Владимир Филиппов – Русские богатыри (страница 21)

В другой раз все началось с похода довольно большого отряда крестоносцев на эстов. Поход был удачный. Меченосцы, разграбив всю окрестную область, собрав большую добычу, подожгли все окрестные селения — «осеки», как называют их сами эсты. Довольные результатом, они согнали в одно огромное стадо пленных и скот и двинулись с богатой добычей в столицу. Основную массу среди пленников составляли женщины, малые дети. Этот живой товар защитники церкви вели в Ригу. Пленных там обычно продавали за хорошие деньги. Как говорится, «чем больше радость у христиан, тем сильнее печаль и смущение в массе язычников».

Эсты, сами не рискуя напасть на немцев и отбить несчастных, угоняемых в неволю, тут же отправили в русскую крепость гонцов с призывом о помощи, а заодно и маршрутом, по которому должен был двигаться отряд обидевших их меченосцев. Услыхав об этом, князь Вячко решил освободить пленных и выступил с дружиной вслед за врагами. Наведение справедливости начинается с любой малости.

Комтур Теодорих, что вёл отряд, приказал наконец устроить привал. Сделал он это не ради рыцарей, которые ехали на конях, а ради пленённых женщин с детьми, идущих пешком, некоторые из которых уже просто падали от нечеловеческой усталости. Если вам кажется, что комтур проявил к ним жалость, то не обманывайте себя, брат-рыцарь, служащий неустанно интересам Девы Марии, жалел не их, он жалел товар, которым они были, и деньги, которые он мог потерять.

Комтур Теодорих был одет в кольчугу с длинными рукавами и капюшоном, прикрывающим голову, которую венчал стальной шлем с отверстиями для глаз и с дырочками для дыхания, больше похожий на ведро, чем на головной убор. И вот это самое «ведро» комтур уже давно мечтал снять, только ждал подходящее для этого случая место и время.

Наконец попалось удобное место для лагеря. Небольшой лесок расходился широким зеленым лугом, через который протекал чистый звонкий ручей. Можно было и воды набрать, и заготовить дрова для костров.

В этот час самый час, когда меченосцы располагались на ночлег, моля Деву Марию о том, чтобы без приключений добраться до дому, в Юрьеве князь Вячко садился на своего боевого чёрного как смоль коня. Дело предстояло нелёгкое, и князь был облачён подобающим случаю образом. В левой руке он держал ярко-красный миндалевидный, со срезанным верхом щит, на котором был изображен святой Георгий. В правой руке сжимал копье.

Вячко повел своих воев с большой осторожностью и аккуратностью. Шли они скоро, одними лишь им ведомыми тропами, что буквально продирались то сквозь еловую, то осиновую чащобу. Догнали быстро.

Ничего не подозревающий пилигрим сидел у затухающего под утро костра, как вдруг просвистела стрела и острым жалом впилась ему в грудь. Он закачался и упал лицом в траву.

— Засада! — успел крикнуть его напарник и схватился за меч, но достать его из ножен не успел. Вторая стрела вонзилась ему между лопаток.

Когда «Братья Христова воинства» увидели, что их настигли и атакуют, а главное кто, они в ужасе закричали, но деваться уже было некуда, и католики все вместе ринулись навстречу христианам, надеясь на своё численное превосходство. Но только вот ни криком, ни числом им было Вячко не напугать. В рукопашной схватке тренированные гридни Вячко спокойно взяли бы верх над любым, даже численно превосходящим противником.

Подняв княжеское знамя, гридни из Юрьева ударили по врагу, убивая с быстротой и жестокостью направо и налево. Вячко был, как всегда, впереди, на лихом коне, показывая своим воям пример. Первого меченосца он попросту снёс ударом копья, повалив его на землю вместе с лошадью. Рыцарь уже больше не поднялся, но и копьё не выдержало. Отбросив в сторону не нужные больше обломки и продолжая двигаться дальше, Вячко потянул из ножен меч. Он ловко уклонился от удара наскочившего на него с боку тевтона, чей меч глухо просвистел в трёх пальцах от головы, и ударил в ответ. Лезвие столкнулось с лезвием, искры посыпались дождем. «Вот те раз», — промелькнуло в голове. Однако второй удар не встретил сопротивления и рассёк зазевавшемуся тевтону ключицу. «Вот тебе и два», — закончил свой счёт князь, видя, как немец валится кулём со своего коня.

— Хороший крыжак — мёртвый крыжак, — подвёл он окончательную черту, оглядывая, что происходит вокруг.

Меченосцы сражались недолго и в конце концов повернули тыл и оказались столь же быстры в бегстве, что и местные зайцы. Одни бежали в лес, другие понеслись сломя голову по дороге, бросив пленников и забыв про добычу. Вячко со своими людьми преследовали их ещё долго и многих перебили, правда, не всех, нескольким счастливцам удалось спастись бегством и по возвращении в Ригу сообщить, что произошло. Русские же воины, насытившись погоней, вернулись к месту боя и освободили от пут женщин и малых детей, вернув всем пленным свободу.

Сейчас можно было расслабиться. Вячко снял с головы шлем и бросил его на землю, встряхнул слипшимися волосами, затем сорвал пучок травы, тщательно вытер ею меч и одним движением загнал оружие в ножны. Смоляно-черный, как и положено коню дьявола, жеребец стоял рядом и сердито грыз удила, нервно перебирал ногами. Вячко погладил его, успокаивая, по длинной черной гриве.

— Будут знать псоголовые, как ходить за чужим медом, — смеясь, сказал князь.

Теперь можно и домой! С чувством выполненного долга!

И снова звенело стремя, скрипело седло, мягко билась о колено седельная сума, и ветер холодил былую рану. Герои возвращались домой. Под алыми плащами у воинов поблескивали кольчуги. На красных щитах, на железных нагрудниках, наручах, мечах и боевых секирах горело солнце.

Дерзость русского князя не знала пределов. Видимо, ощущение своей силы и безнаказанности в поступках за последние несколько месяцев раздвинуло для него границы нормы и реальности. Дошло до того, что Вячко оказался со своим отрядом под стенами самой Риги и захватил скот, пасущийся на городских пастбищах. Народу в тот момент в городе оказалось немного, и они страшились выйти из города, боясь нарваться на засаду, расставленную русским князем в окружавших город лесах. Однако человек пятьдесят достойных горожан, объединившись с рыцарями, ещё совсем недавно прибывшими нести свет веры и нетленный крест господний, а потому ещё не ведавшими страха, решили рискнуть и отбить скот. Они догнали уходящий отряд и напали на него с криком:

— С нами Бог и святая Дева Мария!

Завязалась схватка, в которой крестоносцам не удалось ни победить, ни вернуть скот домой. Униженные и израненные, недосчитавшись многих из тех, кто вышел из города, почти без сил, они вернулись в Ригу. Для Вячко и его людей всё оказалось ещё удачнее, чем было задумано. Теперь кроме скота к добыче добавились кони и оружие.

Oderint dum metuant. Пусть ненавидят, лишь бы боялись. Любимое изречение одиозного римского императора Калигулы тут бы пришлось весьма кстати.

Такое простить было нельзя, и крестоносцы попробовали сами напугать князя, перейдя в атаку довольно большими силами. Но и это не помогло.

Несколько раз крестоносцы осаждали Юрьев, но безуспешно.

Этот замок, который немцы на свой манер называли Дерпт, а русские звали — Юрьев, находился почти посередине между двух великих пресноводных озёр, Чудского и Выртсъярви, в том самом месте, где некогда было языческое городище эстов. Он живописно торчал над обрывистым склоном холма, упираясь своей вершиной прямо в небо. Весь каменный, замкнутый, потемневший от столетних дождей, холодный и вызывающий… Он был крепче всех, вместе взятых, замков Эстонии и прекрасно укреплён, чтобы пытаться взять его простым штурмом в лоб. Высокие стены выглядели весьма негостеприимно, но люди, которые там живут, были стократ негостеприимнее и опаснее.

— Грязная свинья! Проклятый язычник! Русский дьявол! Пёс приблудный! — в припадке бешеной ярости ругали крестоносцы Вячеслава Борисовича. Они даже прозвали между собой Вячко бешеным королем, но это было пока единственное, на что они были способны. Братья-священники в едином порыве с братьями Христова воинства обещали обрушить на голову русского князя такие кары, что даже не изобретённая ещё к этому времени гильотина была бы просто актом милосердия.

Одними ругательствами дело, конечно, не обходилось. Проклятие — оружие сильное, особенно когда к нему прибегают слуги церкви, но не всегда действенное. Поэтому тевтоны старались подстеречь его где-нибудь в укромном месте и даже несколько раз подсылали убийц. Но обошлось. Тогда за его голову была обещана хорошая награда. Но желающих получить её среди местных не нашлось. Мало того, вместо желаемого эффекта результат был достигнут крайне противоположный. Оценка его головы в денежном эквиваленте привела князя в бешенство, и он начал действовать с удвоенной энергией.

Быстро осознав, что даже награда не дала результат, крестоносцы в очередной раз задумались над тем, что предпринять дальше.

Дело шло к большой войне. И тут меченосцам вновь приходит на помощь случай.

В 1223 году князь Ярослав Всеволодович покидает Новгород, возвращаясь в Переяславль. Как новгородцы ни уговаривали его остаться, но Ярослав был непреклонен, и тому была причина.

Если кто не помнит, то 1223 год — это год траура. Год битвы на реке Калке. После полного разгрома русского войска монгольскими туменами и гибели множества князей на Руси начинается передел земель. Старшему брату Ярослава, владимирскому князю Юрию Всеволодовичу, нужен под рукой один из самых умелых ратоборцев, оставшихся в живых на Руси. Чтобы и своего не лишиться, и кое-что плохо лежащее под себя подтянуть. Он срочно призывает брата к себе.