Владимир Горожанкин – Нулевой контакт (страница 6)

– Страх – это нормально, Петрова. Он говорит, что ты еще жива. Просто не дай ему принимать за тебя решения. Ты знаешь свою работу? Знаешь. Так делай ее. Все остальное – моя проблема.

– Какой милый и ободряющий инструктаж, – протянул Волков. – Почти почувствовал себя в безопасности.

Артемьев перевел свой анализирующий взгляд на Соню.

– Стрельцова, в вашем досье указано, что вы покинули службу три года назад. Статистическая модель выживания для одиночки в Пустошах на такой срок стремится к нулю. Как?

Соня на секунду задумалась, будто выбирая самые простые слова.

– Я не думала о выживании. Я думала о следующем шаге. Где найти воду. Где найти укрытие. Когда спать. Пустоши убивают тех, кто слишком много думает о будущем или прошлом.

– Интересно, – произнес Артемьев, снова глядя на свой планшет, будто занося данные. – Фокусировка на текущей задаче с отсечением всех побочных переменных. Эффективная стратегия.

– То есть, она просто крутая, а ты это в формулу завернул. Понятно, – прокомментировал Волков.

– Правильно говорит, – вставил Петр – Думать надо, когда дело делаешь. А не о том, что было или будет.

– Полет пятнадцать часов, – прервала их Соня. – Рекомендую поспать. Силы понадобятся всем.

Все согласно закивали. Тихий гул турбин убаюкивал.

– Спать было бы веселее под хороший саундтрек, – вздохнул Волков, откидываясь в кресле. – И с чашечкой кофе. Но кто-то решил, что выживание должно быть скучным.

Соня, не поворачиваясь, бросила через плечо:

– Скучное выживание лучше, чем веселое разложение твоего трупа. Спи, Волков.

– Есть, мадам, – пробормотал он уже тише. – Отбой гениальной мысли.

Сон был холодным и серым.

Она стояла посреди бесконечного поля под свинцовым небом, из которого не лил дождь, а лишь сочилась безмолвная тоска. Земля под ногами была усеяна не цветами или камнями, а войсковыми термосами. Стандартная модель Т-8, оливкового цвета, с царапинами и вмятинами. Их были тысячи, десятки тысяч, они уходили за горизонт, как металлическое войско, застывшее в вечном карауле.

Сначала был просто абсурд. Затем пришло недоумение. Она пошла вперед, сапоги бесшумно ступали по сухой, потрескавшейся земле. Рука сама потянулась к ближайшему термосу. Он был тяжелым. Слишком тяжелым.

Щелчок замка прозвучал в оглушающей тишине, как выстрел. Она открутила крышку. Из горлышка не пошел пар. Оттуда, в бульоне из консерванта, на нее смотрели застывшие в ухмылке глаза Славы Волкова. Пустые. Стеклянные.

Ее отбросило назад. Крик застрял в горле ледяной пробкой. Дрожащими руками она схватила другой термос. Щелк. Крышка отлетела в сторону. Спокойное, отрешенное лицо Артемьева с полуприкрытыми веками, будто он и после смерти продолжал решать какое-то уравнение.

Ее охватил животный ужас. Она бросилась бежать, опрокидывая термосы. Щелк. Щелк. Щелк. Из них выкатывались головы. Широко раскрытые, испуганные глаза Елены Петровой. Добродушное, застывшее в недоумении лицо Петра Белова. Профессионально-спокойное, но с тенью ужаса на губах, лицо Зои Королевой. Их головы катились по земле, как чудовищные кегли, оставляя за собой мокрые следы.

Термосы были повсюду. Лес из них, лабиринт, из которого не было выхода. Она бежала, задыхаясь от беззвучного крика, пока не врезалась во что-то.

Оно не было твердым. Оно было холодным. Тень, сотканная из мрака и статики, без формы и очертаний, но обладающая необоримой силой. Оно обхватило ее, и холод проник под кожу, в кости, в самую душу. Сущность заговорила. Язык был нечеловеческим – смесь гортанных щелчков, влажного шипения и скрежета помех. Она не понимала слов, но чувствовала их смысл – ледяное, безразличное презрение к самому ее существованию. И лишь последние слова пробились сквозь пелену ужаса, сложившись в понятную, разрывающую сознание фразу:

…ВАША РЕАЛЬНОСТЬ – ОШИБКА… ПЕРВАЯ ОШИБКА – ЭТО ТЫ.

Соня рывком села, хватая ртом воздух. Крик все-таки вырвался – тихим, задавленным хрипом. Ледяной пот стекал по вискам. Сердце колотилось о ребра, как пойманная в клетку птица. Она нащупала на поясе аптечку, выхватила одноразовый автоинъектор с нейростабилизатором и с силой прижала его к бедру. Мгновенный укол, и по венам потекло синтетическое спокойствие, гася панику, но оставляя после себя мерзкий, пепельный осадок ужаса.

Дыхание выровнялось. Она оглядела тускло освещенный салон. Все спали. Кроме одного. В дальнем углу, в пятне света от экрана ноутбука, сидел Волков. Пальцы его летали над клавиатурой.

Соня бесшумно встала и подошла к нему.

– Волков.

Он вздрогнул и резко поднял голову.

– Здорова, начальник, – его обычная ухмылка выглядела немного натянутой в полумраке. – Святых выноси. Ты как призрак подкралась. Сама-то чего не спишь? Кошмары мучают?

– Что-то вроде того, – коротко ответила она. – А ты? Отлыниваешь от приказа?

– Никак нет, – он с энтузиазмом развернул к ней экран. – Я оптимизирую. Взломал прошивку транспортника. Теперь у нас есть доступ к георадарам дальнего действия со списанного военного спутника. Картинка будет в три раза четче, чем у штатной системы "РосГеоРесурса". Мы увидим трещину в леднике еще до того, как она подумает появиться.

Соня посмотрела на столбцы кода, затем на него.

– Надо было и ноутбук у тебя отобрать.

– Тогда бы ты осталась без глаз и ушей, – парировал он, не теряя куража. – А такой красивой женщине не к лицу быть слепой.

Он осекся, внимательнее вглядевшись в ее лицо.

– Серьезно, что стряслось? Ты бледная, как покойник.

Соня на секунду замолчала. Рассказывать было не в ее правилах. Но кошмар был слишком реальным, и его пепел все еще горчил на языке.

– Снилось поле. С термосами. В них были ваши головы.

Волков перестал улыбаться.

– Вот это поворот… Моя хоть красивая была? – он попытался пошутить, но вышло натянуто. – Жесткий сон, начальник. Очень.

– Мне не нравится эта экспедиция, – призналась она, скорее себе, чем ему. – Но полмиллиона кредитов – это полмиллиона кредитов.

– Знаешь, ты не похожа на наемника, – задумчиво сказал он. – Те смотрят на тебя как на груз. А ты… ты смотришь как на проблему, которую надо решить. Даже когда спишь.

– Я прагматик. Мертвые наниматели не платят вторую половину гонорара, – отрезала она. – А тебя за что купили, Волков? Не верю, что из чистого научного интереса.

Он усмехнулся, но уже без былой дерзости.

– Мой ценник скромнее. Гражданство "Бета" в Аркологии-3. Личный счет с нулями. Однушка в секторе Альфа-4. И самое главное – "РосГеоРесурс" закрыл мои долги перед одними очень нетерпеливыми ребятами из Нижних Уровней. Так что я теперь почти законопослушный гражданин.

– Продал свободу за клетку с хорошим питанием. Тоже прагматично, – прокомментировала она. Затем ее голос снова стал жестким. – Спать иди.

– Да я почти закончил…

– Волков. Пока это просьба. У тебя осталось меньше десяти часов до высадки. Мне нужен нетраннер с ясной головой, а не зомби, клюющий носом в клавиатуру.

– Еще пять минут? Я только сохраню скрипты.

– Пять минут, – согласилась она. – Потом я приду и выключу тебя. Если понадобится – силой.

Он поднял руки в примирительном жесте.

– Понял, принял. Буду паинькой. Не каждый день сама Соня Стрельцова обещает уложить меня спать. – В его голосе снова проскользнула игривая нотка.

Соня развернулась.

– Не заигрывай со мной, Волков. Я могу перепутать это с неподчинением.

Не дожидаясь ответа, она вернулась на свое место, легла и закрыла глаза. Но сон больше не шел. Перед внутренним взором стояло бесконечное поле оливковых термосов.

Сон оборвался не звоном будильника, а ощущением чужого тепла и движения у самого лица.

Она не открыла глаза. Годы, проведенные там, где промедление означало смерть, превратили ее тело в оружие, которое действовало раньше, чем мозг успевал отдать приказ. Молниеносное движение – захват запястья, рывок на себя с использованием веса противника, и вот уже тело впечатано в рифленый пол транспортника, а рука вывернута под неестественным и очень болезненным углом.

Только тогда она открыла глаза.

Под ней, сдавленно кряхтя, лежал Слава Волков.

– Волков, – ее голос был низким и лишенным всяких эмоций, как гул турбин за бортом. – У тебя три секунды, чтобы объяснить, почему твоя рука была в десяти сантиметрах от моего горла.

– Начальник… больно… – прохрипел он. – Там… Петрова…

Она ослабила хватку. Волков, морщась, указал подбородком в сторону спальных мест.

– С ней что-то не так. Она… кричит. Нужна ты.

Соня рывком отпустила его, тут же схватив за воротник комбинезона и поднимая на ноги.