Владимир Черносвитов – Голубая стрела (страница 7)
…На поверхности воды расплывалось большое пятно. С борта «БО» люди напряженно вглядывались в сине-зеленую зыбь, подернутую и сглаженную радужной пленкой соляра и масла. Пленку рябили пузырьки. Из-под воды вырвался большой пузырь воздуха, всплыли какие-то обломки, предметы.
Среди них было извлечено что-то блинчато-круглое и доставлено на борт командиру корабля. В руках Карева оказалась мокрая матросская бескозырка. Капитан-лейтенант посмотрел на ленточку: «Черноморский флот».
– Отбой боевой тревоги, – хрипло сказал Карев лейтенанту и, ссутулясь, ни на кого не глядя, ушел в офицерский отсек. За ним пошел замполит.
На палубе повисла тяжелая тишина.
– Своих накрыли… Эх! – с горькой досадой вздохнул кто-то из матросов.
Под водой
С воздуха капитан Петров не раз видел подводные лодки и даже атаковал и топил их еще во время войны. Относительно близко, с берега, тоже как-то рассматривал, но внутри никогда не бывал. Несмотря на все только что пережитое, он спускался внутрь лодки не без любопытства.
Теснота, обилие приборов, густое переплетение электро- и воздухопроводов, масса всяких маховичков, ручек, краников, вентилей – все это отдаленно напоминало летчику внутренность большого самолета.
Однако Петров не успел почти ничего рассмотреть: проведя его сквозь центральный пост управления, командир лодки пригласил летчика в свою крохотную каюту и затворил дверь.
– Прежде всего познакомимся. Капитан третьего ранга Османов, – представился он Петрову и весело улыбнулся. – А теперь нужно переодеться в сухое. Что бы вам предложить?.. Ага!
Моряк извлек из шкафчика фуфайку, брюки, клетчатый пиджак и бросил на койку.
– Прошу. Недавно были за границей, купил кое-какое барахлишко. Пожалуй, великовато вам будет, но уж не обессудьте, капитан.
– Да что вы. Спасибо… Но хотелось бы прежде всего сообщить своим, что я спасен.
– Сообщить?.. Конечно! Тем более, что мы сейчас пойдем на погружение. На какой волне ведется прием?
– Семнадцать и две десятых, – ныряя в фуфайку, сказал Петров.
Османов вышел из каюты и очень скоро вернулся. Приоткрыв дверь, позвал Петрова:
– Товарищ капитан, может, сами сообщите? Рация настроена.
– Сам? Ну что же… – Петров пошел с командиром лодки к рации. Капитан третьего ранга вдруг остановился, что-то соображая. Улыбнулся Петрову.
– Только, знаете, о чем я попрошу вас? Не говорите, что вы на лодке. Ведь мы здесь на учениях… Понимаете? Подслушают «синие» – задачу не выполню, оценку получу плохую. Скажите, что на сейнер попали. А потом объясним.
– Понимаю.
Петров взял микрофон.
– «Лук», «Лук»… Я – «Стрела», я – «Стрела»… Слышите меня? Прыжок с парашютом прошел благополучно. Меня подобрал рыболовецкий сейнер, чувствую себя нормально. Здоров. Скоро буду… Вот тут капитан подсказывает – часа через четыре – пять будем в Аштауле…
– Все? Ну, вот и замечательно, – произнес Османов и скомандовал: – Срочное погружение!.. Штурман, ведите корабль…
Вернувшись с Петровым в каюту, моряк гостеприимно усадил его в единственное маленькое кресло, а сам сел на койку. Потом он извлек из шкафчика бутылку и две рюмки, налил, протянул летчику:
– За встречу! Весьма рад, что именно мы нашли вас.
– А вы искали?
Капитан третьего ранга блеснул откровенной улыбкой.
– По правде говоря, нет. Всплыли на короткое время, чтобы принять радиограмму, смотрим – вы на своем апельсиновом крейсере шпарите, так сказать, под флагом стрэгл фор лайф… Вы по-английски понимаете?
Петров изрядно читал по-английски, прилично понимал, но говорил плохо и, будучи скромным человеком, энергично замотал головой: нет.
– Что же так? Каждый моряк должен знать английский язык.
– Какой же я моряк, – засмеялся Петров.
– Все равно, форму носите… Я, например, три языка знаю. Впрочем, у нас на флоте даже матросы владеют языком. Возьмите хоть мою лодку. Команда сплоченная, дружная, все – отличные специалисты. И на культуру нажимаем. Между делом английский освоили. А здорово у них получается. Вот, посмотрите…
Капитан третьего ранга взял микрофон и объявил:
– По лодке! Перейти на иностранный язык.
«Здорово! Молодцы!» – восхитился Петров, но тут же представив себе, каким рискованным стал бы полет, если бы экипаж самолета вдруг перешел с родного языка на любой другой, забеспокоился:
– Вы что же, и под водой так пойдете?
Османов расхохотался.
– Дорогой, да мы уже двадцать минут как погрузились!..
В каюту протиснулся старший лейтенант – штурман. Небрежно козырнув, спросил:
– Товарищ капитан третьего…
– Отставить!
– Ах, да, – спохватился штурман и заговорил не по-русски.
– Дайте сюда радиограмму, – прервал его Османов и заглянул в поданную бумагу: – Так… Квадрат – эпсилон-девять, подквадрат – шесть. Ну, и что же? Координаты указаны без ошибок, а в точности установления их летчиком мы сомневаться не имеем никаких оснований. Следуйте точно в подквадрат шесть и ложитесь на грунт.
Капитан Петров понял сказанное и удивился. Странными показались ему эти квадраты и сам разговор о них на «непонятном» для гостя языке! Петров простодушно спросил Османова:
– На каком это языке вы объяснялись?
– На английском же. Штурман мой сомневается в координатах, переданных нам самолетом-разведчиком. На учениях штаб «красных» разработал свою координатную сетку района, а мы привыкли к общепринятой на флоте – ну, и путается штурман…
У Петрова отлегло от сердца. Османов потрепал его по колену и встал с койки:
– Соловья баснями не кормят. Закусите и ложитесь отдохнуть. Я же пойду, а то как бы и впрямь штурман чего не напутал. Кстати, вы на подводной лодке никогда не плавали?
– Да нет, как-то не приходилось.
– И не жалейте: в общем-то дрянная у нас служба. Но потом я покажу вам все же кое-что интересное. Добро?..
Командир лодки ушел. Петров последовал его совету и принялся за консервы. Но еда не шла в горло. Отодвинув тарелку, летчик минутку посидел в задумчивости, затем лег на койку. Полет и авария действительно утомили его.
Под водой лодка шла очень спокойно. По корпусу разносилось легкое жужжание электромоторов, щелкали механизмы, изредка слышались отрывистые слова команды, шаги, шипенье воздуха в бесчисленных вентилях и клапанах. Незаметно для себя Петров задремал.
Проснулся он от прикосновения чьей-то руки. Кругом царила тишина. Электромоторы не работали, сама лодка, чуть накренившись, находилась в состоянии полного покоя. Над летчиком склонился штурман: «Товарищ капитан, пойдемте…»
Рядом со штурманом стоял еще один офицер – плотный блондин с красным лицом, которого Петров мимоходом видел в центральном посту.
– Помощник командира лодки капитан-лейтенант Власов, – отрекомендовался он летчику хрипловатым голосом.
Петрова повели по лодке. В отсеках почти все с любопытством оглядывались на летчика, но он не замечал этого – шел, сосредоточив внимание на том, чтобы не расшибить лицо о всякие трубопроводы, рычажки и краники, не застрять в узких округлых дверях с высокими порогами.
В носовом отсеке у горизонтально расположенных толстых труб стояли командир лодки и два матроса. Тут же в трусах, тельняшке и спасательном жилете поверх нее копошился, проверяя в тесноте какое-то снаряжение, мускулистый мужчина лет сорока.
– Вот это – торпедный аппарат, основное оружие подводной лодки, – похлопал по трубе капитан третьего ранга, обращаясь к летчику. – Вам, вероятно, приходилось читать или видеть в кино, как этот аппарат используют для выбрасывания на поверхность разведчика или связного, который сообщает об аварии лодки, и так далее?.. Ну, вот. А сейчас мы вам покажем, как это делается в действительности.
Мужчина в тельняшке стал натягивать на лицо маску, похожую на противогазную. Резиновым гофрированным шлангом маска соединялась с небольшим прямоугольным мешком, по бокам которого виднелись два металлических баллона. Вся эта система держалась с помощью лямок на груди моряка.
– Перед вами человек в легководолазном костюме, – пояснил летчику Османов. – Сейчас мы этого водолаза через торпедный аппарат выпустим в воду.
– Для чего? – спросил Петров, с интересом наблюдая за подготовкой водолаза.
Офицеры-подводники переглянулись и расхохотались. Петров уловил в этом смехе скрытую насмешку над собой и чуть покраснел.
– Вы не обижайтесь, – все еще посмеиваясь, успокоил его Османов. – Просто мы вспомнили случай, когда такой же вопрос был нам задан в иных обстоятельствах одной особой. Мы тогда подошли к своей плавбазе, а на базу прибыла… Готовы? Начали! – прервав себя, скомандовал Османов матросам.
Ни рассказа, ни ответа на вопрос Петрова так и не последовало.
Один из матросов присоединил к наушникам в маске водолаза телефонный провод, другой обвязал его талию тоненьким прочным тросом. Водолаз надел «груза», сумку, – видимо, с инструментами – и прикрепил сильный аккумуляторный фонарь.