Владимир Чёркин – Лыскина любовь (страница 4)
Едва она вышла, как в кабинет снова ввалился Степан. Доктор встал из-за стола:
– Курить есть?
Тот протянул пачку «ЛД».
– Кури здесь, – сказал доктор, взяв сигарету.
Они подошли к раскрытому окну.
– Послушайте, доктор, читал я: вот, у собаки обнаружили часть мозга. Как это называется? Ги-ги-га…
– Гипоталамус.
– Да, гипоталамус. Изучали его, тыкали туда чем-то. И ничего, собака всё перенесла. Делали такой опыт.
– Надеюсь, ты не будешь вскрывать своей жене череп? – то ли в шутку, то ли всерьёз спросил врач.
– Ну что ты, доктор?! Она жена, мать моих детей. Но, может, в мозге женщины и есть эта загогулина?
– Я тебе ещё раз повторяю: не думай ты об этом. Занимайся своим делом.
– А как же добро, зло, любовь, ненависть? Чем они вызываются? – не унимался Степан. – Может, они там, под черепком, и крутятся? – потрогал он свою голову. – Сидят в какой-то загогулине…
– Хирурги вскрывают черепа и не находят там ничего, кроме мозгов. Добро, радость, печаль – всё это в душе человека, а не в голове.
Они докурили, затушили окурки в пепельнице.
– Так что иди, живи, люби. Женщина для мужчины – тоже лекарство.
Степан ушёл. А доктор долго ещё стоял у окна, смотрел на небо, улыбаясь каким-то своим мыслям. Затем произнёс вслух:
– Вот ведь какая загогулина! А ведь он прав. Даже у болезного необходимо её отыскать, чтобы вылечить…
Он сел за стол и громко позвал:
– Следующий!
Из города они ехали молча. Сошли на остановке автобуса. От асфальта до деревни километра два. Отошли немного, и вдруг Степан сказал:
– Зайдём вон в посадку, как в молодости! – обнял он её.
Она с испугом глянула на мужа: «Не шутит? Нет, не похоже». Осмотрелась. И первой повернула в посадки. Степан схватил её в охапку и бережно опустил на мягкую траву, чувствуя, как от неё исходит какой-то радостный неповторимый запах. И ей тоже хотелось почему-то смеяться и плакать.
«Может, главная загогулина в жизни и есть сама женщина? В ней ведь целая Вселенная!» – пронеслась в голове Степана облегчающая мысль. И впервые за много лет он любил жену с каким-то ласковым трепетом, с полным ощущением счастья для себя. Так, что она сразу почувствовала это.
– Ты меня за всю жизнь так не любил, – нежно прошептала она.
Он улыбнулся. Поднялся, глотая свежий, подмешанный запахами разных трав воздух, и, увидев в сумерках пробивающиеся на небе яркие точки звёзд, счастливо засмеялся. Подумал: «Пусть Вселенная скрывает свои тайны. Когда-нибудь учёные всё равно их раскроют. А здесь, на Земле, есть женщина, которую любит, несмотря на то, что есть в ней своя непонятная загогулина. И хорошо, что есть в ней эта тайна…»
– Да, есть у меня загогулина, – громко сказал он вслух.
– Ты опять за своё, – испуганно всполошилась женщина.
– Да нет, это я так. Раскрыл я твою тайну. Зачем мне Вселенная, когда у меня есть такая загогулина, как ты…
ПЕРЕСТАРАЛСЯ…
Приехав из Саратова, поздно вечером Иван заглянул к своему другу. Они переговорили о делах, и он остался у него ночевать. Проснувшись утром, вышел во двор. Ласковое солнце ослепило его. Потянуло с одного бока прохладой, с другого – тёплым воздухом. Вдохнув запах цветущей белой и фиолетовой сирени, он потянулся: «Хорошо-то как!»
И тут до него донеслось:
– Почтеннейшая публика! Всемирно известная и непревзойдённая звезда цирка порадует вас игрой на гитаре и споёт. Ну давай, давай наяривай, семиструнная моя!
Послышался всем известный музыкальный напев: «Светит месяц, светит ясный…» – и одновременно какое-то странное бульканье, будто кто-то полоскал горло. Раздвинув кусты сирени, отделяющие участок друга от соседнего, Иван увидел собачью будку, сложенную из шлакоблочных кирпичей, накрытую сверху осколком шифера. По-видимому, она плохо спасала собаку от дождя, потому рядом были видны засохшие собачьи следы и вмятина от её лежания на мокрой земле.
Перед будкой была утоптана клиновидная площадка. На ней лежал лист фанеры, на котором сидела белая худющая собачонка. Рёбра у неё выпирали, словно зацепы на конских граблях. Голова её крутилась из стороны в сторону, ловя каждое движение хозяина – высокого, с выразительным лицом человека. На шорох в кустах она даже не оглянулась, не то чтобы тявкнуть или зарычать. Мужчина поднял глаза на Ивана:
– Что в кустах прячешься? Любопытствуешь? Ну подходи сюда поближе.
Иван подошёл.
– Семен.
– Иван, – представились они друг другу.
– Ну вот что, Иван. Ты сходи, пожалуйста, жену позови, будь ласка…
– Не успел познакомиться, как уже задание получил, – улыбаясь, заметил Иван.
– Будь ласка, если не трудно, а я с собакой займусь, – снова попросил Семён. А сам вновь стал кричать, подражая голосу ведущего в цирке.
– А сейчас, почтеннейшая публика, всемирно известная и непревзойдённая звезда цирка порадует вас игрой на гитаре, на барабане и споёт. Ну давай, давай наяривай, семиструнная моя!
Собачонка заёрзала, стала бить себя по боку лапкой, которая, соскальзывая вниз, стучала по фанере.
– Для почтеннейшей публики бери аккорды на грифе! – приказал Семён.
Собака стала водить лапкой по горлу, издавая прерывистый визг.
С любопытством оглядываясь назад, Иван зашёл за угол и постучал в дверь. Она широко распахнулась, и в её проёме возникла симпатичная женщина в домашнем красном халате.
– Так и знала, в окно увидела, как ты подошёл, – уставив руки в боки, громко сказала она. – Подумала, сейчас забарабанит. Так оно и вышло. Ну чего ты ходишь, что стучишь? Тебе что, заняться нечем? – шумела женщина. – Всё село предупредила, чтоб не стучали. Нет, ещё один нашёлся…
– Молодец, ну какая ты молодчина, так держать! – доносился из-за угла голос Семёна.
«Что, они меня разыгрывают, что ли? – недоуменно подумал Иван. – Эта кричит на меня, муж на собаку. Ну и семейка!»
Женщина между тем продолжала громогласно:
– Тебе кого надо? Меня? Может, предложение хочешь сделать? Так я пойду за тебя, брошу этого недоумка! – ещё более усилила она голос, наверное, чтоб услышал муж.
– Ваш муж попросил меня передать вам, чтоб вы принесли ему мяса, – наконец произнёс Иван, поймав паузу в её гневном монологе.
– Ещё один связался с моим чудиком! Тот собаку на жену променял, покоя всему селу не даёт. Этого за мясом посылает!
– Артистка! Прямо настоящая артистка. А как стоит, а поза какая? А голос? Прямо как у Ольги Воронец! – доносились из-за угла ликующие возгласы Семёна.
– Приходи сегодня в двенадцать, я тебя ждать буду! – вдруг переходя почти на шёпот, заговорщицки произнесла его жена.
Иван попятился.
– Чего пятишься? Испугался? А ещё стучал! – она в сердцах захлопнула дверь.
Иван, как ошарашенный, пошёл к Семёну. Тот стоял на коленях перед собакой и, обхватив её морду, целовал в лоб, бормоча:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.