Владимир Федоров – Дорога теней. Центр (страница 3)

врррум… Глухой, протяжный звук. Где-то далеко, по левую руку, за зданиями, взревел мотор машины. Я сразу замер. Присел, прижавшись к стене, напряжённо слушая. Двигатель работал неровно, будто старый дизель – то затихал, то срывался в натужный рывок. Не гул колонны – одиночка. Кто-то ехал… медленно, осторожно. Живые. Может, просто местные? Или все же противник обошел нас? А может, ещё хуже – те, кто шатается по окраинам в поисках наживы. Кто не задаёт вопросов, а сначала бьёт. Я подождал. Через пару минут шум стих. Ни следов, ни пыли. Только лёгкое эхо в висках. Выпрямился, пошёл дальше – настороженный, как зверь. Автомат крепко прижат к груди, глаза сканируют каждый подъезд, каждый чердак, каждое окно. У дома с обвалившимся балконом кто-то мелом на стене написал: «Тут никого. Все ушли.» Но следы на земле – совсем свежие.

Полгорода позади. Ни души.

Ни детей, ни женщин, ни собак, ни даже проклятых голубей. Только ветер между домами да гулкий стук моего сердца в ушах.

«Куда все делись…» – думал я, глядя на пустые дворы, брошенные машины и заколоченные подъезды.

Город будто вымер. Или притаился.

Впереди, за пустым перекрёстком, нависал торговый центр «Магнит Экстра». Большая коробка из стекла и бетона, с облупившимися баннерами, перекошенными входными дверями и выгоревшей парковкой. Надпись на фасаде будто выцвела за столетие.

«Запасов надолго не хватит. Даже если растягивать пайки – максимум неделя. Нужно рискнуть.»

Но я не бросился туда сразу – сначала внешнее наблюдение. Пригнулся за видавшим виды корпусом «Газели», достал бинокль, протёр стёкла. Глянул на фасад. Пусто. Перевёл взгляд вправо – вдоль витрин. И тут заметил движение. Тень. Быстрая. Изнутри. Секунда – и всё стихло. Я замер, не отрывая глаз от стекла. Показалось? Нет. Точно кто-то есть. Витрина слегка дрожала, будто внутри кто-то прошёл мимо. Никаких фонарей, криков или фонового шума. Просто чья-то осторожная, призрачная активность. Пальцы на автомате напряглись. Я остался на месте, выжидая. Витрины уже не дрожали. Ветер всё так же тянул по асфальту клочья пластика и мусора. Я поднялся на колено и медленно двинулся вперёд, вдоль борта «Газели», прячась за припаркованными, брошенными машинами. Без резких движений. Без звука. До входа в ТЦ оставалось метров сорок, когда я снова заметил движение – но теперь уже ясно и отчётливо. Из разбитого бокового входа вышли двое мужчин. Один – молодой, не старше двадцати пяти. Второй – чуть за сорок, с щетиной и тяжёлым взглядом. Оба в поношенной, гражданской одежде: штормовки, кеды, на поясах самодельные подсумки. За спинами – ружья ИЖ. Они молча переговаривались жестами и таскали коробки с консервами, аккуратно укладывая их в старенькие жигули с облезлой краской. Машина стояла с открытым багажником, двигатель не работал. Походу, хотели слинять по-тихому. Я прижался к бетонному основанию клумбы и замер. Ветер дул в мою сторону – это хорошо. Пока они меня не видят. Рука легла на автомат. Не дергаться. Не шуметь. Смотреть. Мужики действовали слаженно. Без паники. Видно – люди, уже привыкшие к такому быту. Старший всё время оглядывался, держа руку рядом с плечевым ремнём ружья. Молодой носился порывисто, но молча. Дождусь момента, когда закончат. Может удастся поговорить? Главное – не напугать. Сложно было понять – кто они: местные, мародёры или просто такие же потерянные, как и я. Но молчать было нельзя. Нужно было узнать, что происходит в городе, и, возможно, получить хоть какую-то информацию.

Я аккуратно вышел из укрытия, поднял руки – чтобы не было сомнений в моих намерениях. Автомат опустил вниз, за спину.

– Эй, парни! – голос получился ровным, спокойным, без угроз. – Не стреляйте, я не враг.

Они обернулись мгновенно. Старший дернул ружьё вверх, но не стал стрелять. Молодой сдвинул брови, оценивая.

– Кто ты? – спросил старший, прищурившись.

– Лейтенант вооруженных сил, позывной Казах, – ответил я коротко. – Иду через город, хочу понять, что здесь творится. Может, у вас есть информация?

Мужики переглянулись, потом старший сделал знак молодому опустить ружьё.

– Подходи, поговорим, – сказал он наконец. – Но по-другому тут не бывает – держись осторожно.

Мужики немного расслабились, когда я подошёл ближе. Старший первым заговорил.

– Меня зовут Сергей, – сказал он, немного кивнув. – А это мой сын, Ваня.

Я сразу спросил, не выдержав:

– А где все люди? Почему в городе никого нет?

Ваня молча пожал мне руку – крепкий, спокойный парень, с хитрым взглядом. Сергей тяжело вздохнул, лицо потемнело.

– Что ты вообще знаешь о том, что происходит? – спросил Сергей, оглядываясь по сторонам. – Неужели ничего?

Я вздохнул. Сложно было объяснить всё, что видел и чувствовал.

– Толком ничего, – признался я. – Нас просто бросили. Командования нет, связи нет. Лишь обрывки слухов и пустота. Я иду домой, пытаюсь понять, что случилось.

Он сделал жест в сторону дороги.

– У нас неподалёку лагерь, – продолжил он. – Там безопаснее. Можем поговорить спокойно, без риска, что кто-то решит на нас напасть.

Я посмотрел на них, почему-то решив, что им можно доверять. Внутренняя интуиция что ли?

– Хорошо, – сказал я наконец. – Поедем.

Мы сели в машину. Сергей сел за руль, Ваня – рядом, я – на заднем сиденье. Двигатель хрипло завёлся, и машина тронулась с места, осторожно проезжая по разбитым улицам. В воздухе повисла напряжённая тишина, которую время от времени рвали выстрелы. Они звучали вдалеке, эхом отдавались по пустым дворам и заброшенным домам. Каждый раз, когда я слышал выстрел, рука сама тянулась к автомату. Сердце бешено колотилось. Но Сергей и Ваня тихо успокаивали меня жестами и словами.

– Спокойнее, лейтенант, – говорил Сергей. – Здесь без выстрелов никак. Главное – не паниковать.

– Всё под контролем, – добавлял Ваня, глядя в зеркало заднего вида.

Я пытался успокоиться, стараясь не показывать свою тревогу. Каждый метр этого пути напоминал мне, насколько зыбка грань между жизнью и смертью в этом мире.

Через 15 минут мы подъехали к воротам огороженной территории. Я успел прочитать: “Шахтинский Казачий Кадетский Корпус…” Из здания КПП выскочил невысокий мужичок с АКСУ за плечом и торопливо открыл ворота.

Как только ворота за нами закрылись, Сергей бросил через плечо:

– Подожди у машины. Я сейчас позову главного. Только не дёргайся, ладно?

Я кивнул молча, хотя взгляд сам собой метнулся к охранникам. Мужичка сменили – двое новых парней в бронежилетах стояли у ворот, с автоматами наперевес. Не опускали. Держали наготове, как будто любое движение – и очередь уйдёт в грудь. Лица каменные. Глаза – настороженные, без малейшей доброжелательности. Я остался стоять рядом с машиной, чувствуя на себе десятки взглядов. Мужчины – человек пятьдесят, не меньше. Все при оружии: от охотничьих «Ижей» до армейских «АК». Некоторые в камуфляже, другие – в гражданской одежде, сшитой кое-как. Бронежилеты, разгрузки, самодельные подсумки, у кого-то даже рация на груди – но видно, давно не работает. Женщины у костров, с детьми. Кто-то стирал одежду в тазу, кто-то варил еду в большом котле. Никакой суеты – каждый знал, что делает. Дисциплина. Организация. Но чувствовалась жёсткость. И ещё – страх. Здесь не было расслабленности. Только напряжение, будто всё держалось на тонкой нити. Одно неверное движение – и она порвётся. Я медленно снял рюкзак, поставил у ног. Автомат не отпускал, но держал ствол вниз. Повышать градус не хотелось. Вспоминались базы времён войны – там всё было похоже. Только это уже не армия. Это люди, которых жизнь заставила держать оружие каждый день. Я чувствовал, как напрягается каждая мышца. И ждал.

Через три минуты Сергей вернулся не один. Рядом с ним шёл крепкий, приземистый мужик в выцветшем камуфляже расцветки «берёзка». Лицо загорелое, будто он не знал, что такое крыша над головой. Щетина густая, седина в висках. Глаза тёмные, внимательные, как у хищника – смотрел прямо, не отводя взгляда, будто пытался сразу прочесть меня насквозь.

Остановился в трёх шагах. Перевёл взгляд на автомат у меня в руках, задержал на пару секунд, затем – на жетоне, что висел у меня на шее.

– Лейтенант, значит? – хриплый, прокуренный голос, тяжёлый, как камень. – Откуда вышел?

– Севернее. От точки Буровая-12. Пехота, 12-я мотострелковая. Последний приказ получили две недели назад, потом – тишина. Связи нет. Сидели ждали, пытались установить связь. Никто не ответил. Потом все разошлись. Я один остался из взвода.

Он кивнул, не выражая ни сочувствия, ни удивления – будто слышал подобное уже не раз.

– Сколько у тебя стволов?

– Один. АКМ, две обоймы, нож. – Я говорил спокойно, но в груди било напряжение.

– Оружие придется сдать пока. Сергей сказал, ты нормальный. Надеюсь, не врёт. Тут свои порядки. Создашь проблему – не обижайся, погоны не спасут.

– Понял, – кивнул я.

– Зовут меня Константин. Пару недель назад в звании был в звании полковник, теперь командир лагеря. Здесь я за порядок. Пойдём, поговорим. Заодно расскажешь, что ещё видел. Нам нужна свежая информация. Людей своих не трогаем. Если пришёл с добром – отдохнёшь, поешь, может, и останешься. Времена сами видишь какие.

Я перевёл взгляд на лагерь. Внутри всё было организовано: сторожевые посты, костры, импровизированные убежища. Константин был не просто командиром – он держал это место в кулаке. В кулаке, который явно не дрожал.