Владимир Филиппов – Русские богатыри (страница 23)
Начало было нехорошее, и в головы пилигримов стали всё чаще приходить мысли о том, как бы не закончилось ещё хуже.
Система дала сбой. Оказалось, что и один в поле воин, если он такой, как Вячко. Немцам было не понять причин его упрямства, только затылки скребли. И какой в этом геройстве смысл? Выпускаем, так выходи, и жизнь и честь сохранишь… Если получится. Но упрямый русский стоял на своём, видимо всё ещё надеясь на помощь со стороны новгородцев.
Так прошло две недели. Результат по-прежнему был нулевым. Единственное, чего магистру удалось добиться, так это того, что осаждавшие утомились не меньше осаждённых. А подводя баланс, это сложно засчитать себе за плюс.
В лагере меченосцев зрели проблемы. Две недели ещё ладно, ещё куда ни шло. На многие крепости и поселения уходило столько времени, укладываясь в режим. Но больше. Горожане и купцы, уже забыв о том, что Вячко их наипервейший враг, мечтали отправиться домой. Дома копились дела, которые кроме них никто делать не будет, и убытки, в случае чего, никто не покроет. Тут уже своё, близкое к телу начинает вступать в противоречие с общественным, призывая искать изъяны в действиях руководства и неприкрыто роптать и сетовать. Ливы и лэтты тоже надеялись быстрее покинуть лагерь. Надо было собирать урожай, а большинство крепких и боеспособных мужчин долбило мечами по щитам под Юрьевом. А если, пользуясь их долгим отсутствием, кто-то из недружелюбных соседей заглянет на огонёк? Даже пилигримы впали в уныние. Унылое завывание ветра и нарастающий шум осенних дождей всё чаще напоминали им, что ничего хорошего может уже и не случиться. Ещё немного и погода разгуляется так, что придётся сворачивать поход. И подвиг свой им здесь уже не совершить.
Только «Братья Христова воинства» не теряли надежды, их пока удерживала привычная орденская дисциплина.
Немцам совсем не хотелось затягивать осаду, они опасались не только ухудшения погоды, но и новгородских полков, которые были для них куда опаснее любой погоды. А если задержаться под стенами негостеприимного Юрьева надолго, то они рано или поздно придут, положив конец их стараниям и прокладывая путь их унижению. Перспектива не из весёлых.
Страх перед этими полками был настолько велик, что при первом же известии о приближении русского войска крестоносцы заметались по лагерю, дыша учащённо и шумно. Ливы и лэтты возбуждённо галдели, хватались за оружие, орали друг на друга и были совершенно чужды всякой дисциплине, пыхтя и отдуваясь, они густой толпой валили в строй. Магистр трясся на грани удара. Собравшись воедино, войска тут же отошли от замка и, в ожидании врага, выстроились в боевой порядок под проливным дождём на раскисшем от стоячей воды соседнем поле. А с неба, будто бы нарочно, холодная вода льёт как из ведра, стараясь смыть с белых плащей красные кресты, и укрыться от неё негде. Погодка выдалась как специально чёрт послал. А они стояли, терпели и ждали. Так простояли они почти сутки, до тех самых пор, пока не осознали, что слух оказался ложным. Сырые, голодные, злые и раздражённые, одним словом, обманутые они вернулись в свой лагерь.
Кстати, а что же в это время делали новгородцы, которых ждали под стенами Юрьева? Вместо того чтобы собрать войска и спешить на помощь осажденному Юрьеву, новгородцы занимались любимым делом, предавались прениям. Вот как это описано в труде В.Н. Татищева: «
Но вернёмся к Юрьеву. Через месяц мучений меченосцы вынуждены были признать, что они в своей осаде не продвинулись ни на грамм. Успех по-прежнему далёк, как и в самом начале.
Когда сделать ничего нельзя и все приложенные усилия напрасны, нужно договариваться, хоть это и унизительно. Вновь отправили парламентёров.
Из лагеря меченосцев вышла небольшая группа безоружных людей в белых плащах. Приближаясь к воротам замка, они начали размахивать белой тряпкой и орать, привлекая к себе внимание:
— Русские, не стреляйте, мы парламентёры с предложением. Гарантируем свободу и возвращение домой.
Из-за стен хохочут в ответ и кричат, что нефиг им здесь ловить. Голос не надрывайте, только ангину схватите, и разбавляют все эти советы ругательствами, из которых некоторые за время своего нахождения в Прибалтике они уже научились понимать.
Но переговорщики проявили настойчивость.
Послать послов дело нехитрое, но раз так упрямо хотят поговорить, то отчего же и нет. Выслушать, даже врага, завсегда можно.
В этот раз пришли немцы немолодые, с сединой в редких волосах, через которую просвечивала розовая кожа черепов, больше похожие на монахов, чем на воинов. Проявляя угодливую любезность, они долго, нудно и утомительно рассуждали об обоюдной пользе заключения мира. Изъяснялись послы витиевато, то и дело теряя основную нить своего повествования, больше нажимая на библейские истины и то, что лучшего исхода для русского князя они даже представить себе не могут.
— Мы призываем вас подумать, — униженно потея, бубнили они. — Это вас нечистая сила вводит в искушение!
В который раз слушая все эти бредни, князь сердито нахмурился, сверкнул в сторону крестоносцев голубыми глазами из-под лохматых бровей. Он всегда хмурил брови, если был недоволен.
К продолжению беседы он уже утерял всякий интерес, Вячко приходилось сдерживаться, чтобы не рассмеяться им в лицо в ответ на все их предложения. А предложения, которые немцы сделали Вячко, были таковы: они открывают проход, а князь со своими людьми, сложив перед этим оружие, беспрепятственно покидает город.
— Мы гарантируем, — заверили они, — честное благородное слово.
Насчёт честного слова можно было и задуматься. Проходили. Слышали уже эти слова и знаем им цену.
— Я вас выслушал, а теперь я буду говорить, — провозгласил князь. — Мы независимое государство! Вам нас не напугать, а потому подавитесь своим предложением. Валите отседова подобру-поздорову, — закончил князь, стараясь спокойной серьёзностью тона компенсировать недипломатичность выражений.
— Так что же всё-таки нам передать магистру?
— Пусть идёт в ж… — сказал в ответ Вячко, облёкая в грубость свою короткую, как выстрел, мысль.
Дружина одобрительно загоготала. Разговор приобрёл неожиданный оборот. Князь приосанился с видом победителя, давая понять, что этим всё сказано. Послы растерялись и покраснели под цвет крестов на их плащах.
Князь сплюнул с презрением.
Послы, дрогнув кислыми лицами, продолжали увещевать несговорчивого ратоборца. Они очень старались держаться на высоте приличий. Но князь показал, что все, что хотел, он сказал, и разговор на этом окончен.
Уходили послы медленно, словно всё ещё надеясь, что их остановят и вернут.
После такого казуса тевтоны будто осознали, что медлить больше нельзя. Оставалось одно. Лезть упорно на стену, не считаясь с количеством жертв, не замечая препятствий, и схватываться врукопашную. Двинули они опять всей массой. Русские лучники рассыпались, готовые бить на поражение, их зоркие глаза замечали всё, что шевелится. Жертв среди и в среде нападавших становилось всё больше. Но в этот раз штурм не прекратился и длился много дней. Решимости довести дело до логического конца и взять город во что бы то ни стало хватало и у крестоносцев. Но Вячко проявлял недюжинное упорство. Он до сих пор надеялся, что новгородцы придут к нему на помощь, и упрямо отказывался покинуть замок. К тому же он был наслышан о том, что крестоносцы делают с попавшими в плен русскими воинами. Проверять на себе истинность этой информации у него не было ни малейшего желания. Уж лучше погибнуть славной смертью, как и положено воину, с мечом в руке. И немцев раз за разом сбрасывали со стены вниз. Русская доблесть оказалась крепче немецкого упорства.
Любая, даже самая яростная ярость когда-то иссякает. Особенно когда затраченные усилия не дают нужный результат. Биться бараном об стену мало кому нравится. А чувствовать себя при этом бараном ещё меньше. Так и напор немцев издох. В лагере меченосцев все ходили не только измученные, но и злые. Всё делалось на нервах. Неопределённость выматывала. Обозлённые, измученные борьбой, они уже готовы были бросить всё и уйти восвояси. Только тевтонская гордыня не давала им уступить просто так, и они предприняли последнюю попытку чего-то достичь.
Началось всё, как обычно, с переговоров, но в этот раз они принесли совершенно неожиданный результат.
В который уже раз протоптанной дорогой в Юрьев отправились послы. Шли они туда без малейшей надежды на успех, токмо волею отправившего их в логово зверя начальства. Однако очередной стандартный набор угроз, сделанных от бессилия в сочетании с предложением покинуть крепость добровольно и убираться к себе на Русь, вдруг был воспринят русским князем благосклонно.
Хрен с ними. Они согласны. Уговорили. Но только при условии… А условия, пусть они и невелики, я перечислять не буду, а воспользуюсь ещё одной выдержкой из «Истории» В.Н. Татищева.