Владимир Гоник – Год семьи (страница 23)

Как бы то ни было, Колыванов, так или иначе, обладал бесценным опытом в задачах, которые не имели решения. Нынче и Тягин столкнулся с задачей, не подвластной его уму. Решить её он никак не мог, как задачу тысячелетия. Нам нет резона подозревать симуляцию и притворство, но узнав, что напарник отправится на ночлег домой, Тягин впал в столбняк и едва не рухнул. Время тянулось нескончаемо, шофёр хлопал глазами, стоял истуканом, тужился понять, напрягал мозг, извилины раскалились, но всё напрасно, всё напрасно, решение не давалось, и, наконец, он понял, что з,адачу ему не осилить, внятного ответа, сносного объяснения не найти.

Что поделать, существование наше состоит не только из удач, свершений, достижений и успехов, на жизненном пути встречаются и неудачи. Зря, что ли, по всей местности и на окружающей территории среди народа утвердилось мнение, будто жизнь прожить – не поле перейти и не мутовку облизать, жизнь прожить, что море вплавь пересечь. Но и то правда, несчастья бояться, счастья не видать.

Во власти тяжёлых, как жернова, дум Тягин рассеянно побрёл к парадному входу. Надо ли говорить, среди зловония и гнетущей атмосферы местного воздуха большие и нарядные, украшенные резьбой и бронзой двери мнились вратами рая.

Глава 8

По обыкновению звон будильника ударил в темноте внезапно, как ночной убийца. Да, будильник проявил себя как отпетый тать, как бессовестный правонарушитель – из-за угла, исподтишка, вероломным образом, в коварной манере, в предательском ключе. И что тут ерничать, что насмехаться и проявлять иронию, даже при скромной фантазии, при скудном воображении будильник вполне уподоблялся наёмному злодею, подстерегающему наивную жертву в темноте. Но и то правда, что спящий с чистой совестью человек безраздельно доверчив, бесхитростно простодушен и опасного умысла в свой адрес не подозревает, не предполагает, никоим образом не ждёт. Впрочем, для того и предназначен бдящий и несговорчивый страж, чтобы в урочный час бескомпромиссно подать сигнал тревоги – проснись, дружок, пора в дорогу.

Вопреки долгу и помыслам, забыв предназначение и предначертание, Колыванов, однако, не проснулся и не двинулся с места, несмотря на безжалостную силу звука. Лишь жена вскинулась заморочено, ужаленная звоном, как иглой. Верится с трудом, но Колыванов на самом деле он не откликался не только на будильник, но и на тревожное беспокойство, на беспокойную тревогу жены, на магнитное поле местности, на закон всемирного тяготения, на розу ветров и показания барометра, остался безучастным к внешним сигналам и проявлениям, которые, по мнению научных кругов, непрерывно и беспрепятственно поступают к нам с разных сторон.

По большому счёту, женщины, надо признаться, к постороннему влиянию заметно чувствительнее мужчин. В отличие от мужчин женщины более совершенные и восприимчивые создания, их переживания гораздо тоньше и ярче, а кроме того, окрашены в богатые тона и оттенки. Говоря проще, жене хватило первоначального сигнала, чтобы проснуться, зажечь лампу и любовно тронуть мужа:

– Вася, пора вставать.

Что тут скажешь, голос, всегда знакомый и узнаваемый, не произвёл, тем не менее, должного впечатления и решающего значения не возымел.

«Устал, кормилец», – догадливо сообразила, сообразительно догадалась благоверная, но присутствовали, к сожалению, присутствовали в сочувствии и досада, и недовольство, и обида, как всегда, когда мужчина не оправдывает надежд, на которые вправе рассчитывать близкая женщина. Другими словами, когда жена не получает причитающегося ей внимания.

«Где он так вымотался?» – задалась вопросом жена, не оставляя попыток оживить мужа. Неотложная реанимация, однако, не дала результатов, муж беспробудно спал или, попросту говоря, бестактно игнорировал жену, а если ещё проще, то недальновидно, неосмотрительно и опрометчиво избегал и как будто вовсе отсутствовал.

В то утро по неисповедимому стечению обстоятельств личные чаяния супруги невольно совпали с производственной необходимостью на транспорте. Неподвижный и бесчувственный, как бревно, Колыванов интереса не представлял ни дома, в супружеской постели, ни в гараже автобазы, ни в кабине автомобиля, от шофёра повсюду требовалось личное присутствие и живое участие – в натуральном виде, душой и телом, с ног до головы, собственной персоной.

Так или иначе, но, не откладывая в долгий ящик, то есть, не мешкая и не медля, жена ухватила на столе забытый с вечера чайник и резво, в один момент отсосала из носика воду, а потом – мать честная! – щедро и безжалостно прыснула в лицо мужу.

Какие сомнения, час от часу не легче, живём часом с квасом, порою с водою, а чай пить – не дрова рубить, можно и надорваться. Поступок жены расценим так и эдак: с одной стороны, необходимость, с другой – зверские замашки. К счастью, водные процедуры и побудки схожим образом случались редко и пока в привычку не вошли, обычаем не стали. Народ, между прочим, давно приметил: кто часто за шапку берётся, тот редко уходит, кто часто кадит, тот редко молится, кадилом машет и лики коптит. А ещё говорят, хоть святых выноси.

Разумеется, с гуманистических позиций и юридической точки зрения поступок жены можно охарактеризовать как бесчеловечный. Даже закоренелых преступников и матёрых злодеев холодной водой будят в исключительных случаях, крайне редко, права человека и мораль никто пока не отменял. Понятно, что на водные процедуры Василий отреагировал вполне предсказуемо: вздрогнул от неожиданности, испуганно распахнул глаза и смотрел ошарашенно, не понимая, где он, что стряслось, какие происшествия назрели.

– Что?! – только и смог произнести Колыванов, очумело всматриваясь в женское лицо.

– Ничего,– подчёркнуто сухо ответила жена, всем видом показывая, что не намерена удовлетворять досужее любопытство. – Пора вставать.

Замерев, Василий озабоченно терялся в догадках и пялился спросонья, молча задавался вопросом, откуда дождь, долго ли продлится, в чём причина осадков?

Не лишним будет напомнить и особо следует подчеркнуть, что, окаменев, Колыванов в неудобной позе сонно всматривался в сидящую на постели женщину. Если подходить трезво, выражение его лица и положение тела красноречиво свидетельствовали о полном неведении, недоумении, недомыслии. В сознании, похоже, концы не сходились с концами, мысли, похоже, разбежались, разлетелись по всем направлениям, окончательно и бесповоротно разошлись, расстались с действительностью, шофёр, похоже, утерял связь с реальностью, мучительно гадал и никак не брал в толк, кто объявился и предстал перед ним наяву.

Вообще, если внимательно глянуть окрест, среди мирного населения обнаружатся многочисленные диагнозы, симптомы и синдромы, не подвластные медицине. Вот и сейчас женские черты были Колыванову знакомы, но кому они принадлежат, шофёр не помнил.

Ах, казалось бы, что за откровенный, ни много, ни мало, дуализм! Среди простого народа дуализм слывёт вредным и опасным учением, в котором материалистическая идея тесно и неразрывно сочетается с идеалистической материей. В свете научной философии родоначальниками и основоположниками дуализма считаются известные учёные Кант и Декарт. Уважая их и отдавая им должное, Василий Колыванов, тем не менее, проявлял в своих оценках известную осторожность и присущую ему сдержанность, чтобы не сесть ненароком между двух стульев, не попасть нечаянно впросак.

Однако сдержанность сдержанностью, осторожность осторожностью, но для шофёра дуализм, с одной стороны, выражал позитивную двойственность, характерную для диалектики, а с другой, наглядно демонстрировал негативную раздвоенность, которая прозрачно намекает на отсутствие цельности.

Между тем, если не придираться, а смотреть сквозь пальцы, дуализм широко и довольно часто наблюдается в личной жизни. Колыванов, к примеру, твёрдо знал и помнил, что женщина приходится ему женой, в то же время шофёр напрочь запамятовал имя. Как Василий ни тужился, ни силился, ни старался, как ни напрягал кору головного мозга, вспомнить имя не удалось.

– Что смотришь, Василий, жену не узнаёшь? – придирчиво, с явной обидой и подозрением осведомилась женщина, как бы предъявив обвинение в сознательном и преднамеренном умысле.

– Почему? – неуверенно возразил Колыванов. – Узнаю.

– А по-моему, не узнаёшь, – настаивала жена в категоричной форме.

– Узнаю, – вяло отстаивал позиции шофёр, однако благоразумно избегал конкретных упоминаний – ошибёшься, не дай Бог, возникнут претензии, упрёки, подозрения, лишние умозаключения и конкретные выводы женского ума.

Впрочем, если начистоту, справедливость и юриспруденция требуют пусть и трудных, но чистосердечных признаний. Нет в жизни мужчины участи тяжелее, нет задачи труднее, цели благороднее, нежели после ночи опознать на рассвете любимую. Задача не из лёгких, а вспомнить спросонья родное имя и не ошибиться, не опростоволоситься, не обмишуриться, не дать промашки, не попасть впросак и вовсе подвиг.

Но пора, пора всем объявить, пора всех оповестить, пора народ предупредить, а население предостеречь от скороспелых выводов и преждевременных заблуждений: провал в памяти случился с Колывановым впервые в жизни. Имя жены Василий усвоил сразу, с первого брачного дня, с первой ночи и знал твёрдо, без обмолвок и оговорок, в памяти удерживал прочно, забывчивостью до сих пор не страдал. И все годы брака, разбуди его среди ночи, жену узнал бы с беглого взгляда, с первого предъявления, имя назвал бы, не задумываясь, и даже без подсказки.