Владимир Еркович – Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему (страница 64)

– Мне позвонил Илья и сказал: «Диман, я сейчас пришлю тебе кое-что странное», – вспоминает Дмитрий Спирин. – Я напрягся и спросил, что там. Он ответил: «Германика показала сценарий. Там есть ослик, тир и еще много таких же спорных вещей. Но ты заранее не обламывайся, мы постараемся все это исправить». Я, конечно, охренел от того, что увидел. Меньше всего в жизни я мечтал быть соучастником уничтожения перспективных хитов своей группы и объектом приложения безудержной фантазии художников, которые абсолютно не чувствуют наш жанр и стиль. Вообще, надо понимать, что Лера больше всего на свете любила «Агату Кристи» и Мэрилина Мэнсона. А мы не были ни тем, ни другим.

– Я убедил Сида довериться ей, – рассказывает менеджер группы Илья Островский, – и Лера мне всю дорогу говорила, что нельзя оценивать результат по одному лишь сценарию. Потому что только она видит, как все должно получиться в конечном итоге. Единственное, я очень просил ее, чтобы в клипе принимали участие актеры сериала «Школа», который уже гремел вовсю. Вообще, без специальной инструкции разгадать все метафоры этого клипа, конечно, очень сложно.

– На всех этапах съемки этого видео, от первого драфта сценария и до окончательного варианта монтажа, мы изо всех сил боролись за то, чтобы это видео в итоге стало напоминать хоть что-то человеческое, – продолжает Дмитрий Спирин. – Бюджет там был для нас по тем временам невероятный. То есть на эту сумму каждый из нас мог бы купить недорогой подержанный автомобиль. И надо понимать, что там все было по-взрослому: костюмерный цех, аренда какого-то театра в центре Москвы, массовка из актеров сериала «Школа», крутые операторы, современная техника и все остальное. Но весь этот оскароносный продакшн вылился в, наверное, самый позорный клип за нашу историю. То есть это было плохо настолько, что, когда она прислала первый вариант монтажа, я позвонил Островскому и сказал, что хер с ними, с потраченными бабками, но это нельзя показывать людям. Будем считать, что деньги просто потерялись, были украдены, сгорели в пожаре, короче – их больше нет. Он, конечно, стал сопротивляться. Но меня удивил Сережа Прокофьев, который посмотрел и сказал, что ему понравилось, «прикольно так». Тогда я подумал, что если один человек из пяти сказал, что это норм, то, может, еще найдутся такие же люди.

– Когда я увидел этот клип, то просто офигел, – рассказывает Андрей Шморгун. – Это чушь собачья и потраченные впустую деньги. Там не было того арта, которого мы ждали от Германики, и с художественной точки зрения это тоже было настоящим убожеством. Набор каких-то непонятных метафор и образов. Я до сих пор не пойму, зачем там мальчик с осликом ходит. Когда я читал сценарий, то решил, что это прикол. А в итоге оказалось, что все абсолютно серьезно. Изначально там не должно было быть группы, но мы продавили этот момент, думая, что это как-то поправит ситуацию. Но лучше сделать не получилось, а может, даже стало хуже. Нам пришлось серьезно страдать, накапливая эти деньги, а в итоге мы получили вот это.

– Я всегда считал, что надо вкладываться в свое творчество, – говорит гитарист Денис Хромых. – Иногда приходится затягивать пояса, чтобы сделать какой-то проект, но через время может обернуться так, что пояс растягиваешь и идешь заниматься в спортивный зал, потому что набрал лишнего. Это реально работает. Бюджет был очень большой, но я готов был вложиться. Тем более это Германика, «Первый канал» и все такое. Но когда я посмотрел клип, то охренел. Такого говна я не ожидал увидеть. Может, это хорошо сделано с точки зрения режиссуры и заложенных смыслов, но это не музыкальный клип. Потом на какой-то вечеринке я прямо сказал Германике, что за такие деньги можно было бы и получше клип снять. Тогда она мне говорит: «А ты чего паришься? Деньги-то не твои, а продюсера». На что я ответил: «Вообще-то, 20 % я из своего кармана положил». И возникла немая сцена. Я понял: кто-то что-то сделал такое, после чего я потом почувствовал себя неловко.

Изначально был замысел про несчастного мальчика и белого осла, но потом мы пошли дальше. Мы сели с Ксюшей и моим оператором Севой, который активно участвовал в нашей творческой группе, выпили много водки и придумали абсолютно сюрреалистический клип. В итоге он похож на какое-то безумное американское телешоу. Главный цимес этого произведения в том, что в мальчике просыпается коллективная память, и он ощущает в себе пассионария. Мы в то время очень много пили, как и положено панкам. Этот клип создан в атмосферных парах алкоголя, любви к искусству и полном непонимании происходящего. Это документ эпохи, нашей с Ильей Островским эпохи! Молодости и истерики.

Мини-альбом «Собачье сердце», который вышел в 2010 году, стал реальным воплощением стратегии поиска более мейнстримового звучания. Попытки заинтересовать публику, которая любит качественный западный рок, но отвергает панк из-за его маргинальной составляющей. И «Тараканы!» впервые обратились к продюсеру. Тут надо понимать, что продюсер в западной музыкальной практике – это не то же, что у нас Бари Алибасов или Юрий Айзеншпис. Это человек, обладающий большим опытом и своим видением, который получает от артиста музыкальный материал, анализирует его и предлагает что-то изменить, добавить какие-то нестандартные мелодические ходы, задействовать новые инструменты и звуки. Он же участвует в работе на студии, следя за тем, чтобы все его задумки были правильно отражены на записи. В результате такой работы должен получиться музыкальный продукт, который будет нести в том числе отпечаток личности продюсера. Поэтому в западной практике такой специалист обычно называется саунд-продюсером.

«Тараканы!» искали человека, который делает мейнстримовую рок-музыку для радиоэфиров, и нашли его в лице Олега Чубыкина, в прошлом лидера владивостокской группы «Тандем», а теперь довольно успешного сольного исполнителя.

Я был немного удивлен предложением Сида сделать вместе несколько треков, хотя мы были знакомы еще с их первого приезда во Владивосток, кажется, в девяносто восьмом. Я уже был известен как саунд-продюсер по работе с «Братьями Грим», группой «Сегодняночью» и по своим альбомам, но с панк-звуком все же еще не работал. Хотя это музыка все-таки родственная. Главное, я считал, что надо делать полностью аналоговый звук, чтобы сохранить драйв. Clash ведь тоже писались на ленту. К тому моменту закрылась моя любимая студия в РГСУ, и я решил делать трекинг в студии Сергея Большакова. Писали на магнитную ленту, и сводил я тоже в аналоге на классическом пульте SSL в студии Garagemusic. Трекинг мы записали очень быстро. Сергей Прокофьев – офигенный барабанщик, и остальным было легко писать в него свои партии. Сид очень парился на счет вокала, много совещался с преподавателем, и мы сначала писали фрагментами, но в итоге он плюнул на это дело и отлично спел все одним дублем. Работать и общаться с ребятами было одно удовольствие, они парни с юмором. Мне из четырех треков больше всего нравилась песня «Дети внезапной свободы», но ожидаемо на «Наше радио» взяли «Собачье сердце». Она, конечно, звучала наиболее фирменно. Там я втайне от ребят позволил себе добавить в аранжировку немного клавиш. Я слышал, что панки не любят клавишные инструменты, но получилось-то неплохо!

Сама песня «Собачье сердце» появилась удивительным образом. Музыку для этого трека написал не кто иной, как Дмитрий Кежватов, который опять появился на горизонте после нескольких лет жизни в Санкт-Петербурге и участия в группе Spitfire. Он занимался тем, что сочинял мелодии, а Илья Островский пристраивал их, продавая разным артистам. Так как мелодии, уже оснащенные текстом, предлагать значительно легче, Илья обратился к Диме Спирину, чтобы тот писал слова на музыку Ватова, которая изначально предназначалась для других исполнителей. Так, в процессе работы над очередной темой, Сид понял, что мелодия настолько хороша, что он хочет забрать ее в «Тараканы!», и в итоге группа купила ее у Ватова. Это была как раз будущая песня «Собачье сердце», которая спустя время заняла свое место в золотом фонде группы «Тараканы!». На пластинку добавили еще три трека и выпустили в виде мини-альбома. EP – это хороший способ поддержать интерес со стороны поклонников и медиа между полноформатными альбомами.

– Там странно получилось, – говорит Денис Хромых. – Я приносил одну песню, которая Димону не понравилась. Он тогда часто заворачивал мои идеи, но никогда не объяснял, в чем дело. Ну, думаю, ладно. А потом он говорит, что Ватыч написал прикольный трек, который он хочет у него купить. Я послушал, действительно хорошая песня, но я обратил внимание, что гармония как у меня, и даже чуток мелодия похожа. Это, конечно, совпадение, но все же. Мы сделали эту песню, а потом ко мне обратился Илья Островский. Говорит, мол, у тебя там есть прикольный трек, давай мы его продадим. Мне показалось странным, что мою хорошую песню кому-то продали вместо того, чтобы у себя в группе использовать, а у Ватова, наоборот, купили. Хотя трек «Собачье сердце» получился действительно отличным.

– Текст для песни «Собачье сердце» родился совершенно удивительным образом, – вспоминает Дмитрий Спирин. – Я периодически выезжал из Москвы с гастролями в качестве рок-диджея, и в одну из промозглых осенних ночей возвращался на такси из какого-то недалекого Подмосковья после выступления. У таксиста в машине играло радио, тихо-тихо так, еще и с помехами. И я смог ухватить фразу что-то вроде «без твоей любви я не проживу следующего дня» или типа того. У меня тут же заработало ассоциативное мышление, и выстроился сюжет песни о бездомном человеке, который действительно умирает от холода и голода, и его жизнь в буквальном смысле зависит от того, будет ли конкретный человек к нему добр в эту самую секунду. Потому что все, что ему нужно, – это краюха хлеба, для того чтобы прожить еще один день. Мне эта картина представилась очень ярко. Как потом я узнал, фраза, ухваченная мной в такси, – это довольно известный трек группы «Город 312», только там поется «обернись, мне не встать без твоей руки».