Владимир Черненко – Спасибо, друг! (страница 40)

Вся его творческая жизнь отдана этой теме. Война и человек на войне. Долг — мужество — подвиг. Негасимое, терзающее пламя. Боль его человеческая и счастье его писательское.

…Все очень просто, предельно ясно и трагически прекрасно в этой короткой истории, маленьком эпизоде большой кровавой войны. Трое, выполняя задание, заведомо пошли на верную смерть, и все трое один за другим погибли в неравной и яростной схватке с врагом. Смерть — штука простая, а на войне и того проще.

Они приняли смерть свою стоя, с оружием в руках.

Их было трое — командир группы старшина первой статьи Лобанов, радист Губенко и матрос Зураб. Глухой ночью высадились они на пустынном каменистом островке и укрылись в развалинах разбитого маяка. Задание было четкое: разведать в минном поле свободный для прохода кораблей фарватер и сообщить координаты командованию. Только тогда путь для нашего победного десанта будет открыт.

А как можно разведать? Лишь по передвижению вражеских кораблей. Но до поры до времени пустынен в этом месте Финский залив. И для разведчиков наступают нудные и напряженные дни и ночи — не смыкая глаз — ожидания. Проходят сутки, вторые… На пятые сутки корабли врага наконец засечены. И тогда в условленный ночной час запиликала рация. Нашим кораблям завтра можно будет двинуться на штурм намеченной цели. Но только подав кораблям световой сигнал с островка, трое смельчаков получат право покинуть свой пост.

Однако фашистские пеленгаторы обнаружили радиопередатчик разведчиков. Надо готовиться к бою. И надо сделать так, чтобы последним из них погиб радист, — если ему тоже суждено погибнуть. Его замаскировывают в стороне от убежища, а Лобанов и Зураб готовятся вдвоем принять бой.

Утром к островку подходят вражеские катера. Завязывается перестрелка. Но слишком неравны силы.

Первым гибнет Зураб. Тупой удар в грудь, липкая кровь, тошнота, минутное забытье…

«Он как сквозь сон слышал треск автоматных очередей, крики, но не мог ничего понять, не мог оторвать головы от камня, казавшегося ему таким мягким и теплым… На какое-то мгновение он увидел немца, поднявшего над ним приклад автомата. Зураб выстрелил в немца, видел, как он упал, и тут вдруг тело его стало невесомым, полетело куда-то…»

Погиб Зураб, застыл в своем тайнике Губенко, час которого еще не пробил. А бой не прекращается. Бой ведет старшина Лобанов. Он продолжает отстаивать свою жизнь и этот затерянный в море клочок родной земли. Из своего укрытия Губенко видит:

«Вдруг над одним из валунов, что лежали на мысочке, приподнялся Лобанов. С лицом, залитым кровью, он несколько секунд стоял, покачиваясь, потом упал, срезанный пулей. К нему бросились два фашиста, начали топтать его тело. Вот тогда Лобанов и встал неожиданно, взмахнул ножом… Но уже мало было сил у старшины: нож выпал из ослабевших пальцев. Один из немцев вскинул автомат и выстрелил. Лобанов зашатался, колени у него подогнулись, и он рухнул на камни».

Стихла стрельба. Обшарив развалины, немцы не нашли более никого. Оставив дозорных, они покидают островок. Постепенно все замирает. Только доносятся до убежища, где затаился Губенко, звуки немецкой губной гармоники… Медленно тянется время. Скоро ли кончится этот нескончаемый день?

И все-таки она пришла, долгожданная ночь. Теперь у Губенко только одна тревожная мысль: чтобы непременно заметили наши корабли луч его фонаря. Только это — и долг его воинский будет выполнен полностью.

Он лежит в укрытии и ждет, ждет… Но вот в мерный рокот морских волн вплетается гул авиационных моторов, моря уже совсем не слышно, это наши самолеты идут обрабатывать цели. А вот во мраке ярко мигающая звездочка. Это наконец корабли. И Губенко направляет навстречу эскадре свой сигнальный фонарь. И тотчас возглас немецкого часового, следом автоматная очередь, пули высекают из гранита искры возле самого укрытия. Обнаружен Губенко, настал его решающий миг.

«Губенко, еще раз посмотрев на фонарь и проверив направление луча, поднялся, напрягся — и камни скатились с его широкой спины… Выхватил из кармана бутылку с зажигательной смесью и разбил ее о камень. Мгновенно вспыхнули обломки ящиков и бочек… На багровом фоне Губенко стал отчетливо виден… Отрывисто прозвучал выстрел немецкой винтовки. Губенко взмахнул автоматом, будто погрозил, и упал в огонь. Языки пламени еще робко бегали по рукаву его черного бушлата, а с моря на островок уже надвигалась громада корабля. Еще мгновение, и она пронеслась дальше. Длинноствольные корабельные пушки были нацелены в ночь».

Коротко, как сумел, пересказал я содержание рассказа Олега Селянкина «Маяк победы». Но вот что примечательно: этот рассказ, как и другие его произведения, — о войне и о мужчинах, и написаны они рукою воина и мужчины.

Олег Селянкин насквозь человек военный. Вся его молодость была отдана военной службе и войне. Он прошел ее всю, от первого дня до последнего. Его военную биографию можно считать похожей на биографии тысяч и тысяч. Ее можно изложить очень коротко, на двух страничках. Но можно и очень подробно, в двух толстых томах.

Они написаны. Это роман, и называется он «Школа победителей».

Недавно я вновь прочел его. Написанный много лет назад по самым свежим фронтовым воспоминаниям, насколько живо звучит он сегодня? Много воды утекло с той поры, как закончилась война, жизнь принесла нам возможность поглубже разобраться в делах и днях минувших, в своих думах и чувствах, насколько же верен настрой романа нынче?

Мы многое как бы заново поняли за эти годы, смогли глубже разобраться в существе минувших грозных событий, а время, как это положено, сделало немало переоценок ценностей. Умудренными жизнью и временем, повзрослевшими и много понявшими глазами смотрим мы ныне на минувшее, на причины наших первоначальных военных неудач и на истоки наших побед. Время и прожитые годы сделали свое дело. Насколько же современно звучание романа? Не много ли в нем наивностей, а то и просто ошибок в оценке исторических событий, порожденных слишком короткой дистанцией, на которую удалился автор, рассматривая и осмысливая минувшие события?

С внутренней тревогой принялся я перечитывать роман. Опасения, к счастью, оказались напрасными. Были, разумеется, в книге и наивности, и заблуждения. Да и как же иначе, посудите. Мы слишком опалены были жарким военным пламенем, слишком остры и болезненны были раны воспоминаний, к той поре они еще не успели как следует зарубцеваться.

И, конечно же, вспоминалось начинающему автору, бывшему моряку, капитан-лейтенанту запаса, в первую очередь свое, личное, пережитое. То, что видел своими глазами, то, что делал своими руками, те пути-дороги, что прошел он сам, те друзья-товарищи, бок о бок с которыми воевал. Странно, если бы в первой книге было по-иному. Это ведь так естественно: роман — как выражение своего личного фронтового опыта.

Но, всего лишь песчинка в военной буре, ты в то же самое время и неотделимая частица этой бури. Но все, что происходило с тобою, происходило и с другими — легионом таких же, как ты. И твой личный опыт, твое понимание войны — это в той же мере общий опыт и общее понимание — на ту пору и на ту обстановку.

Олегу Селянкину удалось главное, а именно то самое, в чем он силен: живописание людей подвига. А подвиг не стареет и не тускнеет, со временем он разгорается ярче. Роман живет потому, что в нем действуют, живут и воюют люди большого мужества, готовности к подвигу во имя Родины. Олег Селянкин рассказывает нам истоки этого патриотизма. Он рассказывает, почему и как мужают его герои и почему его герои именно советские.

Наверное, уместно будет припомнить, что первоначально, в черновой рукописи, когда роман был только задуман и вынашивались его идейные концепции и написано было еще очень немного страниц, он носил название «Качественный анализ стали». Это для автора был как бы ориентир. Этой своей темой он перекидывал мостик между двумя поколениями. Сабельным поколением Павки Корчагина, в боях гражданской войны показавшим, каким путем закалялась сталь советского мужества и миропонимания, и броневым поколением, испытание твердости которого произошло в пламени войны Отечественной.

Собственно, эта тема звучит и в остальных его книгах о войне — сборнике рассказов «Когда труба зовет», в повести «Есть так держать!». В свое время Олег Селянкин опубликовал роман «Быть половодью» — там тоже война и тоже солдатские судьбы — трудные, порой извилистые, но всегда мужественные и ведущие к торжеству правого дела.

Наука побеждать и умение побеждать. Испытание нравственных качеств советского воина, и испытание того социального строя, что взрастил этих воинов.

В конечном счете, мало иметь оружие, надо быть достойным его.

В произведениях Олега Селянкина почти нет так называемого подтекста, к нему он прибегает лишь в исключительных случаях. Главное для него — динамика действия, стремительное развитие сюжета и фабулы. Действие, действие, действие — вот к чему стремится писатель, и это, надо отдать должное, почти всегда ему удается. В его книгах люди ходят, говорят, спорят, преодолевают препятствия, выполняют боевые задачи, стреляют, убивают, — их убивают, и они убивают, — и все это в вихре военной обстановки, военных событий.