Владимир Горожанкин – Нулевой контакт (страница 5)

– Понятно. Значит, неизвестная технология. Теперь слушайте все сюда. – Ее голос стал тверже, в нем зазвенел металл. – Инструктаж. Я не ваш друг и не нянька. Моя задача – чтобы вы вернулись живыми. Или, по крайней мере, чтобы большинство из вас вернулось. Поэтому с этой секунды вы в армии. Моей армии. Правило первое: вы делаете то, что я говорю, без вопросов и промедления. Правило второе: никакого геройства и самодеятельности. Ваше любопытство может убить не только вас, но и всех остальных. Правило третье: обо всем необычном – докладывать мне. Шорох, странный свет, плохое самочувствие – я должна знать обо всем.

– Довольно прямолинейно, – заметил Волков. – Мне даже нравится.

– Избыточные протоколы безопасности могут замедлить выполнение научной миссии, – безэмоционально произнес Артемьев, не отрываясь от своего планшета.

Соня сделала шаг к нему.

– Мертвый ученый не выполняет миссий, Артемьев. Его продуктивность равна нулю. Это ясно? – Она обвела взглядом всю группу. – Моя задача – обеспечить вашу безопасность. Ваша задача – делать свою работу. Чтобы не было недопонимания: в вопросах передвижения, обороны, распорядка дня и любых действий за пределами научной станции главный здесь – я. Ваши научные изыскания – это ваша зона ответственности. Ваша жизнь – моя.

Артемьев поднял на нее глаза.

– Я руководитель экспедиции. Конечные решения остаются за мной.

Соня посмотрела ему прямо в глаза, ее янтарный взгляд был холоден как таймырский лед.

– Вы отвечаете за "что". Я отвечаю за "как". Если вы попробуете отдать приказ, который противоречит моим инструкциям по безопасности, я классифицирую вас как угрозу для группы и изолирую от принятия решений. Корпорация платит мне не за то, чтобы я с вами спорила, а за то, чтобы вы вернулись с результатом. Мертвые результатов не приносят. Мы договорились?

Наступила тишина. Даже Волков перестал ухмыляться и смотрел на нее с новым интересом.

– Ничего себе, начальник, – протянул он, обращаясь к Артемьеву. – Кажется, эта девчонка только что поставила тебя на место.

Артемьев спокойно выдержал взгляд Сони, а затем коротко кивнул.

– Структура командования оптимизирована для повышения шансов на выживание. Логично. Принято. – Он снова уткнулся в планшет, будто инцидент был исчерпан и занесен в архив.

– Отлично, – сказала Соня. – До вылета есть три часа. Рекомендую каждому проверить личное снаряжение и упаковать вещи так, чтобы они не мешали ни вам, ни другим. Будьте готовы к выходу по моей команде.

Она не стала дожидаться ответа, развернулась и пошла в угол ангара, где уже лежало ее снаряжение. Все разошлись. Соня методично начала проверять каждый карабин, каждый ремень, каждую обойму. И параллельно, на защищенном планшете, она снова и снова прокручивала все доступные данные по «Аномалии-7». Чутье подсказывало, что в этом уравнении со множеством неизвестных единственной константой, на которую она могла положиться, была ее собственная подготовка.

Три часа спустя Соня нашла их собравшимися у рампы транспортника. Атмосфера была деловой, но напряженной.

– Лев Николаевич, данные по сейсмической активности в секторе стабильны? – спросила Зоя Королева, сверяясь со своим планшетом. Ее голос был ровным и профессиональным.

– Стабильны в пределах допустимой погрешности, – отозвался Артемьев, не поднимая головы. – Колебания фона не превышают ноль целых две сотых процента. Наша цель не тектоническая.

– А грунт? – басовито вставил Петр Белов, похлопав по огромному рюкзаку, который рядом с ним казался детским. – Мой "Крот" в лед вгрызется, а вот если там скальная порода сюрпризом будет, это задержка на полдня.

– По предварительному сканированию, верхние слои – вечная мерзлота и осадочные породы. Скальник глубже. Твой "Крот" справится, Петр, – успокоила его Зоя.

– А… штатные аккумуляторы энергоблока… они рассчитаны на такие температуры? – тихо спросила Елена Петрова, нервно теребя ремешок своего рюкзака. – Тесты проводились в симуляции, но реальные условия…

– Коэффициент теплопотери учтен. Эффективность составит не менее девяноста четырех процентов. Достаточно, – отрезал Артемьев, для которого мир состоял из цифр и формул.

– Главное, чтобы мой ноут не замерз, – ухмыльнулся Волков, прислонившись к фюзеляжу. – А то кто вам будет древние автоответчики взламывать?

Соня, до этого молча наблюдавшая за всеми, сделала шаг вперед.

– Всем построиться. Проверка личного снаряжения.

Волков удивленно поднял бровь. Артемьев выглядел так, будто его оторвали от решения важнейшего уравнения.

– Я должна знать, что каждый из вас несет, – холодно пояснила Соня, встретившись взглядом с каждым. – Лишний вес – это лишний расход топлива. Лишний хлам – помеха при быстрой эвакуации. В моем рюкзаке нет ничего, что не могло бы спасти мне жизнь. Хочу убедиться, что у вас так же.

Она подошла к Петру. Тот безропотно расстегнул рюкзак. Соня бегло осмотрела содержимое и вытащила маленькую фотографию в металлической рамке. Петр смутился. Соня посмотрела на него, затем на фото, и молча положила его обратно. У Артемьева, Зои и Елены все было в идеальном порядке – только необходимое оборудование и стандартный набор выживания.

Затем она подошла к Волкову. Он с дерзкой улыбкой распахнул свой рюкзак. Соня без единого слова запустила туда руку и начала выкладывать на пол предметы. Компактная игровая консоль. Маленькая, но тяжелая хромированная кофемашина-эспрессо. Два лишних комплекта стильных наушников.

– Это. Это. И вот это. Мусор, – констатировала она.

– Эй! Начальник, за что?! – искренне возмутился Волков. – Это же "Кибер-Дракон-5"! И кофемашина… как я без кофе?! Это топливо для гения!

Он сделал шаг, чтобы забрать свои вещи, но замер. Соня медленно подняла на него глаза. В ее янтарном взгляде не было злости или раздражения. Там была абсолютная, ледяная уверенность и что-то еще, не обещавшее ничего хорошего тому, кто решит спорить. Это был взгляд человека, который видел, как люди умирают из-за гораздо меньших глупостей.

Ухмылка сползла с лица Волкова. Он сглотнул, отвел взгляд и неловко пнул носком ботинка брошенную консоль.

– Понял… виноват. Не подумал, – пробормотал он, уже без тени былой дерзости.

– На борт. Время вышло, – скомандовала Соня, не удостаивая его больше вниманием.

Группа молча поднялась по рампе в брюхо тяжелого винтокрылого транспорта, который команда уже окрестила «Стрекозой». Внутри пахло керосином и холодным металлом. Все расселись по жестким десантным креслам вдоль бортов. Гул турбин нарастал, переходя в оглушительный рев.

Петр и Зоя сосредоточенно проверяли крепления личного оборудования. Елена сидела прямо, вцепившись в подлокотники, ее лицо было бледным, но решительным. Артемьев уже снова погрузился в свой планшет, отгородившись от реальности стеной данных. Волков, бросив тоскливый взгляд на оставленные на бетонном полу сокровища, откинулся на спинку кресла. Но уже через секунду в его глазах появился хищный блеск азарта – предвкушение новой, самой сложной игры в его жизни.

Соня села у кабины пилотов, пристегнулась и надела гарнитуру. Она не смотрела в иллюминатор. Она смотрела на приборы, на своих спутников, на карту на своем планшете.

«Стрекоза» тяжело оторвалась от земли, развернулась и взяла курс на северо-восток, в сторону бескрайней белизны Таймыра. Белая мгла приняла их.

Глава 4: Полет над вечностью.

«Стрекоза» неслась на север, и за бронестеклом иллюминаторов тянулась бесконечная панорама того, что осталось от старого мира. Внизу проплывали скелеты городов, чьи небоскребы походили на обломанные зубы. Пыльные русла рек вились, словно шрамы на мертвой коже земли. Ржавые остовы заводов и транспортных развязок торчали из серой земли, как кости доисторических чудовищ.

– Эрозия почвы катастрофическая, – произнесла Зоя, глядя в иллюминатор не с тоской, а с профессиональным интересом. – Почти полное отсутствие биомассы на сотни километров. Они выжгли ее до основания.

– Сколько ж народу тут жило… – тихо пробасил Петр, его простодушное лицо было непривычно серьезным. – И всё впустую.

– Трудно поверить, что когда-то все это работало… как единый механизм, – почти шепотом сказала Лена, обхватив себя руками, словно ей стало холодно.

– Самый грандиозный провал в истории, – с циничной ухмылкой заметил Волков. – Построили рай, а инструкцию к нему потеряли. Зато теперь столько места для новых проектов.

Артемьев оторвался от планшета. Взгляд его был устремлен не на руины, а сквозь них, в будущее.

– Это – энтропия в ее чистом виде. Хаос, поглотивший порядок. То, что мы ищем, – это антитеза. Сигнал, несущий информацию, а не распад. Если мы его поймем, мы сможем переписать это уравнение. Изменить всё.

– Изменить мир? – хмыкнул Волков. – Лев, корпорации уже сто лет меняют мир. Обычно в сторону увеличения своего банковского счета. Почему этот раз будет другим?

– Лично моя задача – доставить вас до источника сигнала и вернуть, – ровно произнесла Соня, не глядя на них, а изучая показания навигационных приборов. – 'Изменение мира' не входит в мой контракт. Это просто шум.

– А если… если мы не справимся? – голос Елены дрогнул. – Если там что-то опасное… чего мы не предусмотрели?

Соня повернула голову и посмотрела на нее. Взгляд был жесткий, но не злой.