Владимир Чёркин – Лыскина любовь (страница 2)
– Сегодня полнолуние. Так что приходи ночью, когда дети заснут…
Та вспыхнула, щёки стали пунцовыми: как же, позвал…
Пришла, когда дети легли спать. Степан сидел на койке, освещённый луной.
– Степан, – ласково проворковала она. – Ты что не в постели?
– Сейчас, – сказал он, но как-то спокойно, без продыха в голосе, как это бывало раньше в такие моменты.
Тогда она была для него всё. Только её видел, только её желал. А тут сказал как-то обыденно:
– Сними с себя всё.
– Да я что-то стесняюсь, луна ведь, – прошептала она.
– Ну и что? Я и хочу тебя видеть при луне…
Она разделась. Опустила сорочку на пол, вышагнула из неё. Степан встал, она потянулась к нему, хотела обнять.
– Подожди, – сказал он, чуть отстраняя её, и стал трогать части её тела. – Так, это коленки округлые, это груди большие, полу-округлые, как орбиты, – сосредоточенно размышлял он. – А тут, в самом укромном месте, чёрный треугольник». – Он усмехнулся: – Нарисовать бы это всё.
Жена с удивлением наблюдала за ним. Затем вспыхнула:
– Степан! Я знала, что ты немножко тронутый, но не настолько же. Брось ты свои книги, а то совсем свихнёшься.
– Ты знаешь, какие у тебя глаза? – занятый своими мыслями, вдруг спросил Степан.
– Какие?
– Как у горячей лошади… перед скачками.
– Да иди ты! – подобрала она сорочку с пола. – Нашёл, с чем сравнить – с лошадью. Хорошо, что ещё не со змеёй…
Она ушла, хлопнув дверью. Степан вздохнул и вновь уставился в окно. Луна, словно вычищенный до блеска медный таз, светилась в небе. Дверь вновь распахнулась, и в комнату вошла жена:
– Стёпа, Стёп, хочешь, я с тобой буду спать? – всхлипнув, проговорила она. Он подошёл, обнял её и прижал к себе, чувствуя прилив нежности:
– Не в этом дело, Валя. Это мы всегда успеем.
– А в чём же?
– Сам не пойму. Луна сегодня такая красивая, прямо завораживает. Ты иди, а я на неё ещё посмотрю.
Утром жена сказала:
– Вот что, Степан, спать теперь будем вместе. И перестань свои мудрёные книги читать. Не доведут они тебя до добра.
– Пока не узнаю того, что хочу узнать, читать не брошу.
– Ну и дождёшься – выгонят тебя с работы, чем детей кормить будешь?
– Не выгонят. Книги работе не мешают.
В обед он встретил Нину, работавшую на ферме дояркой.
– Знаешь что, Нина, не хочешь со мной повидаться?
– Ты что, Степан? Мы и так видимся.
– Ну не так… вечерком.
Женщина хихикнула:
– Да ты что, Стёпа, решил от жены сходить налево?
– Ну, это не налево, а навроде того. Мне это, как сказать… обнажённая женщина нужна.
– Понятно, вам, мужикам, только обнажённые и нужны.
– Ты не так поняла, – смутился Степан.
– Чего уж тут не понять?! Приходи, только не забудь у жены разрешения спросить, – засмеялась она.
– Что я, дитё, что ли, разрешения спрашивать? – обидчиво протянул Степан. – И потом, с женой у меня не всё в порядке…
– А со мной что хочешь устроить? Стриптиз, что ли?
– Ну вроде того.
– Так это… шуруй в город… У нас в деревне до этого ещё не дошли. У нас на голых баб не любуются, а сразу берутся за дело.
– Ну я первый буду такой.
– Раз первый, то приходи. Денег дашь?
– Деньги дерешь? – удивился он. – Да вроде за погляд никто у нас в деревне не платит.
– Если любовью заниматься, то платить не надо. Я за удовольствие денег не беру. А вот стриптиз… Тебе кайф, а мне что? Мурашки по телу? – спросила она, улыбаясь.
Он вздохнул:
– Ну ладно, договорились.
Вечером стал собираться.
– Дойду до Иваныча, надо договориться, – нехотя ответил он на вопрос жены.
– О чём? На ночь глядя…
– О нашем, мужском, – как-то загадочно бросил он.
И ушёл, оставив жену в большом недоумении.
«Вот в френологии знают, что расположено под каждым бугром на голове, – размышлял он по дороге. – Где что влияет на ум, на поведение. А у женщины это должно быть на теле. Найдёшь какую-нибудь загогулину, тогда и сможешь влиять на её настроение». Правда, его жена была доброй, особенно в день получки. Но её ведь не каждый день дают. «А найду загогулину на теле – и женщина изменится. Может, что-то новое открою. Все мужики благодарны будут».
Подойдя к дому Нины, он воровато огляделся и прошмыгнул тенью по заросшему муравой двору. В сенные двери торкнулся – открытые. Постучал в избяную дверь.
– Войдите, – раздался женский голос.
Открыл, сразу определил: ждала – окна зашторены. На столе снедь, бутылка.
– Что долго-то как? Никто не видел?
– Вроде нет.
– У соседки штора на окне шевелится. Завидует, неймется ей, каждый шаг мой отслеживает, – сказала она сердито. – Ну что, за стол?
– Некогда мне. Давай делом заниматься.
– Что, сперва стриптиз?
И поплыла лебёдушкой по комнате, снимая кофту на ходу. Изображала стриптизёршу.
– Ты быстрей, некогда мне.
– Так бы и сказал: без стриптизу. Чудной ты какой-то, так бы и сказал, что меня хочешь. Свет потуши.
– Не надо. При свете хочу посмотреть на тебя.