Владимир Дроздовский – Тайна века (страница 3)

А в это самое время на 4 этаже ГЛАВКа, в обычном, ничем не примечательном кабинете за своим рабочим столом сидел Александр Орлов, старший оперуполномоченный майор милиции, тот самый, который лично задержал молодого человека в Эрмитаже. А напротив него, скованный по рукам и ногам, сидел тот самый парень. Им оказался Сергей Иванович Черняев, 22 лет отроду, бывший студент химической академии, отчисленный из нее 2 года назад за неуспеваемость.

На контакт с оперативником Черняев не шел, на вопросы не отвечал, только бормотал все время одно и то же: «Красиво горит, ах как красиво горит…».

– … Гражданин Черняев, хочу напомнить вам, что вы обвиняетесь в акте вандализма, статья 214 уголовного кодекса Российской Федерации. Согласно данной статье вам грозит наказание в виде лишения свободы до трех лет. Вы меня понимаете? – В который раз спрашивал Орлов у своего оппонента, но тот по-прежнему никак не реагировал на его вопросы, молча уставившись в одну точку.

– У вас дома была обнаружена целая химическая лаборатория! Как вы это объясните? – Снова задал новый вопрос Орлов, уже начавший терять терпение.

Черняев по-прежнему молчал, смотря на стену напротив себя невидящим взглядом.

– Ну и черт с тобой! – процедил , наконец, сквозь зубы оперативник и подняв телефонную трубку внутренней связи, нажал на кнопку вызова: «Дежурный! Пригласите конвой в мой кабинет».

Через минуту в дверь негромко постучались.

– Входите! – крикнул Орлов со своего места. 2 молодых конвоира вошли в его кабинет. – Гражданин Черняев, вы задержаны на трое суток до выяснения всех обстоятельств, – сухо произнес майор и закрыл папку с делом. – Конвой! – обратился он к вошедшим мужчинам, кивком головы указав на бывшего студента. – Уведите задежанного обратно в камеру. Пускай в СИЗО дожидается решения суда, раз молчит. Конвоиры молча выполнили его приказ, подхватили молодого человека под руки и вывели из кабинета Орлова. Через несколько секунд он остался один.

«Что творится с этим проклятым миром…», – подумал он, глядя в окно своего рабочего кабинета, которое как раз выходило на шумный Суворовский проспект, где мимо проносились легкие автомобили, автобусы, такси. А по тротуарам туда и сюда сновали люди, не подозревающие, что происходит за этими мрачными стенами.

Через час Орлову позвонил заместитель директора Эрмитажа Василий Паршин и рассказал о результатах экспертизы поврежденных полотен и статуй. Оказалось, что от рук вандала пострадало в общей сложности 4 картины и 2 скульпторы. Так же был поврежден деревянный паркетный пол в нескольких местах. К счастью ущерб оказался не столь значительным, как предполагалось ранее.

– … Больше всего пострадала картина «Кудри Авроры» кисти недооцененного итальянского художника Джованни Беллини. Единственная его картина в России, между прочим. Повреждено оказалось около 30% полотна и часть деревянной рамы, – продолжал свой рассказ Паршин.

– Вашим специалистам уже удалось установить состав данной житкости, которой Черняев обливал картины? – Перебил его оперативник.

– Да, конечно.... секунду. А вот. Нашел. Это серная кислота. Типичная формула – H₂SO₄, – спокойно ответил тому заместитель директора музея, не обратив внимание на грубость милиционера.

– Совершенно верно. Наши эксперты тоже опознали эту житкость из бутылок как серную кислоту. Ее же обнаружили и дома у Черняева. Так что все сходится, – добавил Орлов устало и посмотрел на часы, висящие на стене напротив его стола. – Благодарю вас Василий Игнатович за оперативную работу. Мы нам очень помогли.

– Ну что, вы, это я должен благодарить вас и вашу группу, за то, что так быстро смогли приехать к нам и обезвредить этого сумашедшего. Я сам до сих пор в шоке от происходящего, – ответил Паршин, уже более взволнованнее, чем несколько минут назад.

– Сумашедшего? – Переспросил вдруг Орлов, мигом очнувшийся от полудремы, в которую его понемногу затягивало во время монолога Паршина об искусстве. Сказался сумашедший график. – А почему вы уверены, что Черняев сумашедший? – Уточнил он у своего собеседника, словно ищейка почуяв след.

– Ну, а разве нет? Вы же сами видели его выражение лица. К тому же свидетели описали как он неадекватно себя вел во время посещения музей. Я, кстати уже сделал строгий выговор контролерам на входе за то, что пропустили его внутрь. Признаюсь, что в произошедшем есть и часть нашей вины, не досмотрели… Все меры бу…

– Ну ладно, ладно. Не корите себя строго. Все ошибаются. Лично вы ни в чем не виноваты. Еще раз хочу вас, Василий Игнатович поблагодарить за помощь в расследовании. Скажите кстати, какой примерно размер нанесенного музею ущерба, если не секрет?

– Ну тут, голубчик, я вам не помощник. Все экспонаты нашего музея бесценны по сути своей. А если вам нужны точные цифры, то я смогу их вам озвучить уже после окончания углубленной экспертизы поврежденных экспонатов. После официального запроса естественно. А пока по секрету могу сообщить, что речь о сотнях тысяч…

– Хорошо. Спасибо. Я все понимаю. Запрос будет, – ничуть не смутившись, ответил оперативник и что-то записал в своем блокноте, лежащем на письменном столе. – А сколько примерно времени понадобиться на реставрацию?

– По самым оптимистичным подсчетам… примерно месяц, полтора, я думаю, – неуверенно произнес Паршин на том конце провода. – Я не реставратор, поэтому точных сроков вам не скажу. Но одно знаю точно, что этого психа схватили вовремя, иначе последствия могли бы быть гораздо хуже! – добавил он с жаром в голосе.

– Благодарю за полученную информацию. Держите меня в курсе событий.

– Кстати… я понимаю, что это не мое дело, но все же.., – вдруг произнес Паршин неувенно.

– Да я вас слушаю, Василий Игнатович. Спрашивайте, – уже более тактичнее сказал Орлов.

– А вы еще не выяснили откуда у данного молодого человека оказалась серная кислота? Все таки ее в аптеке не купишь. Сами понимаете.

– Да вы правы, Василий Игнатович, это тайна следствия, но с вами я могу все же поделиться одной из версий. Но на условиях полной конфинденциальности.

– Да, да. Конечно. Я нем как рыба. Буду благодарен.

– В общем, пока официального подтверждения нет, но я предполагаю, что…

Через несколько минут Александр Орлов попрощался с заместителем директора Эрмитажа и повесил телефонную трубку на рычаг.

«Да уж… Этот Черняев тот еще фрукт… под психа что ли решил закосить? – Подумал оперативник и сделал еще несколько записей в своем блокноте. – Надо будет направить его на судебно-психиатрическую экспертизу…», – продолжил размышлять майор, стоя у окна своего кабинета и любуясь видами, которые не надоедали ему никогда. Допивая остывший чай и наблюдая как там внизу кипит городская жизнь, Орлов поймал себя на мысли, что это громкое дело может принести ему неплохие дивиденты. «Вот вам и выходное пособие, гражданин Орлов… а там … чем черт не шутит… может еще подполковника дадут перед уходом на пенсию».

Судебно-психиатрическая эспертиза городского суда Санкт-Петербурга через два дня подтвердила ранее поставленный Сергею Черняеву диагноз. Выяснилось, что тот состоял на учете в психоневрологическом диспансере №1 Васильевского района, но был снят с него в 18 лет в связи с выздоровлением. Но как оказалось позднее, тот диагноз оказался ошибочным.

Уголовное дело по статье 214 УК РФ об акте вандализма в Эрмитаже было вскоре закрыто, Сергея Черняева признали виновным, и назначили наказание в виде лишения свободы сроком на 6 лет, но освободили от уголовного преследования в связи с признанием его невменяемым и не отдающим отчет в своих действиях. В связи с тем, что у молодого человека было выявлено тяжелое психическое заболевание, с очагчающими обстоятельствами, суд поставил направить его на принудительное лечение в городскую психиатрическую больницу №7, сроком на пять лет, где он уже проходил обследование будучи еще подростком.

Глава 4. Страшный диагноз

И начались бесконечные походы по многочисленным врачам. От терапевта до уролога, от окулиста до невропатолога. Но никто из медицинских специалистов отклонений у мальчика так и не нашел.

Отоларинголог заявил, что у Серёжи превосходный слух, он все прекрасно слышит. Нос функционирует нормально, дыхание в норме, есть правда небольшое искривление носовой перегородки, но не критичное.

Окулисту пришлось постараться чуть побольше, потому что маленький пациент всё прекрасно слышал, но не желал называть нужные буквы на плакате. К счастью, в районной поликлинике недавно установили новейший аппарат – диоптриметр для проверки зрения у маленьких пациентов, поэтому данную процедуру мальчик все таки прошел. Проверка показала, что зрение у Серёжи для его возраста отличное. Никаких паталогий не обнаружено, давление во внутриглазном яблоке в норме и так далее.

Хирург так же дал положительную характеристику, но посоветовал матери Серёжи получше его кормить. Для своих трех лет мальчик был худощавого телосложения. Сердце, легкие, кишечник, почки, желудок, поджелудочная железа, печень, и другие внутренние органы, несмотря на преждевременные роды матери сформировались у мальчика в пределах нормы, никаких заболеваний или отклонений так же обнаружено не было.

Беспокойство матери вызывало скорое посещение логопеда, ибо она подозревала, что Серёжа отстает в развитии, но и этого доказано не было. Общаться с логопедом Ларисой Зверевой маленький пациент по началу так же отказывался, как и со всеми врачами, у которых был на приеме. Поэтому женщина прибегла к хитрости. Она достала из шкафа детские книжки и разложила перед ним на столе. Мальчик посмотрел на представленные экземпляры, полистал некоторые из них, выбрал ту, где были описаны сказки Шарля Перро и спокойно ткнул в нее пальцем. Логопед кивнула и взяла эту книжку в руки. Матери Серёжи ничего не оставалось как просто наблюдать за этим необычным действом, прикрыв рот рукой от удивления.