Владимир Гоник – Свет на исходе дня (страница 62)

Вербин обошел все участки и везде заметил четкую, продуманную организацию дела. Работа шла по часам: едва машина выполняла свою часть работы, ее тут же перебрасывали на соседний участок, где для нее уже было подготовлено место, и она без промедления начинала работать. Питались экипажи возле дымящей весь день походной кухни — все в разное время, а один сменный экипаж подменял их на время еды. Здесь же дежурила техничка с бригадой ремонтников и стоял бензозаправщик, так что машины почти не простаивали.

Родионов находился на дальнем болотце. Болото было покрыто тростником, который издали напоминал сплошную стену; когда Вербин приблизился, стена превратилась в частокол толстых узловатых стеблей, увенчанных серыми метелками. Здесь же росли широколистный рогоз, осока, болотный мирт, камыш — с маленького пригорка открылось море травы, по которому гуляли волны. Каких только трав не было здесь: пахучий, пряный аир, ароматный дягиль с зонтиками зелено-белых цветов, горьковатая череда с крупными желтыми цветами, трехлистная вахта-трава, называемая волчьей капустой, высокий девятисил, — над травой во многих местах поднимались заросли ольхи и крушины, а посреди зеленых чащ виднелись маленькие открытые плесы, на которых росли круглые кувшинки.

Родионов рассматривал карту и время от времени отстранял геодезиста и сам наклонялся к теодолиту. Белобрысый Федька, адъютант, связной, курьер и фельдъегерь, на этот раз бегал по болоту, взметая огромными рыбацкими ботфортами фонтаны брызг, и то и дело замирал в разных местах с размеченной рейкой.

— Я смотрю, у вас здесь все как в учебнике, — сказал Вербин.

— Стараемся, — ответил Родионов.

— Так я, пожалуй, поеду…

Лицо Родионова стало серьезным и сосредоточенным, он помолчал и ответил:

— Я, конечно, не могу вас задерживать. Не имею права. Но если у вас есть возможность, я прошу вас остаться.

— Вам спокойнее? — насмешливо спросил Вербин.

— Да, — бесхитростно признался Родионов. — Пока вы здесь, нас особенно тормошить не будут. Представитель треста в колонне есть, сводки идут, показатели нормальные — что еще тресту нужно? А тем временем, бог даст, и с проектом разберутся.

— У меня отпуск горит, — с легкой усмешкой заметил Вербин.

— Я понимаю, — покорно кивнул Родионов и робко добавил: — Сейчас только июнь…

— Уже июнь…

— Я понимаю, — покивал Родионов, жалобно улыбнулся и бессильно развел руками. — Не могу настаивать.

Больше он ничего не добавил, отошел к теодолиту к принялся с геодезистом обсуждать трассу.

3. День был тихий и теплый, к полудню полной прозрачности не наступило, пригревало солнце, смягченное неподвижным, дремотным воздухом. После вчерашнего ливня земля еще не просохла и отдавала влагу: над буграми поднимался пар. Берегом реки Вербин вышел к лугу. Трава выглядела умытой и свежей, сочно блестела, радуя глаз. На лугу, как и в прежние дни, сновал легкий трактор, вперед и назад мерно ходили конные упряжки с граблями, в разных местах женщины ворошили для просушки скошенную траву. Вербин стороной направился к лесу. Конечно, его заметили, он понимал, нельзя было не обратить внимания на одинокую фигуру, бредущую праздно в то время, как все работали.

В лесу было мокро. Пахло сыростью, ноги скользили по раскисшей дороге, то и дело приходилось обходить лужи. Земля уже не принимала влаги, в низких местах стойко держалась вода.

На полпути ему снова показалось, что он не один. Он механически оглянулся и посмотрел по сторонам, хотя знал, что никого не увидит. Он действительно не заметил ничего подозрительного, двинулся дальше, хотя ощущение посторонних глаз сохранилось. Раздражения и беспокойства, как прежде, он не испытывал, но испытывал досаду; его уже не подмывало рвануться в заросли, но все же мало радости чувствовать в лесу чужой взгляд.

На мостике Вербин заметил, насколько усилился внизу шум воды; видно, после ливня ручей переполнился и теперь волновался, стесненный узким оврагом; сквозь просветы в зарослях было заметно, как поднялся его уровень, многие росшие на склонах кусты и деревья стояли в воде.

Все было в лесу пропитано сыростью — теплый воздух, земля, темные, набухшие стволы, даже бревна мостика, отсыревшие до того, что покрылись темной скользкой слизью. На кордоне было пусто и тихо. Вербин постоял в своем укрытии, но никто так и не появился, и все время, пока он стоял, его и на минуту не покидало ощущение, что он не один. Он испытывал это чувство, пока стоял, и когда обходил за кустами лесную усадьбу, и на обратном пути в деревню. И забыл он о нем только тогда, когда, скользя каблуками по раскисшей земле, съехал по склону к мостику и шагнул на скользкие бревна: на середине моста стоял человек.

Это был высокий мужчина, почти одного роста с Вербиным, и может быть даже немного выше, одетый в клетчатую рубаху и темные брюки, заправленные в сапоги. Вербин узнал тракториста, которого видел на лугу.

Они стояли друг против друга, под мостом с шумом бежал ручей. Тракторист вперед не шел, но и не отступал, чтобы дать дорогу; он стоял не двигаясь, и похоже было, и не думал идти — ни вперед, ни назад.

— Разминемся? — спросил Вербин.

— Может, и разминемся, — с непонятным значением усмехнулся тракторист, глянул вниз и посмотрел на Вербина.

Вербин удивился, но ничего не сказал. Ждал.

— Что-то вы в наш лес зачастили, — с прежним непонятным значением заметил тракторист.

— Нельзя? — снисходительно поинтересовался Вербин.

— Почему нельзя?.. Можно. По лесу гулять никому не возбраняется.

— Спасибо, — кивнул Вербин.

— Только домик тот советую обходить…

— Какой домик?

— Знаете, какой, — тракторист мотнул головой в сторону кордона, откуда шел Вербин.

— А разве я просил совета? — насмешливо спросил Вербин.

— Ваша жизнь далеко отсюда. А в нашу вы не встревайте. Вам-то что здесь? Приехали и уедете.

— Что еще? — вяло спросил Вербин.

— Все.

— Ну вот что, — со скукой произнес Вербин, — я вас не знаю, знакомиться не хочу. Как мне себя вести и где ходить, это мое дело, обойдусь без советов.

Тракторист выслушал, покивал с каким-то сожалением, но с места не тронулся.

— Дайте пройти. — Вербин двинулся вперед.

Тракторист усмехнулся и стал боком. Вербин прошел мимо, пересек мост и вышел на противоположный склон.

— Эй, начальник! — окликнул его с моста тракторист. — Здесь все ж таки болота. И бучила в оврагах. Пропал человек, и нет его. Сгинул. И никто не найдет. — Он усмехнулся еще раз и медленно пошел по мосту на другую сторону.

«Вот и все, вот и понятно, — думал Вербин по дороге назад, — это он следил за мной. Непонятно только, как ему удавалось».

Он вышел к реке. Было безлюдно, тихо, на другом берегу тянулись покатые луга, далеко в стороне виднелась на косогоре деревня, и едва слышно долетал шум машин. Он побрел вдоль воды, следы четко отпечатались на сыром песке, — дошел до старой, брошенной кем-то лодки, лежащей на берегу вверх дном, и присел на нее, глядя на воду. Он вспомнил, как смотрел на него несколько дней назад на лугу тракторист, теперь был понятен тот взгляд. «Вот и сошлось», — подумал Вербин.

Он услышал в кустах шорох и резко обернулся: в кустах кто-то был. Сквозь ветки ракиты виднелось светлое пятно. Вербин встал, глядя в ту сторону: какое-то время пятно не двигалось, потом кусты затрещали, раздвинулись и на берег вышла улыбающаяся Варвара.

— Не ждал? — спросила она. На ней была короткая летняя юбка и легкая открытая блузка без рукавов, в руке она держала тяжелый брезентовый дождевик.

Она улыбалась и молчала, явно ожидая от него чего-то, но Вербин тоже молчал и не двигался.

— Что, так и будем в молчанку играть? — спросила Варвара. — Ну, ты и ухажер!

— Да, плохой, — согласился Вербин. — Никуда не гожусь.

— Годишься или нет, это мы еще проверим, — засмеялась она. — Как ни вилять, а быть бычку на веревочке. Но ты хоть слово ласковое скажи, мне, что ли, тебя понукать?.

Вербин улыбнулся и снова промолчал.

— Развел огонь — не жалей дров подкладывать, — приблизилась к нему Варвара. — Я вроде не уродина.

Она действительно была хороша — веселая, крепкая молодая женщина, даже на расстоянии он ощущал идущее от нее тепло.

— Это твой плащ? — неожиданно спросил Вербин.

Она посмотрела на него расширенными от удивления глазами.

— С тобой не заскучаешь! Дался тебе мой плащ!

— Ты ходила куда-нибудь в грозу?

— Вот оно что! А тебе какая забота? — прищурилась Варвара.

— Я не понял вчера, ты или нет. Дождь сильный был.

— Экий ты, не о том думаешь. Что тебе, кто куда ходит? Вот она я, перед тобой… Живая! Аль не хороша?!

— Хороша, — улыбнулся Вербин.

— То-то. Не товар плох, покупатель таков. Чтой-то ты меня все в сторону уводишь. Иди-ка сюда, что покажу, — поманила она его.

— Что?

— Не бойся, иди. — Варвара отступила к раките, приглашая его за собой.

— Что там? — спросил Вербин.

Она засмеялась.