Владимир Готлейб – Элирм IX (страница 4)

– Славно, – удовлетворенно кивнул я. – Прямо что доктор прописал.

– Серьезно? Что получил?

– Способность «Грозового Стихиалия». Тот самый «молниевый портал», с помощью которого мне удалось подбить «Септиенну». И еще модификацию к нему, позволяющую, наоборот, притягивать людей к себе.

– Ясно... Обидно, блин.

Комично расстроившись, шаман направился к следующему стеллажу.

– А чего обидно-то? Порадовался бы.

– Да я не об этом. Просто… в отличие от вас у меня все способности какие-то дурацкие. «Вуду», «Балагурство», «Бросок Монетки», «Хмельной Пророк». И ни одного пространственного перемещения. Сам посуди: у Гундахара – «Тропа Забвения», у Илая тоже нечто похожее, Локо превращается в поток пламени и, если хорошенько разозлится, то, по сути, может летать. И даже Мозес недавно обмолвился, что планирует выучить «Шаг Первой Помощи» – скачок к раненому союзнику в радиусе двадцати пяти метров. В то время как лично у меня вообще нихрена нет. Ни телепорта, ни вшивого «блинка».

– А «Мистическое Единение»?

– Так это же ходить сквозь стены, а не преодолевать расстояния. А мне это нужно. Особенно если учесть, что совсем скоро мы отправимся в ад, где вам однозначно придется без конца вытаскивать меня из жопы дьявола.

– Ладно, господин Глас, убедили, – отозвался наблюдающий за нами Конструкт. – Стеллаж по правую руку, третья полка сверху, второй ящик слева. Внутри – еще один «Осколок Памяти», но для людей. Правда, экспериментальный.

– Экспериментальный? – Эстир достал светящийся артефакт. – И что это значит?

– Без понятия.

– Хм. Да и пофиг.

Повторив мои действия, шаман сжал в ладони кристалл и, выдержав некоторую паузу, прочитал вслух:

– «Внимание! Вы изучили способность «Я не договорил…» Эффект: если кто-либо рядом с вами исчезает, вы можете отправиться следом, чтобы продолжить беседу». Батюшки… практически как по заказу. Разумеется, не совсем то, чего я хотел, но в принципе все равно прикольно. В моем стиле. Думаю, бабуля оценит. Мсье дворецкий, сердечно благодарю.

– Не за что.

– Кстати, – обратился к другу я. – Я уже очень давно хотел задать тебе один вопрос, но все никак не мог подгадать подходящего момента.

– М?

– Почему бабуля? Не древние духи, мифические пророки и тому подобное?

– Как тебе объяснить… – протянул он. – Каждый шаман сам выбирает себе покровителя. Когда я получал класс персонажа, Система предложила мне кратенький список из пары десятков мутных типов. Но проблема в том, что я их не знаю. А значит, и доверия ноль. Тогда как миссис Дарси – другое дело.

– Вы были близки?

– Можно сказать, она была моей второй мамой, – ласково ответил шаман. – Я, конечно, не сирота как Герман, но по большому счету именно она меня воспитала. Родителям было некогда – пытались строить карьеру. Безуспешно. А вот с бабулей мне было по-настоящему весело, причем всегда.

Временно позабыв про коробки, Эстир уселся на уголочек стола.

– Ты бы ее видел, Влад. Божий одуванчик, глаза в очках как два блюдца, но какая харизма и насыщенная жизнь. Хиповала, работала аниматоршей на круизном лайнере, продавала пылесосы, пять лет мутила с мафиози, – принялся перечислять он. – Затем сбежала от него, два года колесила по стране, пока наконец не осела в пригороде Сан-Франциско, где подрабатывала экстрасенсом по телефону и снималась в массовке в ситкоме. В общем, отжигала по полной, ничуть не хуже нас. И умерла красиво.

– Красиво?

– Ага. Рассказала анекдот, рассмеялась и умерла. С улыбкой на устах. Аневризма в мозгу лопнула, и ее просто выключило. Даже ничего не почувствовала. Оставила мне в наследство пятнадцать тысяч долларов и свой розовый мини-купер, на котором я рассекал еще восемь лет, пока какие-то подростки его не украли. К слову, во многом именно благодаря ей я проникся любовью к абсурду и джазу. Луи Армстронг… – вспоминая, улыбнулся Глас. – Я под его песню «Как прекрасен этот мир» такой звезды получил. Только представь: с одной стороны звучит «Зелень яркой листвы… Роз красота…», а с другой мою пухлую задницу прижигает бамбуковое опахало.

– Ты был пухлым?

– А то. Лет до двенадцати я был тот еще сладенький пирожочек. Потом, правда, в голову ударило половое созревание, и юный Мартин загорелся грандиозной целью во что бы то ни стало заполучить к совершеннолетию маму друга, но это уже совсем другая история. Хотя и со счастливым финалом.

– Эх-х-х… – вздохнул шаман минутой позднее. – Я бы сейчас все на свете отдал, чтобы вернуть те чудесные дни. Еще бы рецепт банановых блинчиков вспомнить...

– Господин Глас, – прозвучал голос Конструкта. – Наш повар знает сотни рецептов банановых блинчиков. Он может приготовить их все, а вы, в свою очередь, выберете правильный.

– Нет-нет, ни в коем случае, мой дорогой «схематичный» друг. Это как раз-таки тот редкий тип головоломки, которую я должен решить сам, иначе никакого кайфа. Помучаюсь, пошевелю извилинами, словлю интеллектуальное озарение в самый неподходящий момент и, быть может, если запомню, то приготовлю их всем, включая Гондвану.

– Даже так, – удивился я. – Гляжу, бывшая Фройлина тебя вообще не отпускает.

– Да, есть такое дело, – коротко взглянув в сторону выхода, Эстир задумчиво почесал подбородок. – Помнится, ранее я говорил, что в плане предпочтений вы с Германом оба психически нездоровы. И походу, вы меня этим заразили. Не знаю, Влад, но все-таки… есть в этом нечто бесконечно эротическое. Когда женщина, неоднократно пытавшаяся тебя убить, вдруг раскрывается с совсем другой стороны и ты начинаешь замечать то, чего раньше не видел. Понимаешь… насколько она хороша.

– Возможно, ты и прав. Лично я пока увидел в ней только злобную воинственную фурию.

– Так это же, наоборот, вполне естественно. Разные социальные роли, разные маски. С друзьями мы одни, с врагами другие, с подчиненными третьи. А значит, можно смело утверждать, что в некотором смысле все мы мастера перевоплощения и все лжецы. Особенно я.

– Больно самокритично, не думаешь?

– Ты слышал мою «исповедь»… – тихо ответил шаман. – Могильник в душе, а над ним… – Глас плавно взмахнул ладонью у себя перед лицом. – Весело улыбающаяся маска Эстиргрин. Метафорично, не правда ли?

Я медленно опустил взгляд, склонив голову.

– Ты поэтому решил отправиться в ад вместе со мной?

– Да, – подтвердил он. – Знаешь, Влад, пусть это и больно признать, но… я же сдался тогда. Думал, что сделал все от себя зависящее. Однако потом, уже после, мысленно возвращаясь в то время, я с горечью сознавал, что на самом деле мог помочь. Грабануть пару автозаправок, занять денег у бандитов или на худой конец продать себя на органы. Но по какой-то причине я этого не сделал. Все надеялся на чудо, что вот-вот изобретут волшебную таблетку и мы успеем. Теперь… – Эстир наклонился вперед, пристально заглянув мне в глаза, – ситуация отчасти повторяется. Наш друг в беде. А потому я просто обязан туда спуститься и все исправить. Доказать самому себе, что я не трус.

– Ну и слава, разумеется! – оживился он, хлопнув в ладоши. – Ведь если у нас получится, то, клянусь богом, я буду всем и каждому об этом рассказывать! Буду понтоваться ровно до тех пор, пока обо мне не снимут фильм и не увековечат в граните!

– Уверен, именно так все и будет.

– Ай, ничего ты не знаешь, – махнул рукой Глас. – Сдохнем мы там, и сказке конец. Но не будем о грустном! Лучше давай-ка придумаем, чем бы таким эдаким себя развлечь, ибо интуиция подсказывает, что совсем скоро Гундахар устроит нам полную жесть. О!

Довернув корпус вбок, друг покосился на Куб.

– Помнишь, как мы игрались с ним в башне в Затолисе? Запихивали в него всякую всячину и пытались создать черт знает что?

– Спрашиваешь. Конечно.

– Веселое было время. И еще Герман там со своими бутербродами… До сих пор стыдно, что так и не дал ему нормально пожрать. Так может мы это… попробуем снова?

Не дожидаясь ответа, шаман потянул руки к мифическому артефакту.

– Нет! Пожалуйста, не трогайте! – тотчас отреагировал Конструкт. – Его нельзя пока доставать!

– Нельзя? Это еще почему?

– Потому что в настоящий момент Куб выполняет роль генератора, дополнительно питающего стихиалиевое ядро Убежища. Как только оно зарядится хотя бы до сорока процентов и будет в состоянии поддерживать себя самостоятельно – можете делать с ним все, что хотите. А до тех пор изымать его крайне нежелательно, иначе вся основная нагрузка ляжет на Грозовое Древо.

– Ага. Ясно, – с некоторой долей досады хмыкнул Эстир. – Он же чинит, он же крафтит, он же становится пауэрбанком, когда появляется такая необходимость. Удобненько. То есть правильно ли я понимаю, что тут у каждого из артефактов имеются скрытые свойства?

– Не исключено.

– А масштабируемый клинок что делает? Превращается в здоровенный меч, на котором можно летать?

– Нет, Стихиалиевый Фальшион на подобные фокусы не способен, – ответил дворецкий. – По очень простой причине.

– Это какой?

– У господина Вайоми был вкус.

– Ну, с этим не поспоришь, – весело улыбнулся шаман. – Ладно, хорошо, я понял. Доставать его из столешницы нельзя, но попытаться что-нибудь скрафтить-то можно? Аккуратненько.

– Думаю, да.

– Вот и отлично. Влад, готовь ингредиенты!

– Погоди, у меня только что родилась идея получше, – ответил я, быстренько проверив календарь. – Если помнишь, Куб ежедневно генерировал заряды, которые можно было потратить на создание рандомных предметов. Со времен подлодки я больше ни разу этого не делал, и к настоящему дню их скопилось пятьдесят два. Плюс открылась новая способность «Голос Созидания».