Владимир Чаплин – ХРОНИКИ НЕОСИТИ: ЛОЖНАЯ ПАМЯТЬ (страница 6)

В другой раз, когда они шли по переулку, она вдруг остановилась и сказала:

– Здесь камера. Слева, над вывеской.

Рем поднял голову – маленький глазок, умело замаскированный под кусок облупившейся штукатурки. Он о ней не знал.

– Как ты поняла?

– Она… смотрела. И шуршала.

Тогда он решил, что это просто удачная догадка. Но когда это повторилось в третий, а потом в четвёртый раз, он перестал списывать на совпадения.

Вечером, в укрытии, он долго молчал, уткнувшись в мониторы, а потом всё-таки повернулся к ней.

– Ладно, Кайра, – сказал он ровно. – Игра в «странную девочку с амнезией» затянулась. Нам надо поговорить серьёзно.

Она напряглась.

– Ты так говоришь, как будто… – она попыталась улыбнуться. – Как будто сейчас собираешься разорвать со мной отношения.

– Отношения, – фыркнул он. – Чтобы разорвать, их ещё надо завести. Нет, я о другом.

Он стукнул пальцем по столу.

– Кто. Ты. Такая.

Каждое слово – отдельным ударом.

Кайра ощутила, как внутри переворачивается что-то тяжёлое.

– Я не знаю, – в который раз за эти дни сказала она. На этот раз это звучало не как отговорка, а как приговор.

– Я бы рад тебе поверить, – медленно произнёс Рем. – Но у нас на руках: девчонка без документов, с зашитой головой, с реакцией техники вокруг, которая подпадает под определение «аномальная». Ты чувствуешь камеры, мёртвые терминалы, глушишь мою технику, когда у тебя штырит эмоция. Это не просто «я упала и ударилась». Так людей не делают.

Он наклонился вперёд. Тень от лампы легла на его лицо, сделав глаза глубокими и тёмными.

– Тебя делали, Кайра, – сказал он тихо. – Вот что меня бесит. Кто-то очень старательно сделал из тебя… что-то. Потом или выкинул, или ты сбежала. И вот ты здесь. У меня. И вокруг тебя – переоткрываются законы физики.

Её затрясло. Холод пробежал по спине.

– Ты думаешь, я… оружие? – спросила она. – Какой-то… эксперимент корпорации? Как те… мальчики?

Глаза защипало, не от обиды – от чистого панического ужаса. Быть человеком – тяжело. Быть вещью – невыносимо.

– Я думаю, – Рем не отвёл взгляда, – что корпорации не делают ничего «просто так». Если у тебя есть такие фокусы – значит, под это был проект. Цель. Протоколы. Файлы, которые я, рано или поздно, очень хочу увидеть.

Он откинулся на спинку стула.

– Но пока у меня есть только ты. И твоя дырявая память.

Кайра стиснула зубы, чтобы не застонать. В голове – пустота и вспышки. Белый свет. Холод металла. Женский голос: *«Субъект 3-К, подключение к сетевому кластеру»*. Мужской: «Она реагирует нестабильно. Повышение утилизационного риска». И тьма.

– Я ничего не помню! – резко сказала она. – Понимаешь? Ничего! Кроме этих… обрывков. Я не знаю, из верхов я, из низов, из лаборатории. Не знаю, зачем я им была нужна. Не знаю, что они сделали. Только знаю, что… – она ударила кулаком по груди. – Тут всё кричит, что они – враги. Что я их ненавижу. До тошноты.

Где-то в углу негромко щёлкнуло реле. Монитор лёгкой волной помех прошёлся по экрану и выровнялся. Рем только мимолётно на это глянул.

– Ты злишься, – констатировал он. – И техника это чувствует.

– Я боюсь, – поправила она. – Меня… саму… пугает. То, что я не контролирую. То, что… – она вскинула взгляд. – Что, если я рядом с тобой… отключу что-то… важное? Воды, вентиляцию… тебе в голову! Что, если я…

Он поднял руку.

– Стоп, – сказал он. – Не надо устраивать сейчас генеральную репетицию апокалипсиса. Во-первых, до вентиляторов и магистральных труб тебе ещё расти. Во-вторых, паника – явно один из триггеров. Чем больше ты себя накручиваешь, тем выше шанс, что опять что-то мигнёт. Так что – дыши.

Она послушно сделала вдох – медленный, тяжёлый. Выдох. Ещё.

– И в-третьих, – добавил он уже мягче, – если ты и оружие, то пока что неуправляемое. Тебя саму в первую очередь может задеть. Так что успокаиваться тебе выгодно не меньше, чем мне.

Он замолчал, давая ей время. Тревога не ушла, но перестала быть истеричной.

– То есть… – сказала она, когда смогла говорить ровно, – ты не выгонишь меня?

Рем закатил глаза.

– Конечно, выгоню. Завтра же. Прямо с утра выйдем, я покажу тебе персональную турель, скажу «иди, подружись», и посмотрим, кто из вас двоих выиграет.

Она едва заметно улыбнулась – криво, но всё-таки.

– Это… «нет»?

– Это «я не настолько идиот, чтобы отпускать от себя ходячий глюк, который кому-то наверху когда-то стоил очень дорого», – чётко сформулировал он. – Но и не настолько романтик, чтобы верить, что ты безопасна. Так что…

Он постучал по столу.

– План простой. Наблюдаем. Фиксируем, когда именно у тебя что-то срабатывает. Ты учишься замечать триггеры. Я учусь не ставить рядом с тобой особо важное оборудование.

– Как дрессировка, – выдохнула она.

– Как исследование, – поправил он. – Дрессировать тебя пусть корпсы попробуют в следующий раз, если мы их вообще к тебе подпустим. А я хочу понимать, что у меня под боком.

Кайра посмотрела на него. В тусклом свете единственной лампы его лицо казалось вырезанным из старого металла – жёсткое, но не чужое.

– Ты правда не боишься, что я… – она запнулась, – …что-то с тобой сделаю? Нечаянно?

Рем усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

– Боюсь, – ответил он честно. – Но если выбирать между страхом перед тобой и страхом перед ними… – он кивнул куда-то вверх, в сторону верхних уровней, – я выбираю тебя. Ты хотя бы предупреждаешь, когда у тебя крыша едет. Они – нет.

Ночью, когда Рем уже возился с проводами, Кайра лежала на матрасе и смотрела в потолок. Она видела, как он подошёл к подоконнику, поправил вторую кружку и замер на секунду. Потом вернулся к столу и продолжил работу.

Она закрыла глаза. В темноте за веками всё ещё плавали зелёные строки кода. Но рядом, в нескольких шагах, сидел человек, который ставил воду для мёртвой сестры и при этом готов был защищать «сломанную вещь» лучше, чем многие защищают живых. И этого пока было достаточно, чтобы уснуть.

Глава 7. Подпольный кибердок

– Нам нужен док, – сказал Рем утром так, будто говорит: «нам нужен хлеб». – Нормальный, а не те, кто за пачку протеина удаляют почку.

Кайра сидела на краю матраса, натягивая ботинки. Ночь выдалась рваной: то сон, то белые коридоры, то голос *«Субъект 3-К, подключение нестабильно»*. Висок ныл тупой болью, будто под кожей вибрировал крошечный мотор. Она машинально проверила нос – сухо.

– Со мной всё… относительно нормально, – возразила она. – По местным меркам.

– По местным меркам здесь ещё нормально, если ты утром просыпаешься с теми же конечностями, что и вечером, – отрезал Рем. – А у тебя в голове стоит что-то, что клинит железо. Я хочу видеть, КАКОЕ «что-то».

Он щёлкнул по одному из мониторов, отключая его, и начал собирать вещи в свою потрёпанную сумку. Проверил магазины пистолета – идеально ровным движением, даже не глядя, – сунул пару гранат в карман куртки.

– Кибердок? – уточнила она. – Тот, который… ковыряется в мозгах?

– В тех, которые ещё позволяют, – кивнул он. – Много лет назад я притаскивал к нему одного… клиента. Он умеет держать язык за зубами, а руки – ровнее, чем у половины официальных хирургов в верхах.

– И он… нас не сдаст? – она вопросительно посмотрела на него. – Если увидит во мне… что-то не то.

– Если попытается – у него резко исчезнет половина заказчиков, – отозвался Рем. – И пара внутренних органов. У нас… взаимопонимание.

Дорога к кибердоку вела в ту часть низов, где уже не пытались делать вид, что «здесь живут люди». Скорее – что здесь хранят ненужное. Коридоры с низкими потолками, стены, обитые старым металлом, пятна ржавчины, похожие на засохшую кровь. Воздух тяжёлый, густой запах масла, медикаментов и чего-то жжёного.

– Не смотри долго ни на кого, – вполголоса сказал Рем. – В таких местах взгляд – приглашение.

Она кивнула и сосредоточилась на его спине, на том, как ровно он идёт, будто знает каждую трещину в полу.

Наконец он остановился перед дверью, которая совсем не выглядела как вход в медпункт. Скорее – как вход в старый склад: толстый металл, облупившаяся краска, рядом – мерцающая вывеска «ТЕХСЕРВИС». Под ней мелкими буквами: «Ремонт техники. Недорого».