Владимир Черненко – Спасибо, друг! (страница 50)
Он один из участников и организаторов первых в Коми округе курсов переподготовки учителей, затем курсов избачей и ликвидаторов неграмотности. Он один из самых активных зачинателей национальных музыкальных праздников, ставших потом традиционными. Он проводит конкурсы певцов, гармонистов, музыкантов, — он и сам азартный гармонист! — и повсюду выискивает и находит талантливых людей. Все это надо, все это необходимо, все это поднимает его родной народ к новой культуре. Он успевает повсюду, где нужны молодые руки, острый взгляд, доходчивое умное слово.
Было время, ходило суждение, будто в старину коми народ не слагал веселых песен и что песни были только грустные. Оно будто бы и верно: жизнь была не из веселых, да и парма дикая вокруг, она настраивает на раздумья. Тосковала душа — и выливалась тоскливой песней. О бездомной кукушке, у которой нет своего родного угла. О птицах, что чередою летят-улетают в дальние края и вернутся не скоро, только будущей весной. О цветке, который расцвел не к поре, не ко времени, и потому никто не видит его красоты. О девушке-ягодке, чья судьба темна и непроглядна…
Но нет, бытовала в народе шутка-прибаутка, водились-закручивались хороводы на зеленой лужайке, звенели обрядовые игры с танцами и музыкой, звучали народные инструменты — сигудэк и дудки-пэляны. Слагались устные, насыщенные поэзией сказания о Кудым-Оше и о Пере-богатыре. А прикладное искусство! Даже в самый обыкновенный берестяной туесок, или прялку, или деревянное резное блюдо иной мастер вкладывал столько выдумки, фантазии и мастерства, что они и впрямь становились произведениями искусства. А набивные и тканые узоры на одеждах, а украшения, а всевозможные поделки!.. Нет народов бесталанных, каждый народ талантлив по-своему.
До Октября коми-пермяки не имели своей письменности. Новая власть дала ее народу. И Михаил Лихачев горячо включается в работу по изданию первых национальных букварей и книг. Он берется за создание учебно-методической литературы на родном языке. Он составляет первый букварь, издает «Книгу для чтения» в детской трудовой школе, пособия для взрослых малограмотных. Он переводит на родной язык произведения Пушкина и Кольцова, Некрасова и Демьяна Бедного. Это на первых порах, а потом были переводы Горького, Шолохова, Николая Островского.
Он, разумеется, не был одиночкой в строительстве новой культуры и национальной коми литературы. Рядом были боевитые и талантливые товарищи. В ту же пору зазвенел песенный голос самобытного поэта Андрея Зубова, человека большого ума и широких знаний, из учителей. Несколько позже со своими первыми стихами пришли крестьянские парни Степан Караваев, Николай Попов и другие, совсем юные…
Как и других, Михаила Лихачева неудержимо и властно влекло все новое. Одним из первых в крае он обзаводится фотоаппаратом. Но снимает он не «карточки» своих родных и знакомых, нет, больше его тянет сфотографировать закладку городской плотины, или рабочих на лесосплаве, или строительство сельской электростанции, или первомайские торжества: он понимает, как все это важно и что все это — приметы нового… Одним из первых он мастерит детекторный радиоприемничек, натягивает антенну и вечерами зовет соседей послушать новости из Москвы. Он увлекается новой игрой — футболом — и сам играет в линии нападения или, как говорили в ту пору, форвардом; на одной из немногих сохранившихся фотографий он таким и получился — в тесной группе своих товарищей по команде сидит он на корточках в самом центре, с мячом в руках, радостный, улыбающийся, усталый после трудной победы. Был он азартным биллиардистом, а когда однажды проводил свой отпуск на Кавказе, ходил с альпинистами в горы. Он был жаден на впечатления, на новое, на знания, на жизнь, наконец. Это было свойством его натуры.
Он учится все время. Он считает потерянным тот день, когда не прибавит себе знаний. Он изучает политическую, философскую, педагогическую литературу, читает и перечитывает русских классиков, иностранную переводную, современную поэзию и прозу. Но знания надо систематизировать — и вот ему удается в 1930 году поступить на творческое отделение литературного факультета Московского государственного университета. Три года учения в столице!
Но ведь он — поэт. Один за другим появляются его стихотворения в газетах, журналах, коллективных сборниках. Выходит наконец первая книжка — «Громовые годы», посвященная событиям революции и гражданской войны. Следом выходит второй сборник стихов под названием «Первые всходы», в котором рассказывается о новой жизни в деревне.
Он спешит, он не может ждать, он идет по горячим следам событий, ему не терпится рассказать людям, своим землякам, свое удивление и восхищение тем новым, что пришло в жизнь коми-пермяка. И еще поэтические сборники — «Растем и крепнем», «У безмежных полей», названия которых говорят сами за себя, и поэма «Кагадзюль». В них взволнованный голос поэта о том, как «в огне Октября сгорела старая жизнь» ради того, чтобы «выплавиться жизни новой». Пытливо и зорко вглядывается поэт в новые жизненные явления — и, осмыслив их поэтически, — воспевает стихами.
Он видит зримо, что в жизнь его народа словно бы ворвался свежий ветер сквозь распахнутые настежь окна.
Все, что происходит в его краю, находит свой отклик в его творчестве. Классовая борьба в деревне, ликвидация кулачества, коллективизация, сельские кооперативы, антирелигиозная борьба, новый быт и новая культура — все это и многое другое получает свое отражение в его стихах и поэмах. Пусть не всегда совершенны они по форме. Он не может ждать. Он должен идти по горячим следам событий. И когда он чувствует, что ему тесны стихотворные строчки, что нужны иные жанры, — он смело берется за них. Он пишет для самодеятельных кружков злободневные пьески-агитки, и он же берется за создание большой народной драмы «Трижды любимая». Он пишет один за другим рассказы о судьбе крестьянина-бедняка, о сельских болях и заботах. А потом в его произведениях появляются новые для жизни Коми края образы — лесозаготовители, бригадиры колхозных полей, передовые люди округа…
Творческая жизнь Михаила Лихачева оборвалась рано, в 1937 году. Он не успел создать всего, что хотел и мог бы создать. Больно знать, что многое из написанного безвозвратно утрачено. Бесследно исчезла рукопись драмы «Трижды любимая». Нет папки с прозаическими страницами — вероятнее всего, это были новые главы из второй части романа о Мироше, произведении, в котором так хорошо прослеживается плодотворное горьковское влияние. Кстати сказать, была в его жизни и такая встреча, радость беседы с Алексеем Максимовичем. Это произошло на Первом съезде писателей. Глубокая заинтересованность великого пролетарского писателя во всемерном развитии многонациональной советской литературы привела к нему в тот раз группу молодых литераторов из самых отдаленных уголков страны. А потом был личный подарок Алексея Максимовича — небольшая библиотечка: Горький так любил одаривать людей книгами. Этой библиотечки тоже нет. Утрачены многие фотографии, письма, заметки, черновики…
Литературное наследие Михаила Лихачева и посейчас еще, к сожалению, не приведено в должный порядок. Очень мало его произведений переведено на русский язык. Разумеется, далеко не все его произведения равноценны в художественном отношении и высоки по качеству, не все отвечают нашим возросшим литературным вкусам и критериям. Но не надо забывать, что коми-пермяцкая письменная литература делала в те годы лишь первые свои шаги.
Тем большего почтения заслуживают ее зачинатели.
Я люблю бывать в Кудымкаре. Это очень хороший город. Быть может, мне это так кажется потому, что в нем живут друзья мои. Повидать их, поговорить с ними о делах литературных или просто вот так поболтать — всегда радостно. У друзей для друга, как говорится, всегда распахнуты сердца и двери: добро пожаловать.
И в каждый свой приезд в Кудымкар я с особенным трепетным чувством непременно постучусь в маленький ветхий домик, что стоит в ряду других на бывшей Крестьянской улице. В палисаднике и позади дощатого, потемневшего от времени заборчика плотно зеленеют рябинки, смородина, кусты малины. А на той стороне улицы, и внизу склона, и там, наверху, подступают к деревянным домикам большие, каменные, современные. По бетонированному тротуару, что пологими уступами спускается по бывшей Крестьянской, идут с веселым шумом и гвалтом, дробно перестукивая каблучками, размахивая сумками и портфельчиками, молоденькие девчоночки и парнишечки. В городе много учебных заведений, потому много и молодежи. Веселый и беспечный гомон свободно вливается в этот старый домик, где по-весеннему распахнуты окна: хозяйка дома, Александра Ивановна, протирает стекла.