Владимир Гоник – Год семьи (страница 5)

Разумеется, Василий любил детей – как иначе? – но главная причина крылась в неутешительных демографических показателях. Бедственное положение в стране с рождаемостью постоянно угнетало Колыванова, официальная статистика производила удручающее впечатление, поражала до основания души и глубже. И если смотреть правде в глаза, Колыванова терзали угрызения совести. А если совсем начистоту, в безрадостном положении с рождаемостью в стране он самокритично винил и упрекал лично себя. Вроде бы мог спасти великую страну, но упустил реальную возможность.

Когда в родном отечестве обнаружилась недостача в детях, Колыванов к тому времени своих еще не завёл. И не собирался в скором времени по причине тяжелых условий существования, а кроме того, по неустройству быта и отсутствию жизненных перспектив. Уяснив личную вину и ответственность, шофер вдруг осознал, что собственноручно усугубляет общую картину – сам, своими руками, а если начистоту, то не только руками.

Нет нужды повторять, как Василий мучился и страдал. Можно было, конечно, проявить равнодушие и переждать в стороне – ничего, мол, не знаю, моя хата с краю. Но Василий не привык малодушно прятаться за чужими спинами и трусливо отсиживаться в кустах. Не привык и привыкать не собирался. Как человек позитивный и положительный впредь игнорировать общую беду Колыванов, разумеется, не мог. Отмучившись и отстрадав морально, надо было срочно вмешаться в практическом смысле. Говоря проще, следовало незамедлительно принять конкретные и неотложные меры, чтобы реально спасти страну.

Впрочем, не будем прятать голову в песок и пускать пыль в глаза. Внутренний голос упрямо подсказывал, что без Василия стране не обойтись. Со своей стороны, и шофёр готов был подставить России плечо. Да не только плечо, но и другие органы тела. По умственному развитию, а кроме того, как гражданин и патриот, Колыванов всегда занимал передовые рубежи. Другими словами, он в любой момент во всеоружии готов был выйти на линию огня, чтобы грудью закрыть амбразуру. И не только грудью!

Отдадим шофёру должное. Без посторонней помощи и поддержки, в одиночку, независимо от погоды и направления ветра, а нередко еще и в условиях ограниченной видимости, он своими силами коренным образом изменил в стране демографию. На практике это означало, что при его непосредственном участии в любимом отечестве значительно повысилась рождаемость – ах, кто бы сомневался, на что готов истинный патриот!

Под углом математики цифры в наше время говорят о многом. Если быть точным, то в исторически ограниченный срок Колыванов с женой подарили стране, по крайней мере, четверых новых граждан. И как сознательный член общества Василий не собирался останавливаться на достигнутом.

Но не будем гнать коней, торопить события, забегать вперёд, бросать камни в чужой огород и брать горстью, а не щепоткой. За дверью по-прежнему сонно хныкал ребенок. Потеряв терпение, жена вкрадчиво приоткрыла дверь, заглянула в узкую щель. Как ни осторожничала женщина, настырный скрип двери распилил тишину вдоль и поперёк. Надо ли говорить, до какой степени неуместный звук возмутил шофёра. Не он ли холил и лелеял дверные петли и прочую фурнитуру, не он ли любовно содержал помещение в пригодном состоянии?

Однако не надо суеты. К лицу ли нам сучить ногами, корчить рожи и хлопотать лицом, освободим мимику от напряжения, обойдемся без лишних слов. Скрип двери Колыванов расценил как личный выпад и незаслуженное оскорбление чувств. Ничуть не медля и отбросив сомненья, шофёр второпях кинулся в чулан, где среди инструментов запасливо хранил заветный пузырёк с машинным маслом. Резвым коршуном налетел Василий на дверь и практически на бегу, на лету, на скаку отважно капнул масло в петли. Не успела, как говорят у нас, стриженая девка косы заплести, скрип исчез – поминай, как звали!

И младенец, пискнув, облегчённо вздохнул и улыбнулся, а потом беззаботно уснул, счастливый и умиротворённый в своей безрешности. Все чада безмятежно сопели, уверенные в завтрашнем дне, видно, даже во сне чувствовали себя под надёжной защитой. Что ж, они были правы в своих убеждениях, Колыванов и впрямь служил родной семье опорой – кто бы сомневался!

Из рискованных опытов на животных передовые ученые сделали выдающееся научное открытие. Верь-не верь, но при высокой рождаемости на ограниченной территории площадь обитания конкретного жильца уменьшается буквально на глазах. Как человек вдумчивый Колыванов относился к науке с пониманием и своевременно прислушался к учёным. Экономя жизненное пространство, Василий своими руками умело обтесал доски, изобретательно смастерил в комнате двухэтажные койки для детей: старшим отвели верхние нары— полати, как говорили в семье, малыши спали внизу.

А сейчас шоферу только и оставалось, что тихо ступая, обойти на цыпочках комнату, умилённо и бережно подоткнуть детские одеяльца. Когда он уходил, одна сокровенная мысль кольнула его на пороге: ради таких мгновений стоит жить, заводить семью, рожать детей. И он твёрдо знал, что сделает всё, себя не пожалеет, расшибётся в лепешку, чтобы семья не знала забот. Ни забот, ни хлопот, ни тягот.

– Папаша! – с уважением оценила жена, когда обойдя детей, он вышел к ней с растроганным лицом.

– А как же, – благосклонно, с чувством глубокого удовлетворения принял похвалу Василий. – Отец я или кто?

– Отец, отец… – покладисто согласилась жена, и неожиданно лицо её плаксиво искривилось, на глаза навернулись слёзы.

– Ты, это… что с тобой? – растерялся Василий и смотрел неуверенно, ждал объяснений, а про себя обескураженно недоумевал: неужто кто-нибудь его грязно очернил или бессовестно оклеветал? Неужели какой-нибудь доброжелатель возвёл на него напраслину, наплёл жене невесть что, нашептал за его спиной, опорочил, можно сказать, осрамил – неужели?

– Видимся, редко, Вася, – безрадостно призналась жена капризным голосом.

– Зато каждая наша встреча – праздник! – с облегчением торжественно произнёс шофёр, успокоившись в мгновение ока – от сердца отлегло.

К подобным упрекам ему было не привыкать. В глубине души Колыванов понимал справедливую суть обид, однако что он мог изменить? Жизнь подчас диктует нам непреодолимые условия, любовь, со своей стороны, не в силах их превозмочь.

– Праздник, праздник…– сокрушенно покивала головой супруга, но тему развивать не стала, а прилежно, со всем тщанием, на какое способна любящая жена, упаковала жареную курицу в дорогу. – Вася, не гони, скорость не превышай. Питайся регулярно, язва желудка нам не нужна. Соблюдай режим, отсыпайся. На землю не садись, у тебя радикулит. Под стрелой не стой! За буйки не заплывай! – назидательным голосом воспитывала его жена, укладывая еду в дорожную сумку.

В свое время рассудительный врач из города Вена доктор Фрейд по имени Зигмунд , еврей по национальности и въедливый по характеру сродни отпетому зануде, вдумчиво наблюдал живых людей и обнаружил, как свойственно врачам, научную загадку, неизвестную медицине. Копаясь в чужих снах и обдумывая поступки, венский доктор под сознанием своих пациентов обнаружил ещё кое-что, он даже не сразу понял, что именно. Прежде эту область медицины никто толком не изучал, врачу и посоветоваться было не с кем.

И что тут делать, как поступить, если ситуация образовалась критическая, положение сложилось безвыходное, а позади ветра голову не носят, выше лба очи не поднимешь, дальше меры конь не скачет. Поразмыслив, доктор Фрейд сообразил, что подсознание, которое он ненароком открыл, почти круглые сутки, но преимущественно ночью заметно влияет на весь организм и конкретно на его поведение.

Как ни крути, подсознание, шут его разберёт, проявляло себя преимущественно в неприличных снах, а кроме того, через описки, оговорки, опечатки и другие случайности. При необходимости проницательный человек мог распознать в них тайные желания, дурные наклонности и прочие секреты, которые все пытаются скрыть.

К общему удивлению, Фрейд не растерялся и совершил ни много, ни мало большое открытие. По сути дела, он на свой страх и риск открыл глаза медицинским врачам и больным пациентам. Вот и Колыванов давно уже проявлял неподдельный интерес к науке вообще и психоанализу в частности. Судя по выражению лица, жена нынче держалась строго казённым образом, то есть исключительно неподкупно. Голос, однако, натурально характеризовал неуравновешенное состояние психики.

С медицинской точки зрения, поведение женщины неопровержимо сигнализирует о невысказанных или даже о подавленных чувствах. Другими словами, жена, скорее всего, как бессознательно, так и неосознанно выдавала свою любовь к мужу. Впрочем, диагноз диагнозом, но кто бы что ни говорил, Вена, ёлки-моталки, России не указ. Австрия на редкость симпатичная страна, один Моцарт чего стоит, а Вена так и вовсе привлекательный город, на память сразу приходят венский вальс, венский стул, венские сосиски. Однако наши шофёры обойдутся без венозных подсказок.

В конце концов, живи находчивый доктор Фрейд даже не в городе Вена, а в населённом пункте с красивым и гордым названием Артерия, у нас своя голова на плечах, не говоря уже о том, что и без психоанализа дел по горло. Впрочем, изучив женскую психику, Колыванов самостоятельно додумался, что женщину нельзя лишать надежды. Прочь, как говорится, все сомнения и разногласия, перед разлукой любая женщина заслуживает утешитеьных слов. И если на то пошло, доброе слово и кошке приятно.