - нет, - пояснил крестьянин. – Ночевать – милости прошу, - и обеими руками сделал приглашающий жест в направлении двери.
- Во-от, другое дело, - засмеялся Фрол.
- Что ты скалишься?! – прикрикнул на него Андрей и вновь обратился к селянину: - Вот что, любезный, покажи-ка нам дом господина Бранковяну, да и дело с концом.
- Воля ваша, господин, - вздохнул румын и вытянул руку: – Вон. Там.
Андрей посмотрел в указанном направлении. Крестьянин показывал на окруженный каменным забором белый двухэтажный дом на склоне холма, у основания которого раскинулась Мамалыга.
- Вон, там… дуб. Дорога…
- Благодарю, - процедил граф и ткнул коня шпорой.
Ведущая по холму к дому господарей Бранковяну дорога была широкой, ухоженной. По обе стороны ее раскинулись покрывшиеся нежной зеленью виноградники. Когда путники подъехали к большим железным воротам, солнце уже скрылось за холмом. Вблизи дом производил впечатление средневековой твердыни. Да, скорее всего, так и было – Андрей знал, что его друг Георг происходит из древнего валашского рода. Происходил…
Денщик глянул на господина. Полковник кивнул на ворота. Фрол спрыгнул с коня и постучал в воротину кулаком.
Тишина. Лишь гулкое эхо размножило звук ударов и разнесло по округе.