Владимир Голубченко – Тайна ордена Еретиков (страница 47)

– Я не знаю.

– Как не знаешь? Ты сломя голову бросился за ней в пожар! – в голосе Питера вновь послышались нотки негодования.

– Я бросился за парнем, а уж зачем ему понадобился этот кусок серебра я не знаю. Не успел спросить, был слегка занят, – заканчивая последний шов ответил историк.

– Постой, постой! Весь сыр бор из-за какой-то серебряной тарелки? Я не ослышалась? – радуясь окончанию кошмарной процедуры переспросила София.

– Не тарелка, кубок, причем достаточно древний, – накладывая повязку, историк на миг остановился и взглянув на Питера спросил: – А где он сейчас кстати?

– Ну, старик был совсем плох, так что паренек попросил время что бы он мог набраться сил. В общем они в соседней комнате, ну и кубок с ними. Забрать? – слегка улыбнувшись, Питер потер кулак.

– Нет, думаю они скоро нам все расскажут, а сейчас пусть и правда переведет дух. Иначе ко всем имеющимся проблема у нас будет еще и труп. К тому же, не только им нужно перевести дух… – закончив с перевязкой, ответил Иван.

– Это прекрасная идей, – осматривая широкую полоску марлевой ткани, прикрывающую ранение, задумчиво процедила София и посмотрела на профессора, собиравшегося вынести поднос: – Но для начала нам следует решить, как быть дальше…

– О, мы уже все решили, – вместо профессора, поспешно ответил Питер: – Конечно если эта досадная царапинка не поубавила твои интерес к церковному «общаку»! – заканчивая фразу, вор испытующе взглянул на девушку и ее ответ не заставил себя ждать:

– Нет, не передумала, в конце концов у меня всегда есть козырь в рукаве, так что опасаться стоит не мне…

Даже историк сразу понял, что София имела ввиду ограбление в Зимбабве и не удержался от улыбки, но спустя мгновение быстро осекся, увидев осунувшееся и искаженное гневом лицо Питера, явно не разделявшего отношение своих собеседников к этому случаю. Это заметила и София, поэтому быстро отвернувшись от Беркли, устремила взор к профессору. Иван тоже предпочел переключиться на менее болезненную тему разговора:

– Прежде чем нас прервали…

– Да что уж там, прервали… Прежде чем нас чуть не сожгли!

– Перед самым пожаром, я рассказывал об одном из ранних писем Бартоломью Робертса к магистру, в котором пират указал, где именно спрятал сокровище. Точнее где спрятался сам, вместе с перехваченным грузом.

– Ты сказал в одном из ранних? – переспросила София.

– Ага, понимаете вся переписка была очень похожа на своеобразный обряд исповедования. Валлиец в красках описывал свои зверства, причем совершенные не только во времена пиратства и как я понимаю, в ответ магистр отпускал ему грехи, ну, также в письмах.

– Миленько! – усмехнулся Питер.

– Но чем дольше длилась переписка, тем больше росло недоверие пирата к магистру. Оно и не удивительно, он не знал на самом деле с кем говорит. В письмах заметно, как у Робертса развилась мания преследования, от того он перестал доверять магистру и в скорости прекратил переписку.

– Постой! Ты об этом ничего не говорил, – озадаченно сложив руки на груди вновь заговорил Беркли: – Ты собираешься отправить нас по следу параноидального шизофреника, боявшегося собственной тени?

– Это все что у нас есть… – устало понурив голову подтвердил Иван.

– Сгодится! – хлопнув по плечу историка, улыбнулся Питер: – И ты все еще не передумала? – вновь обращая взгляд к Софие.

– Нет! Вот только вы мне так и не сказали, что же дальше.

– А дальше, поездом мы возвращаемся во Францию. Постараемся больше не встречаться с вашими друзьями и летим к красному крестику на карте. Я как-то разжился небольшим самолетом, удачная партия в покер. Он правда уже давно прогнил: – запнувшись Питер махнул рукой куда-то в сторону и хмыкнув заговорчески продолжил: – Самолет, наверное, современник Лебелетье, но зато мы сможем без труда добраться до Габона, избегая бюрократических проволочек, что существенно усложнит задачу нашим преследователям.

– Габон? – недоумевая выпучила глаза воровка.

– Да, красный крестик, как выразился наш друг, – с готовностью стал разъяснять профессор: – Находится именно там, на западе Центральной Африки.

– А что на счет преследователей, они нас тут не найдут? – услышав, все, что ей было необходимо, София переключилась на самый волнующий вопрос.

– Найдут, если останемся дольше необходимого, так что советую закругляться с разговорами и вздремнуть. Остальные детали обсудим уже в поезде, – жёстко закончил разговор американец.

– Почему в поезде? На машине мы доберемся быстрее! – удивленно возразила София.

– Да, я тоже так думаю, ты так думаешь, держу пари, док тоже так думает и они, психи с базуками, думаю тоже так считают – выдержав многозначительную паузу, Питер взглянул в глаза Софии и спокойно добавил: – Поверь безопаснее будет полтора часа провести в поезде и затеряться в толпе туристов. Так нас точно не выследят. Повезет и мы больше не встретимся с этими говнюками! – с этими словами Беркли вскинул крепко зажатый кулак верх и замер. Южин и София, обескураженные подобным поведением подельника, непонимающим взором уставились на него, в ожидании продолжения. Столь же внезапно как началось это представление, Питер опустил руку:

– Простите я просто подумал, что сейчас самое время поднять боевой дух.

– Ладно, сделаем вид будто этого не было, – прикладывая все усилия, чтобы не разразиться хохотом заговорил профессор.

– Нет, ты серьезно? – внезапно воскликнула София, явно ненастроенная на снисхождение: – Это даже фраза не подходящая!

– А вот и подходящая! – Питер в один миг вновь приободрился: – Очень даже подходящая. И вообще, Вам то откуда знать? – выпучивая глаза Беркли обратил вопрос к обоим собеседникам.

– Нам откуда знать? Ты сделал свой воинственный жест, когда говорил о побеге. Обычно такую ерунду устраивают, когда говорят о желании наподдать! – Сквозь смех выпалила София.

– Так, знаете что, я вас слушать не собираюсь. Мотивационные пафосные речи, это моя фишка, моя по праву, моя как Американца, а ваша? – выпучив глаза Беркли уставился на профессора: – Водка, медведи, балалайка! Или может стена плача? – заканчивая фразу он взглянул на смеющуюся девушку.

– А вот это уже жуткий расизм! – не в силах дальше сдерживать приступ смеха парировал Иван.

– Ладно, достаточно, нам нужно отдохнуть… Всем нужно отдохнуть, – внезапно спокойный и в то же время жесткий голос вора, словно ледяным душем окатил подельников, в один миг заглушив смех.

– Он прав, – вставая со стула, вторил историк: – Уже и не знаю сколько я не спал, но не удивлюсь если в скорости старина Бартоломью сам явится мне на яву и покажет куда ехать… – вяло усмехнувшись промямлил Иван и двинулся в сторону выхода.

– София, закрой на всякий случай дверь. Не доверяю я этим двоим, – коротко через плечо бросил Питер и взглянув на профессора добавил: – Тебя тоже это касается!

Глядя вслед удаляющемуся Беркли, профессор наконец ощутил чувство спокойствия и безмятежность. То самое, незримое ощущение безопасности, о котором он уже почти забыл. То ли из-за насыщенной погони, то ли из-за чудовищного недосыпа, конечности профессора в одно мгновение стали ватными. С трудом нацелившись, он почти заставил двинуться себя в сторону отведенной ему спальни.

Медленно переставляя ноги, профессор бросил кроткий взгляд на дом, так «любезно», при помощью отмычки и ловких рук Питера, распахнувший двери и послуживший пристанищем для измученных беглецов. Это было более чем обычное жилище среднестатистической семьи, чудом покинувшей свой дом. Судя по разбросанным вещам, свидетельствовавших о спешке, жильцы отправились в отпуск, или просто куда-то выехали. Хмыкнув, Иван посочувствовал им, ведь когда отпуск закончится, ничего не подозревающие, они вернутся домой и обнаружат, что тут кто-то хозяйничал без них. Не самое радужное возвращение домой, но для побитых беглецов это совсем не имело значения.

Стены узкого коридора второго этажа, соединявшего все комнаты, были усеяны невообразимым количеством фотографий счастливой семейной жизни. Профессор старался не смотреть на них, где-то в глубине души он испытывал сильное угрызение совести за то, что стал непрошенным гостем их жилища. От того, смотреть в глаза хозяев, пусть даже на фотокарточке, считал сродни форменному кощунству. Второй этаж этого дома был полностью выделен под множество спален, тогда как первый представлял из себя гостиную, столовую и что-то похожее на домашний кинотеатр. Южину досталась миниатюрная комната подростка, ну по крайней мере, на это указывали множество постеров рок групп и видео игр, из-за которых рассмотреть саму стену было весьма затруднительно. Что впрочем сейчас для историка было более чем безразлично. Шумно выдохнув, он обессиленный рухнул на узкую кровать.

Окончательно перенапряженные мышцы, не привыкшие к запредельным нагрузкам, тотчас расслабились и обмякли. На мгновение Иван подумал, что перегруженный мозг попросту не даст уснуть, как это часто бывает в романах, но уже спустя секунду комната перед глазами поплыла и историк погрузился в глубокий, безмятежный сон.

Глава 58

Где-то в сердце старушки «Европы», Бельгия

18 сентября 2021 года, 5:40

За всю жизнь, на долю Южина еще никогда не выпадало столь ужасающего утреннего пробуждения. Громкий стук, пробивающийся сквозь тяжелую пелену сна раскатился звонким эхом по миниатюрной комнатке, чтобы в конечном счете остаться без ответа. Каждая мышца, прежде нывшая от усталости и требовавшая передышки, теперь отзывалась тупой болью. Окаменевшие конечности практически отказывались реагировать, хоть на какие-то попытки пошевелиться. Спустя мгновение более настойчивый стук вспорол сонную тишину, после которого, вновь ответа не последовало и только после третьего стука, отразившегося в мозгу профессора отвратительным эхом, ему все же удалось оторвать голову от подушки.