Владимир Готлейб – Элирм IX (страница 2)

– Уа! – радостно встрепенулся тот.

Как нетрудно догадаться, Машенька была представителем здешней фауны, а если говорить точнее – мантой. Гигантским морским дьяволом. Красивым, величественным, считай, подводным стелс-бомбардировщиком, но, к сожалению, до невозможности дурацким. Дурацким потому, что вот уже на протяжении последних тридцати лет она каждый божий день приплывала на рассвете в одно и то же время и начинала бешено барахтаться, словно спятившая каракатица. Причем, как назло, делала это не абы где, а в непосредственной близости от нашего уступа. Отнюдь не высокого – полтора человеческих роста, не более.

Наверное, будь она крошечной золотой рыбкой или на худой конец морским котиком, я бы не стал обращать на нее внимание. Но вот беда: эта скотина была реально громадной. Девять с половиной метров размах плавников, вес – три с лишним тонны. Плюс куча энергии, вполне достаточной, чтобы устроить нам мини шторм. А потому хотели мы с Зарандой того или нет, но раз так с пятьсот ей удавалось нас смыть.

На чем, собственно, ее приступы бешенства и заканчивались. Манта успокаивалась и как ни в чем не бывало плыла дальше, грациозно бороздя просторы лагуны. И даже более того – иногда она снисходительно позволяла кататься у себя на спине.

Тем интереснее, что с этим скатом было связано два любопытных факта: во-первых, я понятия не имел, как и когда ее создал. Лишь смутно догадывался. А во-вторых, я только на втором десятке ее жизни обратил внимание на два коротеньких отростка вблизи хвоста и неожиданно сообразил, что Машенька – это самец.

Мы с Хангвилом долго пытались придумать ему новое имя: Марио, Маркус, Мадагаскар, Седой Майк. Был даже вариант Биг МобиДик. Но по какой-то причине ни одно из них так и не прижилось, отчего здоровенный морской дьявол так и остался «Машенькой».

Стыдно ли мне? Немного. Главное, Машенька не в курсе, что его создатель дебил.

Или же наоборот: он знал все с самого начала и именно таким нехитрым способом выражал протест.

В любом случае правды мы никогда не узнаем. Да и зачем оно нам? Ведь наша «война» продолжается, и это прекрасно.

ХЛОП!

БУМ!

– Ах ты, селедка вонючая… – не сразу осознав, что произошло, я слегка напряг мускулы, осторожно отдирая прилипшие к лицу щупальца. – Бросил в меня Ктулху?! Или кто это? – я покрутил в руках маленького осьминога, пристально рассматривая его со всех сторон. – Да, это Ктулху. Слышишь, Машенька, прием-то, конечно, весьма эффектный, спору нет. Вот только с твоей стороны это вообще нифига не дальновидно. Он же рано или поздно вырастет. Лет эдак через четыреста. И если травма детства даст о себе знать, то он потом так тебе вломит, что мало не покажется. Будешь улепетывать, роняя… ну ты понял.

БУМ!

В меня прилетел кубометр воды.

– Вот, значит, как? – вытерев лицо, я поднялся на ноги. – Ну хорошо, ты сам напросился… Дамы и господа, прошу минуту внимания! – громко проорал я. – В красном углу арены нас ожидает сегодняшний фаворит! Несокрушимый чемпион весовой категории «три с половиной тонны» и, не побоюсь этого слова, истинная жемчужина нашего вечера! Так позвольте же представить вам: гадкое, противное, надоедливое и шумное… м-о-о-о-рское быдло!!!

БУМ!

Очередная волна, и, поскользнувшись на мокром камне, я падаю в воду.

С позором проигрываю в тысячный раз, но не расстраиваюсь. Ведь это тоже было частью сценария: поддаться Машеньке, но не сразу – иначе победа покажется ему слишком легкой.

Как итог – мы оба счастливы. Морской дьявол довольно уплывает вдаль пылесосить планктон, а лично мне вполне достаточно и мнимого противостояния.

– Ну и куда ты собрался, трусливая морда? – бросил вдогонку я. – А мой реванш?

Хлоп!

– Ясно. Так я и знал, – ответил я и на порядок тише добавил: – Ладно, Хангвил, пойдем отсюда. Парни там наверняка уже заждались.

***

– Так, минуточку.

Переодевшись в сухую одежду и вернувшись обратно в Убежище, я на мгновение потерялся.

Ожидал услышать оживленные голоса, звон столовых приборов вперемешку с доносящимся из кухни запахом яичницы и бекона, но ничего подобного не было – за окном простиралась глубокая ночь.

Грозовое Древо тихо потрескивало микроразрядами. В дальнем конце атрия «чертежи» молча домывали пол. Полупрозрачные стены из стихиалиума приглушили внутреннее свечение до минимальных значений, переключившись в более спокойный экономный режим.

Друзья спали. Город спал. На двери Мозеса висела картонка с большой красной надписью: «Не беспокоить!», а также еще одна, присобаченная ниже: «Мужики, ну я же просил!!! Отвалите!»

Я перевел взгляд на часы: 02:37.

– А, блин, точняк.

Пребывая в чертогах, я напрочь позабыл про разницу во времени. Проторчал внутри почти десять часов, тогда как снаружи прошло около двух.

В принципе, весьма удобно. Можно иногда приходить отсыпаться.

Правда, теперь назревает встречный вопрос: а чем, собственно говоря, мне заняться? Ложиться снова желания нет. Гонять одни и те же мысли по кругу – тоже. Как вариант, я бы мог пойти потренироваться – авось рыцарь смерти увидит и поставит в пример, – но интуиция подсказала, что это дурная затея.

Уверен, подготовка к спуску в ад будет едва ли не страшнее настоящего ада. А зная генерала, он, сто процентов, выжмет каждого из нас как половую тряпку, вне зависимости от персональной силы.

Следовательно, если особой разницы и нет, то, пожалуй, наиболее правильным решением будет продолжать бездельничать, пока такая редкая возможность сохраняется.

Или хотя бы просто перекинуться с ним парой фраз. Ведь если я не ошибаюсь, он должен быть где-то неподалеку.

Помнится, аккурат перед уходом Гундахар собирался проводить Тэю до зиккурата, а затем снова вернуться сюда в тренировочный зал, чтобы возобновить реабилитацию под присмотром Конструкта.

Куда я и направился. Поднялся по дуговому маршу на второй уровень, заглянул внутрь комнаты, но никого не нашел. Ни в самом «прорезиненном» зале для симуляций, ни в тренажерном по соседству.

Складывалось ощущение, что тут вообще никого нет, как неожиданно моих ушей коснулся едва уловимый всплеск. Звук, дошедший изнутри «спа-комплекса» – просторного помещения с саунами и бассейном, где определенно кто-то был. Сидел в кромешной темноте и, судя по второму всплеску, отмокал в купели для релаксации – большой каменной чаше с голубоватой, успокаивающей разум и тело водой.

Подойдя вплотную ко входу, я мановением ладони прибавил света.

– Проклятье! Ну и какой на этот раз твари сегодня не спится?!– сердито отогнав ладонью туман, игв убрал с лица мокрое полотенце. – А, это ты. Ну и что ты тут делаешь?

– Вообще-то я здесь живу.

–Ясно,– с тяжелым вздохом полотенце вернулось на место. –Пшел вон отсюда. И чтобы до утра я тебя больше не видел.

– Понял. Прощу прощения.

–Молча, Вайоми. Проваливай, но делай это молча. Без единого звука. Иначе я все тут к чертям разнесу.

Тактично кивнув, я вышел за дверь.

В общем-то чего и следовало ожидать. Я планировал перекинуться с Гундахаром парой фраз – я это сделал. Естественно, не в том виде и не в той форме, как мне бы того хотелось, но что поделать – надо было четче формулировать желания. Видимо, его дневной лимит на общение исчерпал себя еще вечером, тогда как новый временно не обновился.

Как бы то ни было, нашего краткого диалога оказалось вполне достаточно, чтобы я решил вернуться в хозяйскую спальню. Прошел дальше по коридору, пересек гостиную и уже практически свернул за угол колонны, когда периферическое зрение выцепило в полумраке кое-что любопытное.

Остановка. Десять шагов спиной вперед. Поворот налево.

– Опаньки… здрасьте, – улыбнулся я, идентифицировав храпящего перед кристаллом телевизора слугу Господа.

Или правильнее было бы сказать: пузатого свинтуса.

Мокрая майка, ноги и коврик в песке. К правой половине лица прилипла обложка журнала «Поцелуй Куртизанки», тогда как с другой стороны шелестели странички в такт дыханию.

В целом, ничего криминального, если бы не одно «но»: мой новый диван, сплошь изгвазданный жирными пятнами вперемешку с крупицами морской соли и ошметками непонятной еды. К которым также прилагались обглоданные кости, фантики, пустая бутыль «Мозгобойни» и в качестве вишенки на торте – шлепок горчицы, буквально вдавленный локтем архангела в ткань подлокотника.

Короче говоря, картина маслом. Разве что подтеков мочи между ног не хватало.

– Угу. Кажется, я упустил момент, когда Сераф решил остановиться в нашей гостинице, – покачал головой я. – Даже интересно, успеет ли он протрезветь до утра?

– Полагаю, вероятность подобного сценария крайне мала, – прошептал материализовавшийся сбоку Конструкт. – Но я могу попросить повара приготовить ему «Брюхолом».

– Это что?

– Настой на корне бодрорева, три капли сока «слезогрибов», сырое яйцо болотной саламандры, просроченное вино из секретного хранилища «Чуда № 7» и семена дяди Перцестина.

– Дяди Перцестина?

– Самого острого в мире перца, – пояснил дворецкий. – Далее все просто: надо вставить ему в рот воронку, вылить туда «Брюхолом» и отойти подальше. Минут через пятнадцать он будет трезв как стекло. Разумеется, при этом он все заблюет, но слуги справятся.

– Еще бы они не справились. По пятьдесят грамм божественной стали за каждого… – хмыкнул я. – Нет, давай не будем издеваться над бедным архангелом. Лучше просто принеси ему минералки и закажи на аукционе аддиктин. Лошадиную дозу.