Владимир Еркович – Тараканы! С восклицательным знаком на конце. 30 лет в панк-роке вопреки всему (страница 24)
В офисе «Филей» стояла большая коробка, полная кассет с демками, которые присылали и приносили в офис менеджеры групп, желавших получить заветный контракт. На некоторых вкладках в подкассетники встречались такие надписи, как «Земфира», «Би-2» и другие названия, про которые сейчас никому не надо ничего пояснять. А тогда они лежали в общей куче без надежды на то, что их кто-то когда-то послушает. Эти ничтожные шансы совершенно обнулялись, когда Сид в наглую записывал поверх голосов будущих суперзвезд демо «Четырех тараканов». С этим промоматериалом он стучался во все возможные двери. И в «Гала рекордс», и к Александру Морозову на Moroz, и к Стасу Намину на SNC Records, и куда он только не ходил. Помимо треков, записанных с Владимиром Родионовым, демка также включала и будущий радиохит, песню «Непогода».
– Игорь Тонких отмечал день рождения, и я подарил ему купленный на «Горбушке» сборник ретро-песен из советских кинофильмов, – рассказывает Дмитрий Спирин. – Это, наверное, странный подарок для руководителя альтернативного лейбла, но мне он показался оригинальным. Кроме того, я понимал, что ему эти песни по душе. Мы слушали этот диск во время вечеринки, и я зацепился ухом за трек «Плохая погода» из кинофильма «Мэри Поппинс, до свидания». Мне показалось, что если ее сделать в поп-панк аранжировке, то она бы неплохо смотрелась в репертуаре нашей группы. Я поделился этим наблюдением с Игорем, и он ухватился за эту идею.
Можно представить проблему, стоявшую перед человеком, которому нравилась панк-музыка, и он бы, может, и хотел подписывать такие группы на свой лейбл, но было совершенно непонятно, как их продвигать в широкие массы и делать на этом бизнес. Если бы у группы был такой кавер, то это бы значительно облегчило ее попадание в FM-диапазон радиостанций. Алик Исмагилов из группы «Ва-Банкъ» помог подобрать «Непогоду» на гитаре, парни ее довольно быстро сделали, записали, и песня даже вышла на сборнике «Учитесь плавать. Урок третий», к выпуску которого уже частично имел отношение Сид как сотрудник «Филей».
После ухода Шахно на гитару позвали молодого парня по имени Максим Беляев. При выборе музыканта чуваки руководствовались принципом «чтобы далеко не ходить». Макс не соответствовал «тараканам» ни по имиджу, ни по субкультурному бэкграунду, но его порекомендовал гитарист «MЭD DОГ» Дмитрий Андрианов, а времени рассусоливать особо не было. Надо было записывать альбом. Творческий департамент группы после ухода Владимира Родионова возглавил Алексей Соловьев, и ребята посчитали, что особого креатива на этом этапе от гитариста не требуется. Кстати, играл Максим очень неплохо.
К лету 1997 года, когда материал для записи нового альбома был полностью готов, звезды наконец сошлись. Игорь Тонких все же поддался на уговоры Спирина и согласился выпустить будущий альбом «Четырех тараканов» на своем лейбле. Он был готов профинансировать запись альбома «Украл? Выпил?! В тюрьму!!!», издать его и сделать промо. Но долгосрочного контракта с группой все же решил пока не подписывать.
Контракт тогда и контракт сейчас – это разные вселенные. Сейчас любая группа может записаться на свои, а раньше команда из подвала не могла сесть в студию. У нее не было на это денег. Для рекорд-лейбла подписать артиста означало серьезные финансовые риски. И когда ты подписываешь группу и планируешь писать ее на взрослой студии «Добролет», то на это надо было решиться. Это тысячи долларов и совсем другая система координат. Это все не было финансово оправданно. Поэтому я долго и не рвался заключать договор с «Четырьмя тараканами».
– Важнейший плюс от подписания контракта с лейблом – это возможность качественно записаться на хорошей студии, – продолжает Спирин. – То, чего до сих пор не могут понять всякие диванные теоретики и мамкины панки, чья звуковая эстетика заключается в нарочито плохой и некачественной записи. Мы хотели писаться сочно и внятно, следуя примеру наших западных кумиров. При самостоятельном финансировании нам неоткуда было взять такие суммы. Еще один бонус, который мы получали, – это повсеместная дистрибуция. Пять тысяч кассет, которые можно будет купить во всех музыкальных ларьках страны.
Записывали альбом на новой студии «Добролет» в Санкт-Петербурге. Там выдавали очень хорошее качество, но их ценник настолько отличался от Московского, что группе из четырех человек было дешевле уехать в Питер и прожить там две недели, работая над новой пластинкой. Конечно, артисты старались максимально снизить финансовую нагрузку на лейбл. Они были согласны ехать в плацкарте и записываться в ночное время, когда студия стоила еще дешевле. Жили они в квартире Димы Журавлева по прозвищу Шумный, менеджера группы «Король и Шут», который любезно согласился вписать у себя москвичей на весь период студийной работы.
– Когда после завершения записи мы вернулись из Питера в Москву, мне позвонил Леха Соловьев и сказал, что надо встретиться и серьезно поговорить, – рассказывает Дмитрий Спирин. – Он фактически сформулировал ультиматум. Либо мы меняем гитариста и барабанщика и в очередной раз начинаем с нуля, либо он уходит из группы. Леша много говорил о том, что так продолжаться дальше не может. Что Рубан не тянет, не хочет развиваться, и уже понятно, что это никогда не изменится. Кроме того, у них с Рубаном в Питере, как оказалось, был личный конфликт, после которого он принял для себя окончательное решение. Но об этом факте я тогда ничего не знал, это было только между ними.
– Во время записи нам помогал Денис Петухов, – вспоминает Денис Рубанов. – По моей просьбе он приехал, чтобы прописать бэк-вокал. Естественно, забесплатно, и сам приехал без копейки денег. Я отправился встречать его на вокзал и, выходя из квартиры, надел в прихожей первую попавшуюся джинсовку. Оказалось, что это была куртка Соловьева. Я встретил Дениса и решил зайти в магазин, купить пельменей и сметаны на обед. Открываю нагрудный карман, там деньги. Приехали мы назад, и я говорю: «Ребята, я взял отсюда столько-то денег. Вот пельмени, вот Петухов. Если хотите, верну, но мне кажется, что все будут есть». И тут Леха мне говорит: «Какое право ты имел по моим карманам лазить? Ты что, братан мне, что ли?» Такую гопоту включил, что я просто офигел. С кем я вообще общаюсь?!
– Максима Беляева я в группу не приглашал, и никакой химии для творчества между нами не было, – говорит Алексей Соловьев. – Его нашел Спирин и утвердил, за неимением лучшего. Хотя Макс был хорошим парнем и скорее стал заложником этой ситуации. Денис Рубанов меня не устраивал как музыкант. Кроме того, Денису не нравился Максим, и наоборот. А всем вместе не нравилось, как поет Спирин. Возможно, им троим я не нравился как бас-гитарист. Разве это группа? Это мрак и ад! Гиблая, безнадежная, отвратительная ситуация. Вот что собой представляли «Четыре таракана» на тот момент. Еще до начала записи альбома я решил, что уйду из группы, и никакие конфликты с Денисом уже не могли сыграть тут особую роль. Вообще, если вспомнить, как мы записывали этот альбом, то это было тяжело и морально, и физически. Все было похоже на один большой конфликт. Работали в студии по ночам, а днем спали на полу, хотя по факту практически не спали. Денег почти не было. И самое главное, запись не получалась. А с Денисом вышло так, что у него тупо закончились деньги. Он взял у меня, купил себе сигареты и пельмени или что там. Мог бы просто попросить, я бы дал. И если бы после моего замечания, что «так нехорошо», он потом вернул деньги, то был бы молодцом. Даже при условии, что он ошибся куртками, а я на самом деле думаю, что он специально взял мою, зная, что там есть деньги. Вот только этого не произошло. Он просто решил схитрить.
– После разговора с Лехой я отправился думать, – продолжает Дмитрий Спирин. – Он и раньше поднимал вопрос на тему Рубана, а до него то же самое говорил и Родя, но я всегда считал такой расклад нереальным. Но если Вова Родионов не ставил никаких ультиматумов, он просто ушел делать свою группу, то Леша Соловьев, очевидно, связывал свою дальнейшую творческую судьбу со мной и с теми перспективами, которыми светил нам релиз на «Филях».
Через некоторое время Сид пришел в офис «Филей» и сообщил Игорю Тонких, что группы, в альбом которой он только что серьезно вложился, больше нет.