Владимир Еркович – Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему (страница 83)
Я ощутил разительный контраст между невероятно красивой природой и тем, насколько небогато живут там люди. Я был в Крыму не первый раз, но именно в этот приезд я ощутил это особенно остро. В воздухе витала атмосфера какого-то отчаяния и надежды. Отчаяние от того, какая у них неказистая была жизнь до этого времени, и надежда на то, что она вот-вот изменится в лучшую сторону. Прямо через дорогу от клуба в Симферополе, где мы играли концерт, находилась военная часть. И вдоль забора этой части были оборудованы оборонительные сооружения из мешков с песком и ходили те самые люди в масках. В целом было видно, что город живет, люди ходят с авоськами за продуктами, но то и дело встречались люди в камуфляже с автоматами. А в Севастополе было уже поспокойнее. Такого напряжения не чувствовалось.
– Те, с кем мне удалось поговорить, были счастливы, что теперь они с Россией, – вспоминает Сергей Прокофьев. – Особенно люди в возрасте. Они, конечно, не знали, что их ждет впереди, но то, что было до этого, им явно не нравилось.
– В Симферополе мы увидели, что там вовсю идет подготовка населения к предстоящему референдуму, – продолжает Дмитрий Спирин. – Было понятно, что людям всеми силами стараются внушить, что они уже являются частью России и референдум – это лишь формальность. У них уже ходили российские рубли вместо гривен. Мы заходили в «Сбербанк» снять наличность и увидели, как бабульки с интересом рассматривали рубли, которые им выдали в кассе. Люди, с которыми мы там общались, относились к переходу в состав России как к чему-то неминуемому, как к практически уже решенному вопросу, а чуваки, занимавшиеся организацией этих наших концертов, сказали мне, что собираются переезжать жить в Киев. Они не верили, что переход полуострова под российскую юрисдикцию сделает их счастливее и благополучнее. Но никто из них даже не питал иллюзий, что крымчанам удастся отскочить от этого сценария.
– Все, с кем я общался из местных, радовались оттого, что скоро они тоже будут в России, – говорит Василий Лопатин. – Я понимаю, что это был захват полуострова и все такое, но даже если бы референдум был честный и открытый, то результат был бы с огромным перевесом «за». Все местные открыто говорили о том, что российские войска захватили радиостанции и телевышки, но сам факт захвата никого не смущал.
После концертов в Симферополе и Севастополе встал вопрос, как ехать дальше в Луганск, Донецк и Харьков. Чуваки понимали, что в стране происходит какой-то бардак, если по улицам крымских городов беспрепятственно перемещаются вооруженные люди со скрытыми лицами и без опознавательных знаков. Ощущения безопасности это все не добавляло. Парни собрали консилиум и стали решать, каким путем ехать. То ли по украинской территории, как и было запланировано изначально, то ли опять проходить квест с таможней в Керчи, дальше двигаться через Краснодарский край и Ростовскую область, а потом снова пересекать границу. Организатор крымских концертов даже готов был дать парням в сопровождение легковую машину с вооруженными людьми, выбери они первый сценарий. Какой-то его родственник мог это устроить.
– Я помню, один из присутствующих сказал что-то вроде: «Ну до того КПП мы вас довезем. Если что, отобьемся», – продолжает Сергей Прокофьев. – Это было настолько странно и дико – обсуждать подобные вещи в мирное время.
– Когда нам озвучили это предложение, мы поняли, что лучше будет согласиться с Русланом Шабовтой и ехать через Россию, – говорит Дмитрий Спирин. – На х… нужны эти нервы.
Когда автобус с музыкантами снова подъехал к Керченскому порту, они увидели, что украинской пограничной службы там уже нет. Военные люди без опознавательных знаков на форме, которые еще три дня назад стояли, окопавшись около пропускного пункта, теперь были уже внутри. Они очень формально смотрели на документы и никаких штампов не ставили. Граница Украины с Россией в этом месте была полностью под их контролем. И это за два дня до референдума. Всем было понятно, что статус Крыма уже решен, и совершенно неважно, кто и куда поставит галочку в бюллетенях в будущее воскресенье.
– При въезде на территорию Украины нам дали квитки и поставили печати о пересечении границы, – рассказывает Сергей Прокофьев. – Так всегда делают. А когда выезжаешь, ставят печать о выезде. Мы подходим к будке, там сидит уже русский чувак, который документы толком не смотрит. Я показываю этот листок и спрашиваю, что с ним делать? А он улыбается и отвечает: «Оставьте себе на память». Он у меня до сих пор где-то хранится.
Удивленные такой «зоворужкой» артисты обогнули Азовское море против часовой стрелки и снова подъехали к украинской границе в районе Луганска. Но как только они отдали документы на проверку, начались проблемы. Чтобы понять настроение украинских пограничников, надо представить ситуацию, сложившуюся между странами на тот момент. В информационном пространстве активно муссировались слухи о том, что Россия вот-вот начнет военное вторжение на восточные регионы Украины, а целый регион страны уже де-факто перешел под контроль российских военных. Все понимали, что поражение Януковича стало серьезным ударом для Кремля, и если после такого украинцам удастся наладить дела в стране без крови и хаоса, то это послужит плохим примером для россиян. Украинцы в свою очередь стали очень внимательно следить за тем, кто к ним въезжает и с какой целью. Десяток молодых мужчин на автобусе с белорусскими номерами доверия у погранцов не вызвал. Наличие музыкальных инструментов и прочие подтверждения, что это действительно рок-группа, на служивых не действовали. Транспорт тщательным образом досмотрели, открыли все кейсы и обнюхали с собаками. Также возникли вопросы, почему отсутствуют выездные штампы из Украины. Это еще одна проблема. Их мурыжили несколько часов и в итоге дали на руки официальные бумаги, подтверждающие запрет на въезд.
– Нам сказали, что они ждут вторжения со стороны России и проехать нам не дадут, – говорит Дмитрий Спирин. – Не помогло ни то, что мы топим за мир и демократию, ни то, что по ту сторону границы стоял организатор со всеми необходимыми бумагами.
В те гастроли мы возили с собой два сценических костюма в виде огромных поролоновых членов, которые фигурировали в клипе «Плохие танцоры». Эти члены лежали в багаже вместе с усилителями, гитарами и комбами. Офицеры спрашивают: «А это что такое?» Я отвечаю, что это сценический реквизит, достаю эти члены и технично двигаю их в сторонку, чтобы погранцы не успели разглядеть. А то совсем странно было бы: такое напряженное время в стране, а тут организованная группа мужчин, которая пытается провезти через границу огромные члены. Формально отказ нам оформили из-за того, что у нас было с собой якобы меньше денег, чем это необходимо для пребывания в стране. Я показывал им большую пачку нала, но они даже считать не стали, сказав, что этого все равно недостаточно. Вариантов не было вообще. Офицер очень вежливо, но настойчиво сказал нам разворачиваться и уезжать. И потом, когда мы начали читать страшные новости из Украины, я испытал чувство благодарности к тем пограничникам, которые воспользовались надуманным предлогом и не пустили нас на территорию страны, уже пребывавшей в состоянии гражданской войны.
Концерт в Киеве должен был состояться через три недели после описываемых событий, и теперь его судьба была под большим вопросом. Как, имея на руках официальный отказ, группа сможет еще раз въехать на территорию Украины?
И это мягко говоря. Изображение Крымского полуострова уже готовились печатать на российской двухсотрублевке, а в Донецкой и Луганской областях разворачивались совсем уж печальные события.
Прикинув варианты, чуваки подумали, что если поехать в Киев из Беларуси и пересекать границу на автобусах с украинскими номерами, то у них может получиться. «Тараканы!» отыграли концерт в Минске и направились в приграничный городок Новая Гута, где их уже ждал микроавтобус от украинских организаторов с полным пакетом разрешений и верительных грамот. Тем не менее на границе артистов подвергли тщательному досмотру и допросу: кто такие, куда, зачем, почему и все остальные вопросы по списку. Это было шестое апреля, тот день, когда противники Евромайдана захватили несколько административных зданий в Харькове, Луганске и Донецке. История вооруженного конфликта на востоке Украины отсчитывается именно с этого дня.
Когда мы проходили паспортный и таможенный контроль, пограничники выглядели растерянными. По глазам было видно, что они не знали, как поступить с нами, пустить или нет. Внутреннего распоряжения на тот момент у них еще не было, но новости слушали и читали все. В итоге после короткого совещания за закрытыми дверями и легкого хождения по кабинетам нам проставили въездные штампы в паспорта. Через два дня, когда мы возвращались в Россию через другой КПП, на границе нас встречал Олег Иванович Чуешков, наш белорусский водитель, с которым мы должны были ехать дальше в тур по России. Он спросил: «Ребят, а вы новости последние два дня читали?» А мы: «Да не особо, отдыхали и гуляли по Киеву. А что?» Олег Иванович: «Если бы вы пересекали границу с Украиной сегодня, то вас бы не пустили». И мы сели читать новости.