Владимир Буров – С радостью и любовью каждый день. Эссе. Часть первая (страница 22)

– Будьте, как голуби, – а многим в России до сих кажется, нет:

– Драконами лучче. – И.

И по-честному, изобразили всех, и русских и американцев:

– Драконами, – утверждая, что вышло, как и вас:

– Всё по-честному:

– Вы вас и нас – Голубями, – а мы также, не только себя, но и тебя:

– Драконом.

Поэтому, собственно, и оскорбляются Савелием Краморовым, который, как злобный дурак отчитывает в больнице раненого Шварценеггера, что, мол:

– Ужо в Москау тебе будет-т! – Но оскорбляются не тем, что он, как дурак ругает героя Шварценеггера за его геройскую битву с преступными мафиози, а за то, что сам:

– Ну, хорош, хорош, – тоже поддался на уговоры Ноя, и стал, как все:

– Парным! – то бишь:

– Порученцем Бога.

Не может уже, как Дракон, сам представлять себя великим и злобным, а только, как это и написано в его сценарии:

– Смешным, даже веселым.

На Крамарова в фильме Красная Жара приятно смотреть, как на космонавта, решившего надеть с утра пораньше зимнюю шапку, ибо намедни вечером, когда прощался с последней любовницей из соседней деревни, забыл куда положить, авось даже в лесу и оставил. Повесил на сучок, а потом разве об этом вспомнить? Спасибо любовница даже шапку брата, вчерась вернувшегося из, нет, пока еще не из тюрьмы, а из армии.

Возражают – мысленно:

– У нас шапки – прошу прощенья, наоборот – космические шлемы на деревьях во время проводов не оставляют. – Но!

Но в том-то и дело, что оставляют везде, ибо слаб человек и несовершенен, как и прокричал русской космонавт Комаров, возвращаясь из полета, увы, последнего:

– Мы меня убили.

Заранее было известно, что – можно сказать – многие детали:

– Забыли поставить на его космический корабль, – или, что тоже самое:

– Поставили не фирменные, как бывает ставят на купленные по дешевке в Германии старые мерседесы:

– Из Турции, и ее Арабских Эмиратов, – и сие открытие не пришло ему в дальнем или ближнем космосе, а было, было:

– Давно и более того:

– Почти всем известно.

Но письмо Комарова, посланное даже по каналам КГБ, так и не дошло до Брежнева.

Кто спрашивается не пустил, если все были:

– За, – освоение космоса и успешный запуск космического корабля?

Вот, Дракон и не пустил. Для которого только важно, чтобы ехал в настоящем космическом шлеме – пусть и без мотора.

А прикидываться Голубем в космосе в зимней шапке вместо шлема нельзя, ибо очень стыдно, несмотря на то, что летает:

– Не хуже, не хуже американцев в американском же показе.

Сравнивают Дракона и Голубя, но за спиной Голубя не видят:

– Бога. – Ибо:

– У Дракона его нет, почему должен быть у Голубя, – непонятно, однако.

– — – — – — – — – — —

Месяц или больше не включал Переводы Гаврилова. Включил, попал в отпуск на планету Счастья. Ибо почти не выбирая маршрута путешествия встретился, с кем хотел:

– Алисия Сильверстоун. – Как говорится:

– Гарри, я тебе говорила, что не надо пить?

– Я уже всё понял.

И так далее, честно, как:

– В кино.

– Неужели я причина твоих слез, мой повелитель?

Я вернулся. Домой, на побывку, однако, а был на другой планете, в тяжкой битве с монстрами, где поля донецкие солнцем опаленные, где туманы синие ходят чередой, на дела хорошие, на работу тяжкую вышел в степь донецкую парень молодой.

Как и написано:

– Мы здесь только пришельцы. К счастию.

Бабеля только жалко, что убили после пыток с Мейерхольдом вместе.

Я думал просто так расстреляли.

Как говорится:

– Конармейцы, идущие на пытки, приветствуют тебя на пирамиде.

– — – — – — – — – — —

19.01.17 – Радио Свободы – Новости

Говорят про украинского шашиста, которого откуда-то исключили неизвестно за что, как он отвечает, ибо, говорит он:

– Никогда не позиционировал Вышиванку, как символ противопоставления себя русским, а русский шашист, или кто он там был, организатор шашечных соревнований, может быть, сказал:

– Я вообще не знаю, что такой Вышиванка.

Следовательно:

– И то и другое неправда.

Ибо можно не знать, что Вышиванка – это такая же, как у всех рубашка, но вышитая по вороту и центру, где пуговицы красными и зелеными нитками, цветками, может быть.

И такая рубашка, действительно, вызывает, может быть, до этого и неизвестное, чувство протеста, как надпись:

– Я лучше тебя, – ибо и относится именно к русскому пролетариату – имеющему в душе то преимущество, что:

– В нем на самом деле нет чувства собственности, а заместо ее есть мораль.

Вот Вышиванка и распевает своим немым, но отчетливо видимым красочным образом:

– Для меня чувство собственности важнее морали. – И как грится:

– Мы против.

Ни та ни другая сторона не может этого не знать. Более того:

– В этой Вышиванке и всё противостояние: