Владимир Чагин – За чертой подземных врат (страница 11)

Макс молча слушал.

– Твой номер – двести тридцать четыре. Сейчас ты в пятом стартовом секторе. По мере успехов сможешь переместиться в другие сектора и получить соответствующие блага. Можешь сразу перейти в первый сектор, если успех будет ошеломительным и публика тебя полюбит, но пока, никому это не удавалось, – лицо старика растянулось в улыбке.

– А если я… – Макс собрался послать старика в задницу, но был прерван контратакующим аргументом:

– У тебя есть время на раздумья – до завтрашнего утра. Завтра останется два пути. Первый, ты начинаешь тренировки и живёшь ещё какое-то время. Второй, мы пустим тебя на дрессировку новых хищников как отработанный материал. Честно говоря, – голова прищурила глаза, – меня просили именно об этом. Но, думаю, ты можешь ещё на что-то сгодиться.

Изображение поплыло, превращаясь в кристаллический дымок, растворявшийся в воздухе.

Этой ночью Макс почти не спал, но чувствовал себя бодрым, когда рамка наполнила комнату светом и в нижнее окошко влетела миска с похлёбкой. Закончив с едой, Макс развернулся к голограмме, появившейся в центре комнаты.

– Твоё решение? – спросил старик.

– Буду тренироваться.

Голограмма погасла, дверные засовы щёлкнули, и в комнату вошёл невысокий, коренастый мужчина азиатской внешности. Вошедший был возрастом около пятидесяти лет и походил на сурового Гимли из «Властелина колец», но с более мягкими чертами лица и рыжеватой бородой, заплетённой в косички.

– Мастер Тургэн, – представился вошедший, дружелюбно улыбаясь. – Я твой инструктор, но ты можешь звать меня мастер.

– Макс.

– Нам пора, Макс, – смешно хмыкнул мастер и, развернувшись, вышел в коридор.

Коридор освещали ровно пятьдесят факелов, по числу находящихся в блоке камер. Дым от них втягивался вентиляционными окошками, расположенными в каменном потолке. Сквозь несколько дверных решёток лился свет, но в большинстве камер царила темнота.

«Негусто», – подумал Макс.

– Скоро поступит новая партия, – сказал шагающий впереди Тургэн.

– Вы залезли ко мне в голову?

– Это нетрудно, – весело ответил мастер. – Я здесь давно и могу определять то, о чём вы думаете, даже по походке.

«Вот гад», – подумал Макс.

– Злость – это прекрасно, – мастер пребывал в хорошем настроении, – она тебе скоро понадобится. Но я не твой враг. Моя задача, сделать из тебя бойца, способного продержаться пару поединков.

Минуя коридор, они протиснулись в узкий проём и, преодолев массивную стальную решётку, выполнявшую роль входной двери, попали в круглый зал, напоминавший арену цирка. Арена была выполнена в каменном стиле, начиная от возвышавшихся ступеней и заканчивая ограничителями площадки, но свет лился на неё из узких белых ламп, расположенных на потолке. Факелов в зале не было.

– В течение двух недель эта тренировочная площадка станет для тебя вторым домом. Зайди в круг! Нужно привыкать к песчаной поверхности, – Тургэн скрестил руки на груди.

Сделав несколько шагов, Макс остановился.

– Песок подогревается снизу, как и пол в камере, – Тургэн подошёл к столу, накрытому плотной тканью. – Держи, – швырнул в Макса пару кожаных сандалий и суетливо принялся разворачивать ткань, поглядывая на подопечного. – Подойди, – махнул, когда Макс закончил с обувью.

Пройдя сквозь круг, Макс по пути определял глубину песка, но старался не выдать намерений.

– Настоящий десантник никогда не умирает! Даже в следующей жизни! – Тургэн рассмеялся. – Смотри, – он провёл ладонью над поверхностью стола.

На столе была представлена вся история холодного оружия со времён каменного века по наши дни.

– Что, из этого, тебе знакомо?

– Думаю, наука нехитрая. Главное, понять принцип, но лучше всего владею этим, – Макс взял в руки армейский нож.

– Нехитрая? А ну, продемонстрируй мне, свои таланты! – бросив на песок короткую абордажную шпагу, Тургэн, подхватив со стола такую же, быстро прошёл к центру круга. – Если хоть раз коснёшься меня клинком, то я сожру своё дерьмо у тебя на глазах! Если нет, то буду звать тебя бабой, потому что другого ты не заслуживаешь. Трепло! Нападай!

Макс бросился вперёд, рубанув по диагонали, но, резко увернувшись, Тургэн ударил его по спине плоской стороной клинка.

– Это всё твоё умение? Портовые шлюхи в средневековой Европе, дрались лучше тебя!

Развернувшись, Макс осторожно пошёл к противнику, пытаясь поймать момент для атаки снизу, и он не заставил себя долго ждать. Поправляя рукав, Тургэн перенёс правую руку влево, отвёл лезвие в сторону и свесил шпагу на двух пальцах. Макс знал, это уловка, и применил обводной удар, но в этом и был коварный план мастера. Тургэн быстрым движением вернул клинок в исходное положение, и шпага Макса врезалась в острую грань.

– Очнулась? – первое, что услышал Макс, открыв глаза.

В памяти всплыл пухлый кулак, стремительно приблизившийся к лицу, и плавное падение.

– Должен признать: для бабы ты неплохо дерёшься, – Тургэн стоял над Максом, улыбаясь широко и дружелюбно.

– Что это за место? – спросил Макс.

– Ты знаешь, – Тургэн изменился в лице.

– Не всё, – Макс посмотрел на мастера жгучим взглядом. – Где мы?

– Того, что тебе известно, достаточно, – Тургэн пошёл к столу, по пути подхватив вторую шпагу. – Я не знаю, где находится это место, но солнца здесь нет, так что делай выводы, – продолжил он, опершись руками на стол.

– Вы тоже пленник, как и я? – Макс поднялся с песка.

Тургэн повернулся, подняв копну рыжих волос, обнажившую гладкий ошейник.

– Как вы сюда попали?

– Лёг спать в своей квартире в Улан-Баторе, а проснулся здесь. Но важно не то, как я попал сюда, а почему и для чего, – Тургэн криво улыбнулся. – Я историк холодного оружия и основатель крупнейшей в Азии, школы боёв на мечах. Как видишь, результат моих пылких увлечений понадобился ему.

– Кому?

– Мы должны звать его Цезарь, но у него есть и другое имя, – Тургэн замолчал, поняв, что не должен был говорить этого.

– Какое?

– Слишком много вопросов! – Тургэн отвернулся, возвращая шпаги на место. – Тебе пора возвращаться. На сегодня достаточно.

Позади заскрипели петли, и, открыв дверь, ведущую в коридор с факелами, друг за другом, в зал вошли двое. Один среднего роста с безобразными и хитрыми чертами лица, второй огромный, с большими волосатыми ручищами и лицом, напоминавшим неандертальца. Оба вошедших были одеты в туники кремового цвета, тёмно-коричневые накидки и кожаные сандалии. Головы обриты наголо.

– Номер двести тридцать четыре! Следуй за нами! – приказал хитрый парень. – Меня зовут Ганс. Я начальник караульной смены пятого сектора, – сообщил он, когда двести тридцать четвёртый приблизился к проёму. Здоровяк остался позади, немного замешкавшись. Затем он, с трудом протолкнувшись в проём, догнал Макса и напарника.

«Я должен проверить», – Макс развернулся, пытаясь попасть в челюсть здоровяку. Тело сковало. Кулак, не проделав и половину пути, замер в воздухе, и Макс упал на пол, застыв в атакующей позе. Здоровяк, удивлённый и расстроившийся произошедшим, схватив нападавшего за шею, занёс кулак над его лицом.

– Не надо, Клаус! – вмешался Ганс. – Ты знаешь правила.

– Вот гад! – словно большой обидевшийся ребёнок, Клаус швырнул Макса на пол камеры, и, с раздражением закрыл дверь.

– Гони двадцатку! Я же говорил, что он попробует, – слова Ганса смешались с шумом удаляющихся шагов.

Красная арена

– Давай живее! Что ты как старая кляча ползаешь? Хочешь стать мёртвой клячей? – Тургэн вприпрыжку перемещался по периметру тренировочного круга, доставая Макса хлыстом. – Мне плевать, помрёшь ты завтра или нет, – кричал он, нанося быстрые удары.

Изогнувшись, мастер метнул хлыст так стремительно, что Макс не понял, как вокруг ног обернулось тонкое кожаное плетение.

– Думаю, ты заслужил новое прозвище, – Тургэн подошёл к Максу, лежавшему на спине. – Теперь буду звать тебя «тигриное дерьмо».

– С бабой мне понятно, а чем я заслужил это великое прозвище? – Макс, вызывающе улыбаясь, уставился на мастера.

– Ты скоро им станешь, – взгляд Тургэна стал презрительным и немного расстроенным. – Прекрати вести себя как идиот. Думаешь, не вижу? Постоянно ищешь возможность для побега. Смотришь, запоминаешь, просчитываешь. Пойми! Ты больше не спецназовец, и здесь не тыл врага. Перестань отвлекаться и научись сражаться как гладиатор. Сейчас это единственный шанс остаться в живых.

Макс ничего не сказал в ответ, молча пожирая мастера взглядом.

– Ты до сих пор не понял, – Тургэн огорчённо мотнул головой. – Из этого места есть только один путь к свободе.

– Какой?

– Канализация. В неё смоют дерьмо животных, пообедавших твоим изрубленным трупом.

– Откуда такая уверенность? – не сдавался Макс, присев на песок.

– Тебе недостаточно того, что ты здесь видишь и слышишь? Честно говоря, мне надоела твоя беспросветная тупость и упрямство. В конце концов, это твоя жизнь, – тряхнув кнутом, Тургэн пошёл к большому деревянному столу.