Владимир Еркович – Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему (страница 23)
– Родя аккуратно пытался разговаривать со мной на тему замены Рубана, но я был категорически против, – продолжает Спирин. – Я не представлял, как это вообще возможно – турнуть Рубанчика из группы, которую он же и создал.
Нельзя сказать, что Денис совсем игнорировал проблему. Он записался в джазовую студию «Москворечье» на отделение ударных инструментов и учился там какое-то время.
– Я там был самый заводила в плане побухать, – рассказывает Рубанов. – Мы плохо учились в «джазке», потому что выходили, сразу покупали бухла и шли к метро. Я там проучился два года и бросил. Перестали преподавать нормально.
– Я не хочу сказать, что он был никудышный барабанщик, – говорит Алексей Соловьев. – Все мы в «Четырех тараканах» не были виртуозами. Просто Денис не мог трезво оценить свой уровень и признать, что он не на высоте как музыкант. Он просто не допускал такой мысли. Когда же надо было показать, на что он способен, то становилось все понятно. Причем всем, а не только тем, кто с ним играл. И самое главное, он не рос как музыкант, не занимался и не работал над собой. Именно так это выглядело. При этом у Дениса было огромное чувство уверенности в себе, к сожалению ложной. Он считал, что он «главный», он «много лет в роке и лучше всех знает, как надо». Кроме того, он ведь находится в «своей группе», и никто ему не указ!
Общий психологический фон в команде привел к тому, что Владимир Родионов решил уйти. И причиной стало даже не то, что не удавалось наладить стабильность ритм-секции. Просто у него был свой творческий путь, и «Четыре таракана» оказались для него лишь временными попутчиками. С таким трудом обретенный дуэт басист-гитарист опять разрушился, и надо было снова искать музыканта.
– Мне стало понятно, что я не смогу делать в этой группе то, что хочу, – рассказывает Владимир Родионов, гитарист группы «Четыре таракана». – Тогда я не мог этого правильно выразить, но подсознательно уже понимал, что не хочу быть артистом, зажатым в один жанр. Хочу иметь свободу на выбор и перемены по своему собственному желанию. А здесь создавалась конкретная история по образцам старших товарищей. Мне это не было противно, но я не хотел себя ограничивать. Мы не ругались, я просто спокойно ушел и довольно быстро создал собственную группу «Ульи».
– Когда Володя уходил, было грустно, – вспоминает Алексей Соловьев. – К моему удивлению, он предложил мне участвовать в его новой группе. Мы даже начали репетировать, и я пригласил моего старого приятеля Алексея Сахарова на место барабанщика, который остался и записал с группой не один альбом. Но в процессе стало понятно, что физически мне тяжело играть в двух командах, и к тому же я еще работал на работе. Тогда я предложил на роль басиста Костю Савельевских. Кроме того, после ухода Володи Родионова я понял, что парни в «Четырех тараканах» доверяли мне. Я мог сочинять материал для группы и делать аранжировки, в то время как в «Ульях» пришлось бы играть сочиненные Володей песни. В новых треках «Четырех тараканов» я понимал, какие рисунки должен играть барабанщик, и стал заниматься с Денисом. Мы готовились к записи, и это было единственно важным на тот момент. Я спокойно рассказывал Рубану, что и где играть. И он играл.
Нестабильность состава – это то, что объединяет, наверное, все молодые панк- и рок-команды. «Четыре таракана» в этом смысле ничем не отличаются от других своих коллег. Группы создаются молодыми ребятами с горящими глазами, но выживают и чего-то добиваются только те, кто выбирает путь жесткого, неблагодарного труда без каких-либо гарантий на будущее. В какой-то момент эти ребята должны понять и принять, что группа теперь для них стала серьезной работой. Но такой работой, за которую никто не заплатит ЗэПэ десятого числа. Не оплатит больничные и не возьмет на себя расходы. По сути, это самоокупаемое предприятие на очень сложном, высококонкурентном рынке. А еще на этом рынке очень мало денег. Речь, конечно, идет о независимых коллективах, за которыми не стоял продюсер в малиновом пиджаке с пышными подплечниками и золотой цепью на загорелой шее.
Место ушедшего Владимира Родионова занял Роман Шахновский по прозвищу Шахно. Давно всем известный чувак из тусы. Он успел отметиться тем, что за несколько лет до описываемых событий нанес Дмитрию Спирину черепно-мозговую травму, медицинская запись о которой сильно помогла ему при откосе от срочной службы. Да, Спирин умел обернуть поражение в свою пользу.
Самым значимым явлением в российской андеграундной культуре середины девяностых стало движение «Учитесь плавать», которое образовалось вокруг одноименной радиопередачи Александра Ф. Скляра. Каждый, кто засветился в его эфире, поднимался на новую ступень иерархии. Если твоя запись попала на сборник «Учитесь плавать» – значит, ты чего-то стоишь. А если выпала честь выступать на фестивале «Учитесь плавать», то это уже вышак. Дальше расти уже практически некуда.
Каждый четверг около входа в офис радиостанции Maximum на Пушкинской площади толпились музыканты, которые пытались подловить Скляра перед работой и вручить ему кассету со своей музыкой. Спирин к этому времени уже хорошо знал Александра Феликсовича, имел личный ход к Вождю, и не использовать это было бы глупо. Результатом коммуникаций стала целая передача, посвященная презентации альбома Best Before, попадание трека «Я пил…» на сборник «Учитесь плавать. Урок второй» и выступление на титульном фестивале движения. Попадание в обойму «УП» значило для «Четырех тараканов» не просто некое признание, как это могли бы рассматривать другие артисты. Для «Тараканов» это было точкой роста среди той аудитории, которой в целом панк-культура была чужда. Нельзя забывать, что к этому времени тренды андеграундной музыкальной культуры были далеки от панк-рока. Модными направлениями тогда были стили, обозначавшиеся емким словом «мазафака». Но надо отдать должное Скляру, он старался уделять внимание панку, что и объясняло присутствие «Четырех тараканов» в обойме «Учитесь плавать».
Хедлайнером второго фестиваля «Учитесь плавать» в июле 1996 года стала предельно актуальная на тот момент команда Rage Against the Machine. Это тот редкий случай, когда западные звезды приезжали в Россию на пике своей популярности, а не на излете, как это часто бывает до сих пор. Прошло всего три года с момента выхода их дебютной пластинки, ставшей трижды платиновой, и вот они уже презентуют свой новый альбом Evil Empire в статусе хедлайнеров самого модного российского фестиваля. «Учитесь плавать» проходил в течение трех дней, сначала Питер, а потом два дня в Москве. И сопровождал RATM не кто иной, как Дмитрий Спирин, приставленный к западным артистам организаторами, компанией FeeLee. Дима к этому времени уже устроился работать в «Фили» в качестве «менеджера по особым поручениям». По сути, делал все, что скажут. Сид, конечно, был хорошо знаком с творчеством «Рычагов», но кумиры у него все же были другие. В них он богов не видел и каких-то чрезвычайных эмоций от общения со звездами не испытал. Тем более что английского он еще не знал и общался с иностранцами через переводчицу.
К 1997 году группа «НАИВ» подписала контракт с лейблом FeeLee Records на выпуск своего четвертого студийного альбома «Пост-алкогольные страхи». Они к этому времени подзавязали с самостоятельным выпуском пластинок и решили отдать это в руки профессионалов, которыми заслуженно считали команду Игоря Тонких. Сейчас молодым артистам трудно понять, что значил в девяностые годы такой контракт.
Легитимизироваться. Те, кто не попадал на лейблы, были вынуждены идти по пути селф-рекординга и хоум-тейпинга, самостоятельной записи, тиражирования и распространения своих записей. Это уважаемая в андеграундной культуре практика, но она имела вполне очерченные пределы по географии и количеству распространяемых копий. Такой партизанский метод не подходил командам, которые устанавливали для себя цели повыше. Как сказал однажды Остап Бендер своему юному другу Шуре Балаганову: «Мне нужно минимум пятьсот тысяч. И желательно сразу, а не частями». Дмитрий Спирин, который вел за собой группу «Четыре таракана», как и знаменитый сын турецкоподданного, не соглашался на полумеры: «Я бы взял частями, но мне надо сразу». Он стремился к стадионным концертам, не меньше.
– Меня дико парило, что мы все время плетемся в хвосте, будто подбирая крошки с чужого стола, – вспоминает Дмитрий Спирин. – Когда я видел, что кто-то делал качественный рывок, а мы нет, но при этом у нас все для этого было, то для меня это всегда было топливом. Меня распирало, я не мог долго существовать в таком состоянии. Я готов был делать буквально все, бежать одновременно во все четыре стороны, но добиться результата.
«Четыре таракана» горели желанием записывать новый альбом, но нестабильный состав и отсутствие четких договоренностей с лейблом не давали им возможности приступить к процессу. Сид уже полгода работал на «Филях» и окучивал Игоря Тонких на предмет заключения контракта, но руководитель лейбла не спешил делать им предложение. Тут еще и Роман Шахновский, всего несколько месяцев продержавшийся в составе «Четырех тараканов», решил переехать жить во Францию. Среди выпускников французской спецшколы в Давыдково было популярным сваливать в Пятую республику, и Шахно тут следовал тренду, заданному своими однокашниками. Пазл в группе пока не складывался, но делать что-то было надо.