Владимир Филиппов – Русские богатыри (страница 42)
Как же хотелось татарам, чтоб такой великолепный богатырь, как Василько, обладавший огромным авторитетом среди своих соотечественников, принял их обычаи и воевал вместе с ними. Разводить политесы было некогда, и Батый перешёл сразу к сути дела, чего тянуть.
Два толмача, до того находившиеся за спиной Батыя, придвинулись ближе.
— Переходи в мой стан, коназ! Будь мне другом, и я буду другом тебе! Возьми себе жену татарку! Какую хочешь возьми! Таких у тебя нету! Роди детей от татарской жены! Будешь одним из первых витязей у меня! Будешь снова править в своём Ростове! В противном случае примешь ты смерть лютую за всех моих людей, что ты положил!
То, что ситуация была безнадежна и помощи ему ждать неоткуда, Василько знал с той самой минуты, когда арканная петля повалила его на снег. Он уже приготовился к смерти и пощады от врага не ждал.
Богатырь живёт недолго, а честь и бесчестье — века. Да и любому смерду на Руси честь, почитай, дороже добра! Ну получит он жизнь из рук хана, ну сохранит за собой Ростов, зато от его доброго имени не останется и следа. Если только он перейдёт в стан врага, перестанет быть мужчиной.
— Зазорно мне, богатырю русскому, склонить свою голову перед нечестивыми. Убейте меня, я за жизнь не цепляюсь, это не самое дорогое, что у человека есть!
— А что же есть дороже?
Монгольский хан сузил глаза и злобно уставился на русского князя, в них появился недобрый блеск.
— Честь! — Василько взглянул на повелителя степи. — Я давал клятву защищать свой народ, а у мужчин слово и дело не расходятся.
— Ты умрёшь страшно, — проговорил хан отчётливо. — А город твой мы сотрём с лица земли, потому что защищать его будет некому.
— Упаритесь! Вы с одним богатырём еле справились, а с Ярославом придут сотни.
Толмачи переглянулись, и один что-то коротко сказал другому на своем языке.
— Ты похваляешься, что можешь сделать всё. А вас уже не так много и осталось. Вам не потянуть. Самим бы ноги унести, так что не пугай. А жизнью моей ты волен распоряжаться, как хочешь!
Толмач, сидевший от хана по правую руку, испуганно повел глазом, но перевёл. Задрожал Батый, слушая этот благородный ответ, и вновь вспыхнула в нём ярость и обида. Не привык хан, чтобы пленники так с повелителем Вселенной разговаривали.
— Мечтаешь о том, чтобы уничтожить меня? — сказал он, с трудом скрывая душившую его ярость. — Так знай, ты будешь молить о смерти, но мы не дадим тебе умереть легко.
Ничего ему Василько на это не ответил, стоял себе спокойно.
— Ну что же, это твой выбор. Принимай его, — сказал хан и сделал знак палачу, в упор глядевшему на Василько круглыми желтоватыми глазами, страшными тем, что они ничего не выражали.
Тот вразвалку на своих кривых ногах обошел вокруг богатыря и изо всей силы ударил Василько пропахшим лошадью кулаком в лицо. Витязь гневно посмотрел на него, из носу потекла тонкой струйкой кровь. Палач неосторожно приблизился к пленнику, надеясь увидеть в глазах его испуг, но увидел лишь ярость. Злые глаза богатыря блеснули под ресницами, помедлив немного, он поглядел на палача и, разлепив спекшиеся губы, будто выплюнул:
— Пес!
Руки богатыря были связаны, и единственное, что он мог сделать, это плюнуть обидчику в харю.
— Неуж и вправду не боится? — удивился Батый. — Или злоба ослепила?
В этот момент Василько, извернувшись в руках нукеров, крепко державших его, ударил палача головой в лицо.
Палач от неожиданности что-то тоненько взвизгнул не по-русски и изо всех сил ударил в ответ богатыря сапогом в живот.
Тут налетели другие, повалили богатыря на землю, пинали его ногами.
Палач норовил ударить побольнее. Сам он все еще хлюпал и отхаркивался кровью, сплёвывая крошево зубов.
Как говорит Лаврентьевская летопись: «
Сутки с перерывами пытали богатыря, и сам он потерял всякое ощущение времени. Тело становилось все менее чувствительным к боли, а монголы старались высечь из него новую искру страдания.
Василько видел, что люди эти давно уже перестали быть людьми, и не могли они простить русскому витязю, что он был единственным человек среди них: гордым, честным, готовым сражаться за красоту этого мира для себя и для всех людей. А главное то, что он и сейчас был сильнее их. И это бесило!
Василько знал, что ему больше не жить на свете. Единственное, чего он боялся, так это того, что его соратники в решающий час расплаты не будут беспощадны к этим степным выродкам, что сердца их могут растопиться жалостью, и тогда они, эти выродки, снова их обманут и задавят все живое на Русской земле. А еще он думал о том, что будет с детьми, когда его убьют, и жалел жену.
Стойко держался Василько, терпеливо снося выпавшие на его долю муки, не было на свете таких сил, чтобы заставили его умолять о пощаде. А такое поведение заслуживает уважения всегда как у друзей, так и среди врагов.
— Не сломить вам русских богатырей! — торжествующе прохрипел Василько, и лицо его растянулось в страшной улыбке. — Скоро задавят вас всех! Дьяволы узкоглазые!
Когда измученные палачи пришли к Батыю за указаниями, что делать с отважным богатырём, какой предать жуткой смерти, тот выслушал их и мрачно молвил:
— Он хотел умереть как мужчина, так зачем отказывать настоящему мужчине в его желании. — И отпуская их, жестом повелел: — Пусть умрёт как воин.
Умели русские богатыри принимать смерть достойно. Не посрамив. Так что даже их злейшие враги уважали их и после смерти.
А что сказано об этом случае в документах?
Немного. «
Там и было тело Василько найдено сыном священника и привезено в Ростов. Что это за лес и где он находится, так до сих пор и неясно. Супруга князя, дети и весь честной ростовский народ встретили с горьким плачем тело любимого князя и погребли его под сводами соборной церкви. Летописец записал увиденное им так: «
С горькими слезами погребли ростовцы своего князя. Осиротели!
Жена Василька — княгиня Мария Михайловна после убиения мужа татарами основала в память супруга в километре от Ростова Спасский на Песках Княгинин женский монастырь, в котором сама и была погребена в 1271 году. А храм стоял как напоминание местным жителям о доблестном защитнике Отчизны, о том, что такие мужчины бывают не только в легендах.
Это факты. А кроме фактов, есть и легенды. Одна из них, которую до сих пор можно услышать в Ростове Великом, если сам повезёт, говорит о том, что несломленного пытками русского богатыря удалось привезти в Ростов ещё живым. Монголы выкололи ему глаза, нанесли множественные увечья и раны, сильно кровоточащие, но могучий организм не сдался, терпел, и умер Василько только в стенах родного дома. В Ростове. Как и положено богатырю.
Самого героя похоронили со всеми полагающимися почестями в Успенском соборе под спудом, какая честь даётся не каждому. А в церкви Входа в Иерусалим, что расположена в звоннице Успенского собора, можно и сейчас увидеть икону с изображением князя Василько, почитаемого как местного святого.
Так что жива память о герое в русском народе, жива!
В итоге ростовский богатырь получил то, к чему так стремился, — бессмертие!
Выдержки из летописей и работ известных историков
«Въ 1212 году, Маія 23, были постриги у Константина Всеволодовича сыновьямъ его, Васильку и Всеволоду»
«1218 год. Великій Князь Константинъ — изнуренный, можетъ быть, недугами — довольствовался сожалѣніемъ о несчастныхъ; строилъ церкви, раздавалъ милостыню и съ восторгомъ лобызалъ святыя мощи, привозимыя къ нему изъ Греціи. Не задолго до кончины своей онъ послалъ старшаго сына, именемъ Василька, княжить въ Ростовъ, а другаго, Всеволода, въ Ярославль, приказавъ имъ жить согласно, быть во нравахъ подобными ему, благотворить сиротамъ, вдовицамъ»
«1219 год. Князь великий Юрий послал брата своего Святослава со всеми войсками на болгар, а Ярослав переславльский послал воеводу своего, а также и Василько Константинович послал воеводу со всеми ростовцами и устюжанами, князь Давид муромский послал сына Святослава, а Юрий сына Олега. И съехались все на Волге на устье Оки, и пошли вниз в насадах и ладьях»
«Святослав, сжегши град и взяв имение многое и пленников, возвратился и пошел вверх по Волге, имея у себя весьма много раненых.
И Святослав, миновав болгарские насады, остановился на устье Камы. Тут пришел воевода Васильков Воислав Добрынич с ростовским войском и множество полона привел, который шел по Каме и многие города болгарские разорил и попленил»
«Князь великий Юрий, желая болгар более покорить, стал сам собираться, чтобы весной с большими войсками идти. Но болгары, уведав о том, прислали послов с просьбою о мире. Только князь Юрий им отказал, требуя от них каждогодней дани, чего болгары никак учинить не хотели. И так, отпустив послов, зимою стал собираться и послал в Ростов к племяннику своему Васильку, чтоб он с войсками сам пришел в Городец, как только лед вскроется, а сам пошел на Оку. Тогда пришли к нему другие послы болгарские. Но Юрий и тех отпустил, не учинив мира, потому что оные были не от Великого града. Василько, придя в насадах со всем своим войском, остановился у Городца и к стрыю Юрию прислал с известием. И по оному Юрий сам пошел в Городец к Васильку. Тогда пришли третий раз послы от болгар из Великого града со многими дарами и преизящными вещами. Князь же Юрий, послушав просьбы их, учинил с ними мир на прежних договорах, каковы учинены были при отце его. И взяв от них клятву, послал к болгарам своих послов привести князей их к клятве, а сам возвратился во Владимир»