Владимир Черняков – Записки грешника (страница 3)

Резкий яркий свет режет глаза. Хочется пить и писать. Я разлипаю веки и приподнимаюсь на локтях.

– Деньги на такси есть?

– Есть!

– Заебись. Пиздуй домой. Секса не будет.

Это говорит Боря. А кому он это говорит? Это он говорит какой-то девице, которая включила яркий свет в комнате. Благодаря свету я вижу, что спал в ботинках, и начинаю в борьбе освобождать от них ноги. Сначала валится левый, а потом правый ботинок. Обессиленный я падаю на диван. На куртку не хватило сил. На сходить попить и пописать тоже.

Гаснет свет. Перед тем как провалиться в сон, я соображаю, что это была жена гитариста Ляпина – короля блюза и что она искала своего мужа у нас. Он был с нами в ресторане. Кстати, а куда он делся?

Боже, как прекрасна жизнь! Сон. Я сладко засыпаю в одежде на кожаном диване, укрывшись пледом.

Мне снится метель. Во сне я опять несу пьяного Борю на себе к нему домой. Все вокруг белым-бело и пустынно. Светят фонари, и я тащу по заснеженной улице Борю домой, как в сказке. Мы падаем. Потом барахтаемся, потом встаем и продолжаем движение. Теплые снежинки приятно налипают на лицо. Мы опять небольно падаем, барахтаемся и встаем, чтобы продолжить движение по улице.

– Под крылом самолета о чем-то поет, зеленое море тайги… – это мы поем. Поем и падаем. Нам весело. От ресторана до дома – один километр. Мы знаем, что дойдем.

Как дошли, я не помню. Под утро мне стало жарко, и я снял куртку и шапку. Ужасно хотелось пить и писать. Поэтому я пошел на кухню и жадно пил воду из чайника, одновременно писая в кухонную раковину. Кажется, там были тарелки.

Я счастлив. Я ушел от жены. Ушел из дома с маленьким чемоданчиком. Я знаю, что не вернусь, хотя все вокруг (включая Борю) сомневаются. Я не сомневаюсь. Я тоже временами хочу вернуться, но знаю, что не вернусь. Потому что я счастлив спать на этом кожаном диване и не выслушивать попреков, упреков, руганей, обвинений. Мне больше не надо дарить роз, подарков и приносить деньги в семью. Вить гнездышко. У меня был дом. Натуральный большой двухэтажный дом в престижном районе. А теперь я живу на диване, который мне не принадлежит. И я счастлив.

ГОРДЫНЯ

УСПЕШНАЯ ПУСТОТА

Успешный топ-менеджер Антон жил в свое удовольствие. Он любил менять дорогие костюмы, рубашки, галстуки, ремни, часы, спортзалы, автомобили и девушек. С девушками он, как правило, знакомился по субботам в ночных клубах, иногда на презентациях и светских раутах. Знакомства были несерьезными, потому что Антон не стремился к серьезным знакомствам – главным для Антона были карьера и успех. Парень вел насыщенную жизнь. У него было примерно 100 шелковых галстуков. Каждый день был расписан буквально по минутам. Личные встречи, деловые встречи… Каждое воскресенье приходилось гладить пять или шесть рубашек. Антон ненавидел гладить рубашки. Шесть рубашек занимали полдня.

– Ненавижу рубашки, – бормотал Антон, когда их гладил. – Это полдня жизни!

Футболки не требовали такого напряжения.

В телефоне Антона было свыше 20 подружек, он часто путал имена и лица, но ему было плевать. Жизнь была легка, а Антон порхал по ней, как бабочка.

Вокруг него порхали его такие же успешные друзья, которые, как и Антон, сильно не заморачивались по поводу разбитых сердец и завтрашнего дня. Главное – выполнять план продаж. Если ты выполнял план продаж – ты был в шоколаде, начальство хвалило, ты получал солидные премии к солидной зарплате, а значит – деньги можно было тратить с легкостью, чтобы жить полнокровной жизнью: потреблять впечатления, изысканную еду и красивых девушек. Правда, иногда по утрам у Антона шла кровь из носа от недосыпа, стресса и переизбытка кофе, но для меня это была приемлемая плата за увлекательную жизнь.

Однако лет через семь такой жизни Антон начал замечать, что его жизнь, которая была разноцветной каруселью, стала напоминать серое колесо. А Антон начал себе казаться белкой при нем. Калейдоскоп событий стал предсказуемым. Какое-то время Антону удавалось бороться с днем сурка при помощи алкоголя. Алкоголь, в отличие от пистолета, безнаказанно вышибает мозги. Но алкоголь также безжалостно учит одному из главных законов жизни о том, что за все нужно платить. И алкоголь заставлял Антона платить по утрам жестоким похмельем и депрессией.

Иногда успешный топ-менеджер смотрел в окно, как по улице прохаживались счастливые парочки с колясками, и начинал осознавать, что созрел до серьезных отношений, от которых столько раз открещивался во время победоносных романов. «Говно вопрос, – подумал он. – Значит, пора искать подружку для серьезных отношений».

Однажды в субботу Антон напомадился, облачился в модный наряд и рванул в крутой ночной клуб. Прямо на входе в клуб стояла его старая знакомая. Кажется, Ленка, а может, Светка. Какая разница? Светка-Ленка сразу же полезла обниматься:

– Приве-е-ет, солнце, куда пропал, сто лет тебя тут не видела. Мы уже с подружками начали переживать за тебя. Заболел наш Антоша или, ужас, стал импотентом, не дай бог. Или женился… Уж не знали, какая беда с тобой приключилась!

– Привет, солнце, – Антон оглядел поляну. – Очень рад тебя видеть, зая. А где все?

Принятый виски создавал нужное настроение – радостное, приподнятое и решительное вместе с ощущением трезвости.

Привычный полумрак и грохот клубной музыки. Воняет табачным дымом, потом, духами, перегаром. Полумрак. Толчея. Счастливые пьяные лица. Аппетитные попы на каблуках. Стриптизерши на подиуме. Люди зажигают и отрываются.

– Девушка, можно вас угостить коньяком?

– Я с незнакомыми мужчинами не знакомлюсь, – говорит она, глядя куда-то поверх меня за горизонты будущего.

Антон запомнил столб, у которого он встретил прекрасную незнакомку, и возвратился с мохито.

– Антон.

– Оксана, – принимая бокал.

– Чего?

– Оксана! – кричит Оксана в ухо.

От нее пахнет потом и духами. Голос не прокуренный. Духи тоже приятные. И не убойной силы. «А вдруг она – потенциальная жена? – мелькнуло в голове Антона. – А чем черт не шутит? Надо будет ее напоить». От мохито – к виски с колой, а потом на «Кровавую Мери». А потом переходим к стойке, чтобы не бегать туда-сюда.

– Я хочу танцевать.

– Чего?

– Я пойду потанцую! – кричит она ухо. – А ты подержи мою сумочку.

«Сумочка – это хороший знак, – понимает Антон. – Это значит, что, скорее всего, мы потом поедем ко мне домой». Она танцует и счастливо улыбается ему, а он счастливо улыбается ей. «Надо будет подарить ей розу, – подумал Антон, – но под закрытие. Перед уходом. Чтобы не сидеть у стойки бара с ее сумочкой и с ее розой». От этих мыслей Антону стало как-то грустно. Такое у меня уже было. Стремительная любовь с розами. Антон оглядел танцпол и убедился, что Оксана больше всего соответствует идеалу жены в этом клубе. У нее наименее блядский вид.

Клуб начинает потихоньку опустевать. Значит, утро. Такси.

– А куда мы едем?

– Ко мне домой.

– А что мы там будем делать? – капризным голосом спрашивает она, и он удивляется. После трех медленных танцев с поцелуями взасос и жаркими обниманиями за попу это странный вопрос. Что мы будем делать?

– Попьем кофе, и ты поедешь домой, – говорит Антон. Это теперь называется «попьем кофе», и добавляет: – У меня огромная стопка журналов мод.

– Да? – оживляется она. – А журнал «Эль» есть? Обожаю его читать. Там такие глубокие статьи по психологии…

– Конечно, есть. Вместе почитаем. Глубокие статьи. Ты любишь психологию?

– Ну да. По-моему, психология – это прикольно.

– А кем ты работаешь?

– Медсестрой. Я еще учусь в медицинском колледже.

– А где медсестрой?

– В психушке. Там платят в два раза больше.

Едем в лифте. Там, как всегда, полумрак, потому что плафон кто-то заботливо опалил зажигалкой, и он покрыт сажей. Лифт натужно скрепит, как будто хочет оборваться.

– Я без презерватива не буду, – решительно говорит она, и Антону становится грустно. Ему кажется, что такое заявление как-то не стыкуется с идеалом жены.

Она забраковала все его диски. Пришлось слушать радио «Шансон». Потом она нашла радио с клубной музыкой и танцевала часа два. При этом она сексуально улыбалась. «Когда же ты захочешь спать?» – тоскливо думал сонный Антон. Ничего. В следующие выходные повезет.

Ему не повезло в следующие выходные. После месяца невезения Антон посетил своего старого друга Серегу Капустина. Излить душу. Серега специально приготовил плов и был навеселе. Он всегда выпивал несколько рюмок водки, когда готовил. Для вдохновения. А плов – это длинное блюдо. Поэтому у Сереги к приходу уже заплетался язык:

– Представляешь, Антоха, друзья познаются в еде! – сообщил Серега с порога. – Я приготовил тебе много узбекского плова.

– Серега, у меня нет аппетита, у меня драма. Хочу поделиться с тобой своей душевной драмой. Понимаешь, хочу влюбиться в нормальную девку. Чтобы с мозгами, не неряха, не блядь, не стерва и любила меня.

– Милый! – восклицает Серега. – А где ты таких в наше современное время найдешь? У меня тост! Надо выпить за машину времени! И за тургеневских девушек!

Серега закусывает.

– Зря ты не ешь огурчики. Огурчики – песня! Песня, Антоха. А тебе надо ехать в Сибирь или еще куда-нибудь в глубинку. Там еще, может, найдешь себе Наташу Ростову. Только не едь в Псковскую область. Там один бляди. Стоят, голосуют и предлагают себя за копейки. Антоха! За копейки! И такие пупсики ангельские! О! Плов готов! Наваливай плов! Кому я готовил? Прошмандовкам, что ли? Я готовил другу, так что жри!