Владимир Буров – С радостью и любовью каждый день. Эссе. Часть первая (страница 25)

– РОЛЬ. – Роль без актера – это и есть идол всех языческий религий.

Шекспир доказал своими пьесами, что Роль несет:

– Хомо Сапиенс. – Без него всё испарится.

Переводчик, чтец перевода ведет себя так, что он только машина, испорченная игрушка, робот, ничто в этом деле:

– Кино, театра и его цирка.

Но, как и сказал Вильям Шекспир:

– Театр имеет значение.

Поэтому злостно-неверный перевод делается таким, ошибочным:

– Сознательно. – Только чтобы доказать, точнее, внушить людям, что их здесь, на Земле:

– Нет.

Или если есть, то так только – дерево, кимвал звенящий.

Или:

– Что в имени тебе моем? Оно умрет, как шум печальный Волны, плеснувшей берег дальный, Как звук ночной в лесу глухом. Оно на памятном листке Оставит мертвый след, подобный Узору надписи надгробной На непонятном языке. Что в нем? Забытое давно В волненьях новых и мятежных, Твоей душе не даст оно Воспоминаний чистых, нежных. Но в день печали, в тишине, Произнеси его тоскуя; Скажи: есть память обо мне, Есть в мире сердце, где живу я.

Я – это и есть Перевод.

Как и не написано:

– Слышу божественный звук умолкнувшей эллинской речи;

Старца великого тень чую смущенной душой.

С неправильным чтением перевода обычные боевик смотреть неинтересно. Новые тоже, но всё же лучше, как, например, был сегодня, уже в пятый или десятый раз фильм с Кевином Костнером – Три Дня на Убийство, в нем комбинация сцен настолько запутанно необычна нарочно, что смотреть приятней:

– Какая-то реальность проступает. – Чтецам и чтицам перевода не очень-то удается передурить это кино. Также, как фильм с Джоном Траволтой и Джудом Лоу – Из Парижа с Любовью. Еще есть что-то.

– — – — – — – — – — —

Малахов – Барри Алибасов – Группа На-На

Чем здесь занимается Ксения Стриж, которую помню по Валентину Кубе, где хорошо его спрашивает.

Здесь она:

– Наблюдает себя со стороны! – И похоже, никак не может налюбоваться.

Да, не узнал и я. Шокирует, кажется:

– Было лучше. – Хотя, кажется, это и не пластика, – а:

– Вышло так оно само.

– — – — – — – — – — —

22.01.17

Едим Дома – Режиссер-ша этого спектакля стала слишком много работать языком. Если его не зажарят придется прекратить этот комедиум, ибо и у самого актера много разхговорных недостатков.

– — – — – — – — – — – —

РС – Игорь Померанцев – Vitali Vitaliev

Говорят, что Витали Виталиев печатался в России в начале 90-х, и до этого в таких журналах, Огонек, в Двенадцати Стальях Литературной Газеты.

Да, это имеет какой-то смысл, но только в разговорах:

– Между писателями, – читать Огонек невозможно, а Двенадцать Стульев Литературной Газеты – просто дешевый бред не похмелившегося вчерась ёжика, направленный специально на полную деградацию местных людей, который иногда называют:

– Читателями этой лабуды, – во что я не верю, так как видел:

– Сам я прошел в этом деле познания культурной действительности России дальше других:

– Покупал Литературную Газету, иногда ее отрывал, редко прочитывал что-то, и:

– Думал! – Думал, как можно писать то, что заведомо нечитабельно, всегда это размышления школьницы, стремящейся к вершинам культурологии социализма, что-то похожее на кружок макраме в пионерлагере.

Огонек лучше, но читать всё равно – невозможно.

И доказательство:

– Я эти газеты покупал, даже выписывал, но читать не мог, а остальные, кто мог бы взять их и почитать – никогда! даже не притрагивались, как к валяющемуся осенью во дворе желтому осеннему листу, ибо:

– Их много, а я один, – и эти много можно взять, но только за шестьдесят рублей в месяц при подработке дворником:

– Чтобы их убрать и выбросить.

И вот сейчас Игорь Померанцев ведет с таким человеком разговор, как о чём-то интересном. Может быть, может быть художник и интересен в интерьере политики – как называется эта передача, – но:

– Во-первый, не видно, что это парень Витали Ватальев художник, ибо нет примеров его работ, а есть только разговор о них, а это всё могло быть организовано здесь в России до его отъезда. Факты работы в зарубежных журналах ни о чем не говорят, также, как пред истории Крокодилов, Огоньков и Литературных Газет, о которых много говорят, что:

– Мы их читали, – я никогда в жизни, не только встречал такого человека – кроме самого себя – но и не слышал даже о их существовании из первых уст.

Всё сплошная Выдумка, всё, кроме наших щупалец и в западной прессе, что отчетливо видно сейчас. Как говорится:

– Были бы деньги, – а уж превратить их Гардиен в наш Крокодил – дело только техники.

Лондон, Нью-Йорк, а уж тем более захолустная Австралия – наши не только сегодняшние, но и бывшие уже давным-давно: