Владимир Филиппов – Русские богатыри (страница 40)
Вместе с братом Всеволодом и его ярославскими полками они вели три тысячи воинов, готовых к смерти и бессмертию. Василько буквально излучал безграничную уверенность в своих силах, и эта уверенность передавалась его бойцам.
Русские войска готовились перейти в наступление.
Покидая общий стан и выдвигаясь навстречу Ярославу, Василько уже ясно представлял расстановку сил.
Весело и в лад бьют копыта коней, взметывая снежные вихри, и проносятся мимо занесённые белою пылью снегов поля и утонувшие в сугробах, притихшие, попрятавшиеся деревни, кадящие из-под заваленных крыш тонкими седыми струями дыма. Пошла дистанция между противниками сокращаться.
Настроение было самое прекрасное. Ещё несколько дней, и русские рати, устремившись на неприятеля, погонят поганых обратно в свои далёкие степи. И тем, кому удастся вырваться живыми из русских пределов, будут денно и нощно благодарить своих неведомых нам богов за то, что им так повезло.
Так размышлял богатырь.
— Я не дам им выбросить меня из своего дома!
Он сам выдвигается на них. И он будет стоять насмерть.
Василько и Всеволод расквартировали своих воинов в районе Бежецка, в деревнях Божонки и Могилицы, где сходились дороги на Новгород, здесь ни Ярослава, ни Батыя пропустить не было возможности. Деревни были до отказа набиты ратными людьми, так что было даже немного тесновато.
Они ждали встречи. С кем? Сейчас молодым богатырям было всё равно. Они одинаково готовы встретить как друга, так и врага. Сил хватало.
Правда, встреча вышла совсем не так, как они на то рассчитывали.
В нескольких десятках километров от Василько на кошме сидел другой богатырь, или, точнее сказать, батыр, и размышлял о том же самом предмете, что и его русский собрат, но с противоположной точки зрения.
Батыра этого звали Бурундай, и был он темником монгольского хана Батыя. Его задачей было разбить Юрия Всеволодовича и принести его голову хану на серебряном блюде. С блюдом было проще, с головой всё обстояло значительно сложнее.
Дать приказ легко. Выполнить гораздо труднее. А выполнение подобного приказа больше напоминает самоубийство. Но в монгольской армии не имели привычки рассуждать и обсуждать приказы ханов или, уж боже сохрани, спорить с ними. Тем более что за спор, что за невыполнение наказание было одно — смерть, и никакие смягчающие обстоятельства рассмотру не подлежат. Да, если посмотреть со стороны, то и выбора у темника, как и у его хана, нет никакого. Не зря сам Батый без сна и отдыха мчался сейчас с послушными его воле всадниками, чтобы опередить киевского князя Ярослава Всеволодовича и не дать ему соединить свои войска с новгородскими.
Испугать до почечной колики Новгород, чтобы боялись из ворот нос показать, а потом встретиться один на один с яростной дружиной Ярослава, еще куда ни шло, а вот оказаться зажатым Ярославом под стенами Новгорода — совсем иное. Лучшее, чего можно ожидать в этой ситуации от киевского князя, — это то, что он просто утопит монгольского хана в одном из новгородских болот. А так глупо расставаться с жизнью Батыю совсем не хотелось.
Поэтому хан спешил. Но Торжок задержал его, и он опоздал. Теперь нужно было поворачивать коней и наблюдать, как справится со своей задачей Бурундай.
Преимущество Бурундая было лишь в одном, он твёрдо знал, что рассчитывать на чью-либо помощь он не может и нужно справляться со всеми трудностями собственными силами. Которых не так и мало. По крайней мере, так думает Батый, а значит, с этой точки зрения будет и спрос.
Вторым и, пожалуй, главным его преимуществом было то, что местонахождение главных сил Бурундая оставалось русским неизвестно, тогда как он знал всё о нахождении их полков. Сейчас расстановка сил напоминала шахматную партию, где весь исход решал один неосторожный ход. И вот Юрий, первым взявшись за фигуры, этот ход сделал. Назвать его ошибкой язык не повернётся, но для Бурундая эти действия русского князя стали единственным шансом на победу. И он решил идти ва-банк. Всё или ничего! Пан или пропал! Победа или смерть! Со щитом или на щите! Отступит, и его всё одно ждёт смерть, только уже не на поле боя, а жуткая, от рук ханского палача.
Бурундай принялся прикидывать, как ему избавиться и от князя Гюрги, и от ростовских полков. Кое-что он уже придумал! В таких делах самое важное — найти уязвимое место. И он, кажется, его нашёл!
— Сейчас или никогда, — пробормотал он.
У Бурундая созрел план. Ну конечно, как он сразу не сообразил! Замёрзшая река — идеальная дорога для его конницы, и выведет она его как раз между Божонками и Ситью. Оттуда, разделив русские войска, можно напасть на одних со спины, когда не ждут, а потом заняться ничего не подозревающим войском самого князя Юрия, пребывающего в депрессии. Одним словом, суть плана состояла в том, чтобы предпринять серию внезапных ударов, выбрав при этом направление, откуда эти удары меньше всего ждут.
Божонки — важнейший стратегический район. Стоит его захватить без шуму, как победа будет обеспечена.
Гениальное решение! Довольный собой, Бурундай прямо сиял. Великая вещь — тактическая смекалка. Настроение у тёмника было превосходное. Сейчас он ни перед чем не остановится.
Теперь, чтобы всё прошло успешно, нужно было позаботиться о том, чтобы до русских не дошла никакая тревожная информация.
«А вот времени у нас в обрез, — размышлял про себя темник. — Если хоть один из местных жителей по счастливой случайности доберётся до русского стана, проявив свой патриотизм, то пиши пропало. Тогда всё может сложиться иначе. И уже его самого русские зажмут в этих проклятых снегах. Так что времени терять нельзя! Надо направить удар на ключевые объекты, развить инициативу. Главная особенность этой операции в непредсказуемости наших передвижений. Противник даже не догадывается, где мы появимся в следующий момент. Кто не рискует, тот не пьёт кумысу! А он дурака не сваляет! Главное, не дать врагу опомниться! Надо спешить!»
— Седлайте коней! — крикнул он сотнику, ожидавшему приказа.
— Может, пора отдохнуть? — попробовал увещевать Бурундая сотник всем видом своим показывая, что вообще считает это передвижение вредной затеей. — Люди устали, им нужен отдых. — В его голосе прозвучала неприкрытая усталость.
— Да ты чем думаешь, головой ли? — разозлился Бурундай.
— Кто отдыхает меньше, тот и запрягает того, кто отдыхает больше! Не дожидайся, пока русские запрягут нас. Тогда сено будешь есть ты, а не твой скакун.
И тотчас темник послал своих нукеров резать всех подряд, кто попадётся им по дороге, чтобы никто не смог пробраться в русский стан и предупредить о том, что приближается гроза.
К нему наконец пришла уверенность успеха. Он даже улыбнулся, а улыбка Бурундая никогда ещё ничего хорошего не сулила.
Предвидеть грядущего не может никто, вот и Василько не мог предвидеть неприятных последствий, что вытекали из раздумий темника, его мысли были направлены в более радужном направлении.
Василько мечтал, когда он вернётся с войны победителем, в чём он ни на секунду не сомневался, провести по главной улице Ростова пленных монголов, чтобы горожане, из домов своих повыскакивавшие на диво это поглядеть, увидели воочию, что не зря их князь в поход собирался, не зря на страшного врага дружину водил. Пусть посмотрят, пусть поглазеют без опаски на тех, кто недавно напугал их до смерти. Сам бы он с дружиной ехал сзади, показывая всю мощь и красоту русского оружия, перед которым никому не устоять, ни мордве, ни немцу, ни монголу.
Пока Василько мечтал, враг подбирался всё ближе.
Свой тыл молодые князья считали безопасным и не проверяли, тогда как на западное направление в разведку ежедневно высылались конные разъезды, которые тщательно выискивали врага или друга. Навстречу мог попасться и Ярослав.
Недооценили они Бурундая. Но что делать, даже богов иногда застигают врасплох.
Беда всегда приходит не с той стороны, с которой её ждут. Так вышло и в этот раз.
Под сенью соснового леса, осадившего своими тёплыми острыми вершинами зимний туман, в унылых утренних мартовских сумерках, в которых всё сгущалось и плыло, неторопливо приближались монголы к русскому стану.
Главной задачей темника было не потревожить спящих русских раньше времени и надеяться, что уставшие от ночной вахты, кутающиеся в свои плотные плащи дозорные окунулись в сладкую дрёму. Вряд ли они будут пристально оглядывать дорогу под самое утро, да ещё себе в тыл, откуда и угрозы не ждёшь. Боясь выдать себя неосторожным звуком, мягко подкрадывался вражина, и только тяжёлые чёрные птицы, просыпаясь по своей природной тревожности от любого шороха, могли его увидеть, но донести тревогу до отдыхающих ростовских витязей не могли.
Единственное, чего не учёл коварный Бурундай, это того, что русские стояли не единым войском и накрыть оба отряда разом никак не выходило.
Хотя, скорее всего, монголы были об этом осведомлены, но по сложившейся традиции предпочитали бить врага по частям. Надеясь, что когда одна часть войска будет вдрызг разбита, вторая предпочтёт ретироваться без боя, спасая свои жизни. А бить бегущих всегда легче.
Они просто не знали русских богатырей, для них бросать брата в беде было не принято!
Так вышло, что первый удар на себя приняла ярославская дружина Всеволода.