Владимир Горожанкин – Сирена и Оракул (страница 5)

Она подняла голову от бумаг, когда я остановился в дверях. Наши взгляды встретились. И на долю секунды, не больше, в ее золотистых глазах мелькнуло что-то…узнаваемое. Не теплота, нет. Скорее, хищный, оценивающий блеск. Мимолетный, как вспышка молнии в ночи. Взгляд сытого хищника, который мельком отмечает свою вчерашнюю добычу. А потом он исчез, сменившись холодной, непроницаемой деловитостью. Словно вчерашнего инцидента не было вовсе. Словно ее губы не касались меня так интимно, словно мои брюки не валялись на полу у ее кресла. Словно она не пробовала мою сперму на вкус, комментируя это с пугающим спокойствием.

— Морган, — ее голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, кроме легкого нетерпения. — Заходи, не стой в дверях. Время идет.

Я сглотнул, чувствуя, как ожидаемая неловкость сменяется растерянностью. Это было…обескураживающе. Она играла свою роль безупречно. Роль Босса. Наставника. Легенды журналистики. И ничто другое, казалось, не имело значения.

— Доброе утро, Сирена, — пробормотал я, входя в кабинет и стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Утро бывает добрым, когда есть результат, — отрезала она, даже не подняв глаз от бумаг. — По делу Финча-Прайса. Твоя вчерашняя находка интересна, но это только верхушка айсберга. Копать нужно глубже. Гораздо глубже.

Она мгновенно погрузила меня в работу, не давая опомниться, не оставляя ни малейшего пространства для личных мыслей или воспоминаний. Ее тон был требовательным, профессиональным, не допускающим возражений.

— Первое, — она постучала идеальным маникюром по стопке распечаток. — Офшорные счета фонда «Возрождение», через который Прайс предположительно финансировал Финча. Мне нужны все транзакции за последние пять лет. Не только входящие, но и исходящие. Куда уходили деньги дальше? Кто конечный бенефициар? Это нелегально, так что официальных запросов мы делать не можем. Используй свои…хм…таланты. Подумай, как можно получить доступ к этой информации не напрямую. Взломать не предлагаю, если тебя поймают — я тебя не знаю. Но есть другие пути. Непрямые запросы через подставные фирмы, работа с инсайдерами, анализ открытых источников на предмет утечек. Включай голову, Морган.

Я слушал, пытаясь сосредоточиться. Офшорные счета, нелегальный доступ…это было серьезно. Опасно. И невероятно сложно. Мозг лихорадочно пытался ухватиться за детали задания, но картинки прошлой ночи всплывали перед глазами с навязчивой четкостью. Ее рука на пряжке моего ремня, ее взгляд снизу вверх…

— Второе — продолжила Сирена, не давая мне утонуть в воспоминаниях. — «Феникс Констракшн». Компания получила лакомые куски городских контрактов. Мне нужны люди, которые там работали раньше. Особенно те, кто был уволен или ушел со скандалом за последние пару лет. Инженеры, бухгалтеры, менеджеры проектов. Кто-то из них мог что-то видеть, что-то слышать. Недовольство делает людей разговорчивыми. Найди их. Убеди поговорить. Не жди, что они выложат все на блюдечке с голубой каемочкой. Скорее всего, придется давить, уговаривать, может быть, даже платить. Но никаких обещаний от имени газеты. Это твоя личная инициатива. Понял?

Ее взгляд впился в меня. Холодный, проницательный, требующий полного подчинения и понимания. Я кивнул, чувствуя себя так, словно меня бросили в ледяную воду после горячей ванны. Контраст между ее ночным поведением и утренней деловитостью был разительным, почти шизофреническим.

— Да, Сирена. Я понял. Офшорные счета фонда, бывшие сотрудники «Феникса».

Я пытался соответствовать ее тону, звучать профессионально, собранно. Но ее близость…она стояла теперь у окна, спиной ко мне, и даже так я чувствовал ее присутствие всем телом. Линия ее плеч под строгим пиджаком, изгиб шеи, аромат ее духов, едва уловимый, но такой знакомый теперь…все это отвлекало, мешало сосредоточиться на сложных, почти невыполнимых задачах, которые она передо мной поставила. Воспоминания о ее прикосновениях, ее словах, ее власти надо мной смешивались с необходимостью думать о финансовых схемах и поиске обиженных сотрудников. Голова шла кругом.

— Работай быстро, Морган, — сказала она, все еще глядя в окно. — Конкуренты не дремлют. А Финч и Прайс — не те люди, которые спокойно будут смотреть, как мы копаемся в их грязном белье. Будь осторожен. И докладывай о каждом шаге. Я хочу быть в курсе всего.

Она обернулась, и на мгновение мне показалось, что в ее глазах снова мелькнул тот самый хищный огонек. Но он тут же погас.

— Свободен. И чтобы к вечеру у меня на столе были первые результаты. Или хотя бы внятный план действий.

Я вышел из ее кабинета, чувствуя себя выжатым лимоном. Смущение, возбуждение, страх и профессиональный азарт никуда не делись, они просто сплелись в тугой, вибрирующий узел где-то в солнечном сплетении. Она вела себя так, будто ничего не было. Но я-то знал, что было. И этот контраст, эта ее способность переключаться, пугала и одновременно притягивала еще сильнее. Мне предстояло выполнить сложнейшие задания, находясь в непосредственной близости от женщины, которая владеет не только моей карьерой, но, кажется, и чем-то большим. И единственное, что я мог сделать — это пытаться соответствовать. Пытаться играть по ее правилам. И надеяться, что я не потеряю голову окончательно в этой безумной игре.

Мозг кипел. Офшорные счета фонда «Возрождение» и бывшие сотрудники «Феникс Констракшн». Задания, которые Сирена бросила мне с холодной деловитостью, звучали как главы из шпионского романа, а не как реальная работа для стажера, пусть и с амбициями. Нелегальный доступ к финансам? Поиск обиженных инженеров, готовых слить компромат? Это не совсем то, чему учили на факультете журналистики. Там больше говорили про этику, проверку фактов и запросы в пресс-службы. Сирена же, казалось, обитала в мире, где правила существуют лишь для того, чтобы их элегантно обходить. И она ожидала, что я немедленно последую за ней в эту серую зону.

Я решил начать с «Феникс Констракшн». Это казалось чуть менее незаконным, чем попытка взломать офшорные счета. По крайней мере, здесь речь шла о людях, а не о безликих цифрах на серверах где-нибудь на Каймановых островах. Моя логика была простой: найти списки сотрудников за последние годы (что само по себе непросто), вычленить тех, кто ушел, а потом попытаться найти их контакты и связаться. Звучало выполнимо. На бумаге.

Первым делом я засел за корпоративные соцсети, профессиональные платформы вроде LinkedIn, пытаясь составить карту сотрудников «Феникса». Это была кропотливая работа, требующая терпения и внимания к деталям. Часы уходили на просеивание профилей, сопоставление дат, поиск упоминаний об увольнении. Я нашел несколько потенциальных кандидатов — тех, чьи профили внезапно обрывались или содержали туманные намеки на «поиск новых возможностей» после нескольких лет работы в «Фениксе». Один из них, некий Альберт Гримсби, бывший руководитель проектов, показался мне особенно перспективным. Его последние посты в малоизвестной профессиональной сети были полны плохо скрываемой горечи и намеков на «некомпетентное руководство» и «сомнительные практики». Бинго?

Проблема была в том, как с ним связаться. Написать напрямую «Здравствуйте, мистер Гримсби, я журналист-стажер, не хотите ли слить компромат на вашего бывшего работодателя?» казалось верхом идиотизма. Сирена сказала «убеди поговорить», «давить», но как это сделать, не спугнув человека и не подставив ни себя, ни газету? Я решил действовать тоньше. Ну, как мне тогда казалось.

В профиле Гримсби было указано, что он увлекается орнитологией и часто посещает городской парк «Тихая Заводь» для наблюдения за птицами. Идеально! Неформальная обстановка, возможность завязать разговор как бы случайно…я представил себе сцену: я, тоже как бы невзначай прогуливающийся с биноклем (который пришлось срочно одолжить у коллеги из отдела культуры, соврав про внезапно проснувшийся интерес к пернатым), замечаю Гримсби, мы обмениваемся парой слов о редкой птице, и вот уже разговор перетекает в нужное русло…план казался мне почти гениальным в своей простоте. Я выторговал у Сирены еще немного времени и пошел на место встречи.

На следующее утро, вооружившись биноклем и энтузиазмом неофита, я отправился в «Тихую Заводь». Парк был почти пуст, лишь несколько собачников да пожилых пар наслаждались утренней прохладой. Я нашел фотографию Гримсби в сети — мужчина лет пятидесяти, с седеющими висками, в очках, довольно типичной внешности. Я бродил по тропинкам, делая вид, что увлеченно разглядываю кроны деревьев, и высматривал свою цель.

И вот, у небольшого пруда, я его увидел! Мужчина, очень похожий на фото: те же очки, седина, задумчивое выражение лица. Он сидел на скамейке и что-то чиркал в блокноте. Сердце забилось чаще. Вот он, мой шанс!

Я медленно подошел, стараясь выглядеть максимально естественно. Сел на другой конец скамейки, достал бинокль и направил его на уток в пруду.

— Прошу прощения, — начал я как можно более непринужденно, слегка повернувшись к нему. — Вы случайно не Альберт Гримсби?

Мужчина поднял на меня удивленный взгляд поверх очков.

— Да, это я. А в чем дело?

— О, какое совпадение! — воскликнул я, стараясь изобразить радостное узнавание. — Я Арториус Морган. Мы с вами…эээ…пересекались на конференции по городскому планированию в прошлом году! Помните, доклад про оптимизацию транспортных потоков? Я был под большим впечатлением от ваших идей относительно…ээ…мостов!