Владимир Еркович – Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему (страница 62)
– «Тараканы!» в тот период создавали экспериментальную музыку, которая была интересна скорее для музыкантов, – говорит Василий Лопатин, гитарист группы «Тараканы!», – и я думаю, что Диме нужен был музыкант, который смог бы сочинять более хитовые песни, вроде «Я смотрю на них» или «Кто-то из нас двоих». Возможно, это сыграло роль в том, что он позвал меня. Потому что я к этому времени уже показал себя не только как гитарист, но и как автор неплохих мелодий. К тому же я слушал «Тараканов!» и был абсолютно в теме материала. Если честно, я не ожидал, что мне поступит такое предложение. Я был сильно моложе всех ребят в группе, и у меня было меньше опыта. Он сказал мне выучить несколько треков и прийти на прослушивание через неделю. Я всю неделю очень плотно занимался, играл эти треки, понимая, что это тот шанс в жизни, который я не хочу упустить. Единственное, я очень сомневался насчет своей гитары. У меня была гитара Greco. Это неплохая японская копия «Гибсона», но в целом это не профессиональный инструмент.
Васе на тот момент был всего двадцать один год. Неудивительно, что он был воодушевлен таким предложением. Это тот случай, когда ты был поклонником группы всю сознательную жизнь, а тут тебе предлагают занять место гитариста в этой команде. Прослушивание прошло успешно, кандидатуру Лопатина одобрили и сняли сомнения относительно его инструмента. Чуваки сказали, что гитара нормальная и переживать не стоит.
Первым для Василия Лопатина выходом на сцену в составе группы стало выступление на фестивале Kubana. Илья Островский, директор группы «Тараканы!», и Андрей Клюкин, в прошлом один из организаторов «Нашествия», второй год подряд проводили фестиваль в Краснодарском крае на берегу Черного моря. Kubana привлекала атмосферой черноморского курорта и отсутствием вечных звезд русского рока. Формируя лайнап, Илья ориентировался на более прогрессивную музыку, которой он считал панк-рок и альтернативу. А в 2010 году он впервые забукировал иностранных звезд. Гвоздем программы стала группа NOFX. Помимо них, Островский собрал на сцене весь тогдашний топ альтернативной сцены: «Ляпис Трубецкой», Noize MC, «Рубль», «Кирпичей», Amatory, Tracktor Bowling, конечно, «Тараканов!» и еще кучу крутых имен. Три дня на берегу моря – это был новый формат фестивалей в России, который дико бодрил и зрителей, и артистов.
Второй опен-эйр Лопатина в «Тараканах!» оставил уже не такие позитивные впечатления. Фестиваль «Торнадо» в Миассе под Челябинском начинался весьма прозаически: территория пионерского лагеря, простенькая сцена, и народу не сказать чтобы очень много.
Тут ничего не взрывалось, но пострадало тоже очень много народу.
– Ничто не предвещало беды, – вспоминает Денис Хромых. – Мы приехали за день до выступления, хорошо тусанули, встретили Шнура с подбитым лицом почему-то, и все проходило очень весело.
– Мы тогда как интро использовали имперский марш из «Звездных войн», – рассказывает Дмитрий Спирин. – Он закончился, мы вышли на сцену и начали играть первую песню. Как сейчас помню, «Мужчины с электрогитарами». И практически сразу я заметил, что в толпе перед сценой появилось очень много людей, голых по пояс. В принципе, тут нет ничего необычного для летнего рок-фестиваля в России, но они держались вместе и поэтому были заметны. Эта толпа вклинилась на танцпол и принялась как-то слишком жестко активничать в слэме. Этим меня тоже удивить сложно, ходили и не на такие хардкоры, но тут я услышал выстрелы и понял, что эти чуваки гасят людей бейсбольными битами и стреляют из пистолетов, в том числе и в сторону сцены. Тогда я остановил выступление и сказал парням, что надо валить. Потом произнес в микрофон, как мне казалось, какие-то угрожающие слова по отношению к этим ублюдкам, но, скорее всего, это прозвучало довольно жалко. Мы спешно покинули сцену.
– Сцена стояла так, что справа была видна дорога, идущая к главному входу, – рассказывает Сергей Прокофьев, – и еще перед началом нашего сета, когда парни подключались, я увидел на входе нездоровую, как мне показалось, движуху. Одновременно подъехало много машин, и вышли люди. Это было странно, и было непохоже, что это люди приехали на фестиваль. Потом они разделись по торсу и мне стало еще больше не по себе.
Позже появились видосы, на которых толпа полуголых людей с дубинами организованно идет через поле под имперский марш из «Звездных войн». И в сети начались спекуляции, что отморозки якобы даже смогли замутить специальный саундтрек для эффектного выхода. Картина действительно выглядела инфернально.
– Сидя за барабанами и видя, как они мутузят людей палками и стреляют из пистолетов, я заметил рядом с собой пластиковую пулю от травмата, – добавляет Сергей.
Охреневшие от происходящего артисты смотрели на замес через сценические конструкции и понимали, что бэкстейдж никак не охраняется и что эти орки могли в любой момент прорваться за сцену и устроить кровавую баню и там. Казалось, что обеспечение безопасности на фестивале в принципе отсутствовало. Несколько человек, охранявших детский лагерь имени Зои Космодемьянской, не могли оказать нападавшим никакого сопротивления. Чуваков на входе тупо припугнули, и они без сопротивления пропустили на территорию орду полуголых людей. Охранников тут винить трудно, все-таки они не подписывались лезть под биты, а ментов поблизости видно не было. Кстати, сейчас при организации фестивалей всегда присутствует автобус с ОМОНом, который стоит на удалении, чтобы не мозолить глаза. Но если случится такой ад, они должны будут появиться на месте в течение трех минут и оперативно пресечь кровопролитие. В Миассе никакого засадного отряда не было. Упыри месили народ ровно столько, сколько считали нужным. По всему было видно, что они хорошо организованы. По команде зашли, устроили бойню и так же организованно ушли, оставив на земле десятки окровавленных тел. Менты и машины скорой помощи появились на месте, только когда все уже стихло. К счастью, никто не погиб, но по официальным данным пострадало тридцать семь человек, и некоторые из них были травмированы очень и очень сильно. Но в статистику попали только те, кто обратился за помощью. Можно предположить, что если у человека не было сильного сотрясения или переломов, то он не стал покидать фестиваль, чтобы с сомнительным комфортом провести время в местной больнице.
Всем казалось, что такой замес означает только одно – окончание мероприятия. Сейчас все закроется, и зрители начнут разъезжаться по домам. Но, к общему удивлению, организаторы всего через полчаса после окончания побоища попросили «Тараканов!» продолжить свой сет. Да, все это очень грустно, все подавлены, и вообще – настроение не то, но шоу, типа, должно продолжаться. Парни вздохнули, переглянулись, но пошли на сцену и как смогли отыграли программу. Тяжеловато выдавать какие-то положительные эмоции и предаваться радостям рок-н-ролльного угара, когда совсем недавно на твоих глазах людей охаживали дубиналом. И артисты, и зрители были невероятно подавлены. Как если тебя в день рождения замесили гопники с утра, а потом приехали гости, и тебе надо задувать свечи на торте и веселиться.
– Сразу по приезде на турбазу, где мы жили, Диман начал строчить новостные отчеты для сайта группы, – рассказывает Андрей Шморгун. – И получилось, что все новости о произошедшем побоище писались с его слов, опубликованных на нашем сайте.
– По возвращении в Москву у меня был настоящий пресс-день, – продолжает Дмитрий Спирин. – Я посрать не успевал, мне один за другим звонили журналисты, и вереницами приезжали съемочные группы. Я водил их вокруг дома, не зная, какой план выбрать, чтобы он уже не был задействован в пяти других сюжетах за сегодняшний день.
Все возможные телеканалы расспрашивали его о том, что случилось в Миассе, как это выглядело со сцены, и традиционное «что вы сейчас чувствуете». Повод, конечно, ужасный, но «Тараканы!» упоминались во всех средствах массовой информации, а лидер группы был главным спикером по проблеме. Такого слова тогда еще не существовало, но сейчас бы сказали, что они тогда неплохо хайпанули. Медийная активность свалилась просто с потолка. Но за все слова, сказанные прессе, позже пришлось отвечать в суде. Нет, никто его не подтягивал за базар и не обвинял в клевете, просто информационная среда сделала Дмитрия Спирина главным свидетелем обвинения. Через пару лет ему позвонил помощник прокурора из Челябинска и очень-очень попросил прийти в суд и рассказать о том, что он видел тогда со сцены фестиваля «Торнадо». Сказал, что без него обвинение может развалиться, а негодяев ведь надо обязательно наказать. Более того, судебное заседание было назначено на следующий день после запланированного концерта «Тараканов!» в Челябинске. То ли они специально назначили такую дату, чтобы получить именитого свидетеля, то ли просто так совпало, но Сид не смог отказать. Очень уж вежлив и настойчив был звонивший.
Зал заседаний Челябинского областного суда представлял собой максимально унылое казенное помещение с коричневыми столами и стенами, отделанными деревянными панелями того же цвета. Народу по этому делу проходило так много, что все обвиняемые не помещались внутри клетки, и часть из них находилась снаружи. Стоит ли говорить, что зал был полон их корешей, родственников и сочувствующих. Последний раз Дмитрий Спирин общался с представителями Фемиды двадцать лет назад в Санкт-Петербурге. Сейчас его процессуальный статус был другим, но от этого он не чувствовал себя менее чуждым этой системе и этим людям. Пирсинг, странные татуировки, лицо, обезображенное интеллектом, – все выдавало в нем человека, оказавшегося здесь случайно. У доброй половины собравшихся моментально образовались к нему вопросы: кто он по этой жизни, что означают серьги в ушах и может ли он пояснить за партаки. Но место и обстоятельства не располагали к философским беседам.