Владимир Горожанкин – Сирена и Оракул (страница 3)

Она отстранилась, снова затянулась сигаретой и посмотрела на меня с лукавой усмешкой. — Только не вздумай в меня влюбиться, малыш Арти. Это будет очень непрофессионально с твоей стороны.

Вопрос сорвался с языка сам собой, прежде чем я успел подумать.

— А что будет, если я влюблюсь?

Сирена посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Ее глаза на мгновение стали серьезными, почти холодными. Потом она снова усмехнулась, но в этой усмешке не было тепла.

— Ничего хорошего, поверь — ответила она ровно — во-первых, мне станет скучно. А во-вторых, разбитое сердце — очень хреновый мотиватор для хорошей журналистики. Оно делает тебя слабым и предсказуемым. А слабые и предсказуемые в этом городе долго не живут. Так что давай без глупостей.

Ее ответ был именно таким, каким и должен был быть — циничным, прямым и отрезвляющим. Она щелчком отправила окурок в пустую консервную банку, стоявшую у стены, и решительно села.

— Так, перемена окончена. Поднимайся — она легко встала и начала поправлять одежду, будто ничего не произошло — приведи тут все в относительный порядок, чтобы никто ничего не заподозрил.

Пока я, все еще немного ошарашенный, пытался расправить смятый матрас и собрать брошенные салфетки (те самые, что она предусмотрительно захватила с собой), Сирена уже стояла у двери, безупречная и собранная, будто только что вышла с совещания. Ни единого намека на то, что несколько минут назад она была совершенно другой.

— Пошевеливайся, Морган — бросила она через плечо — у нас еще куча работы.

Я быстро закончил уборку, стараясь не смотреть на матрас, который теперь хранил нашу общую тайну. Когда я вышел из подсобки, Сирена уже ждала меня у входа в свой кабинет.

— Идем — сказала она, открывая дверь — пора начинать твое настоящее обучение.

Я шагнул за ней в ее кабинет, чувствуя себя совершенно другим человеком, чем тот парень, который вошел сюда пару часов назад. Мир перевернулся, правила игры изменились, и я понятия не имел, что ждет меня дальше. Но одно я знал точно: рядом с Сиреной Фоули скучно не будет. И, возможно, она действительно сделает из меня лучшего журналиста в этом проклятом городе. Какой ценой — это был уже другой вопрос.

Кабинет Сирены встретил меня той же строгой элегантностью, что и раньше, но теперь я видел его другими глазами. Безупречный порядок, дорогие материалы, панорамное окно с видом на город — все это казалось фасадом, ширмой, за которой скрывалась та дикая, необузданная энергия, которую я только что познал в пыльной подсобке. Контраст был настолько разительным, что голова шла кругом. Та женщина, что только что лежала подо мной на старом матрасе, и эта — властная хозяйка кабинета, небрежно бросившая сумочку на стол и усевшаяся в свое массивное кожаное кресло — казались двумя разными людьми. Но я-то знал, что это одна и та же Сирена Фоули. И это знание одновременно пугало и пьянило.

Она жестом указала мне на стул для посетителей. Никакой фамильярности, никаких намеков на то, что произошло, между нами, всего несколько минут назад. Голос ровный, деловой, взгляд цепкий и оценивающий. Словно щелкнул невидимый тумблер, и режим «босс» включился на полную мощность.

— Итак, Морган — начала она, открывая какой-то файл на своем компьютере, — прежде чем мы перейдем к твоим непосредственным обязанностям, тебе нужно понять несколько вещей о том, как мы здесь работаем. Это не студенческая газета и не провинциальный листок новостей. Мы копаем глубоко. Мы ищем правду там, где другие боятся даже посмотреть. И мы не боимся наступать на мозоли очень влиятельным людям.

Она откинулась в кресле, сцепив пальцы. Ее глаза внимательно следили за моей реакцией.

— Правило номер один: никому не доверяй. Ни коллегам, ни информаторам, ни тем более — героям твоих будущих статей. У всех свои мотивы, свои скелеты в шкафу. Твоя задача — видеть эти мотивы и использовать их в своих интересах, а не попадаться на крючок.

Я молча кивнул, стараясь выглядеть собранным и профессиональным, хотя внутри все еще бушевал ураган эмоций. Образы из подсобки накладывались на строгий интерьер кабинета, ее деловой тон смешивался с шепотом у моего уха. И ее предупреждение… «Только не вздумай в меня влюбиться». Как вообще можно было не думать об этом после всего? Но ее холодный ответ на мой вопрос — «Ничего хорошего, поверь» — звучал в ушах как набат. Она четко обозначила границы. То, что было в подсобке — было в подсобке. Здесь — работа.

— Правило номер два — продолжила Сирена, не обращая внимания на мои внутренние метания, — всегда проверяй информацию. Трижды. Из разных, не связанных друг с другом источников. Один анонимный звонок — это не новость, это сплетня. Два подтверждения — уже интереснее. Три — можно начинать работать.

Она взяла со стола тонкую папку и бросила ее передо мной.

— Вот, для начала. Ознакомься. Это досье на нашего мэра, Артура Финча. Все, что удалось нарыть легальными и не очень легальными способами за последние пару лет. Твоя задача — изучить это вдоль и поперек. Искать несостыковки, слабые места, зацепки. Что-то, что мы могли упустить.

Я взял папку. Она была довольно увесистой.

— Мэр Финч? — уточнил я. — он же вроде…кристально чистый — по крайней мере, таков был его публичный имидж.

Сирена усмехнулась — той самой своей хищной усмешкой.

— Кристально чистых политиков не бывает, Морган. Бывают те, кто хорошо прячет свою грязь. Финч прячет ее очень хорошо. Слишком хорошо. А все, что слишком хорошо, вызывает у меня подозрения.

Она встала и подошла к окну, глядя на город.

— Этот город построен на лжи, секретах и грязных деньгах. Под блестящим фасадом скрывается гниль. Наша работа — вскрывать эту гниль. И Финч…у меня есть чутье, что он — один из ключевых узлов этой системы. Но мне нужны доказательства. Железобетонные

— она обернулась ко мне — так что читай, анализируй, думай. Ищи связи. Финансовые потоки, сомнительные знакомства, странные решения, лоббирование чьих-то интересов. Любая мелочь может оказаться ключом. И не бойся думать нестандартно. Самые интересные вещи обычно лежат не на поверхности.

Она вернулась к своему столу.

— У тебя есть время до конца дня, чтобы составить список потенциальных направлений для дальнейшего расследования. Вопросы можешь задавать мне, но только по делу. И запомни правило номер один.

Ее взгляд снова стал жестким, деловым. Ни следа той женщины из подсобки. Только наставник, требующий результата.

Я открыл папку. Фотографии, вырезки из газет, финансовые отчеты, распечатки каких-то разговоров, схемы связей. Огромный массив информации. Голова шла кругом от объема, но одновременно я почувствовал укол профессионального азарта. Это было именно то, ради чего я шел в журналистику. Настоящее расследование.

— Да, Сирена — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Можешь работать здесь или взять папку с собой — сказала она. — но учти, эта информация строго конфиденциальна. Если она утечет… — она не договорила, но угроза повисла в воздухе.

— Я понимаю — кивнул я.

— Отлично — она снова погрузилась в свой компьютер — тогда за работу, Морган. Время — деньги. А в нашем деле — это еще и жизни.

Я остался сидеть, глядя на папку. Моя жизнь только что совершила крутой вираж. Я оказался втянут в опасную игру под руководством женщины, которая одновременно пугала и завораживала меня. Работа мечты и кошмар наяву сплелись в один тугой узел. Я чувствовал себя пешкой в ее руках, но где-то глубоко внутри теплилась надежда, что, возможно, я смогу стать чем-то большим. Если выживу. И если не совершу главную ошибку — не влюблюсь в своего дьявольски привлекательного босса.

Я открыл первую страницу досье на мэра Финча. Настоящее обучение началось. И я чувствовал, что это будет самый сложный и самый захватывающий урок в моей жизни.

Я погрузился в папку с досье на мэра Финча с головой, пытаясь отогнать навязчивые воспоминания о подсобке и сосредоточиться на работе. Часы летели незаметно. Кофеин, который я вливал в себя литрами из автомата в коридоре, смешивался с адреналином и остатками возбуждения, создавая странный, гудящий коктейль в моей крови. Стопки бумаг росли вокруг меня — финансовые отчеты, протоколы заседаний, статьи, заметки информаторов, схемы офшорных компаний, списки пожертвований на предвыборную кампанию. Голова гудела от информации.

Я искал то, что просила Сирена — несостыковки, слабые места. Сначала все казалось безупречным. Финч действительно мастерски создавал образ честного политика. Но чем глубже я копал, тем больше мелочей начинало вызывать вопросы. Небольшие расхождения в датах, странные совпадения в тендерах, мутные благотворительные фонды, связанные с его давними друзьями. Все это было косвенным, разрозненным.

И вот, когда глаза уже слипались, а мозг отказывался воспринимать печатный текст, я наткнулся на это. Небольшое упоминание о строительной компании «Феникс Констракшн», которая получила несколько крупных городских контрактов практически без конкурса. В официальных документах все было чисто. Но в одной из старых заметок, сделанных, видимо, предыдущим репортером, мелькнуло имя — Леонард Прайс, глава «Феникса». Имя показалось смутно знакомым. Я пролистал свои выписки…точно! Леонард Прайс числился в списке крупных доноров предвыборной кампании Финча. Но не напрямую, а через подставной благотворительный фонд, который, в свою очередь, тоже вызывал вопросы. А потом я нашел еще кое-что — старое фото со студенческих времен. На нем молодой Артур Финч стоял в обнимку с парнем, подозрительно похожим на Леонарда Прайса. Связь была тонкой, почти невидимой, но она была. Контракты для друга детства в обмен на щедрое, но скрытое финансирование? Это уже тянуло на серьезное расследование.