Владимир Буров – Преферанс Толстого – Фараон Шекспира (страница 12)
– Бог.
26.02.18
Удивляет, что Толстой здесь в своих рассуждениях не переходит, как в жизни из чинного и благородного преферанса в:
– Штосс, – или Фара-Он, – ибо и правда:
– Фараону без раба
и тем паче – пирамиде
неизбежная труба.
Поэтому вполне можно назвать сие исследование Л.Н.:
– Преферанс Льва Толстого, не переходящий в трубу Фараона.
Ибо, да, переходя из разминки преферанса в возвышенный полет Фараона, Толстой, как правило, в очередной раз оставался без своей очень:
– Ясной, но скучной, Поляны. – Теперь побоялся Шекспира в роли банкомета, и:
– И сдался на милость победителя, – собственно, отвечая на вопрос учительницы Клавдии Семеновны одно и тоже:
– Я учил.
Можно послать за женой – из-за отсутствия родителей, но и с ней, Мил Херц:
– Я разругался, – а вот из-за чего, точно тебе говорю – и с трех раз не вспомню – если только по логике:
– Именно из-за того, что она меня и отучила от Фараона, желая сделать своим рабом, – мол:
– Пей лучше чай зеленый, как Ляо Цзы, и черный, как Сократ, богу подобный, – смотришь и тебя куда-нибудь запишут, но не в фанаты Шекспира, конечно, ты сам не захотел, а наоборот, забрыкался, но зачем:
– До сих пор не совсем понятно.
Может быть, именно за тем, чтобы – пусть интуитивно, но – нарваться на отказ, как гвинейский друг Владимира Высоцкого:
– Выйди вон из дверей, – ну, а мне:
– Пожалуйста.
У Шекспира Труба Фараона – это Переход между Полями и Текстом, открытие в литературном виде Великой теоремы Ферма.
Конечно, говорят, в Штосс – Фараон жуликов больше, чем в других интригах рабов и фараонов, но это и значит, что:
– Такова Жизнь, – и заменить ее только преферансом все равно не получится, несмотря на то, что и Владимир Высоцкий предупредил:
– Мой партнер играет мизера, – а:
– У меня гора три тыщи двести.
Поэтому Толстой, кажется, и хочет доказать, что Шекспир – это Фараон – банкомет, у которого сроду нельзя выиграть, поэтому – хочет, может:
– Пусть играет, – а я буду отвечать только чинно и благородно, по правилам преферанса, умом – что значит, только:
– Текстом, – без:
– Полей.
Получается довольно смешно, что это:
– Шервудский лес умом не понять и даже ярдом не померить, а у России:
– Своя стать – здесь перестали:
– Просто верить.
Возможно, Толстой искренне и приводит эту констатацию факта:
– Отсутствие веры.
Именно на Вере в Бога фундаментально основаны пьесы Шекспира. Толстой же начал свою песню именно с этого положения, что:
– Это у Шекспира нет ни капли – правда, не веры – религии. – Разница:
– Вера в человеке, – религия:
– На виду.
Меняю название этого Эссе, с:
– Правда Льва Толстого, – на:
– Преферанс Льва Толстого.
Лир очень недоволен, что вместо ста – ВСЕ СТА – ему оставляется только 50-т – половина, в данном случае придворных. Уверен, что в этом есть большой смысл, как отдать человеку не весь мир, а только вместе с его врагами. Уверен, что этот смысл есть, именно благодаря фразе Толстого:
– Лир входит в какой-то странный, неестественный гнев и спрашивает: знает ли кто его?
– Это не Лир, – говорит он. – Разве Лир так ходит, так говорит? Где его глаза. Сплю я или бодрствую? Кто мне скажет: кто я? Я тень Лира, – и т. п.
Так получается именно потому, что Король Лир считает своим царством:
– Самого Себя, – уменьшение количества придворных у короля – это всё равно, что лишение его глаз и даже, самого тела, что оставшиеся 50-т процентов человека – это будет уж только его тень, как у царя отнять половину прав, ибо придворные – каждый из них – чем управляет в его царстве, как у человека существуют отделы мозга, ответственные, кто:
– За глаза, кто за слух, кто за печень, почки, органы воспроизведения, хождения, размышления, разговора, и даже за защиту от болезней.
Это практически тоже самое, что отправить человека в психушку, но не потому, чтобы сделать там из него дурака и он не имел возможности выхода в мир, – а уже, действительно – с половиной своих природных возможностей:
– По реальной необходимости.
Толстой, следовательно, рассматривает Шекспира не то, что без дальней мысли, а априори:
– Вообще без мысли, – как будто бог отнял эти ВСЕ СТА не только у него самого, но и у Шекспира – тоже.
А точнее, конечно:
– Люди – это не короли – уже от их попадания на Землю, а есть заведомые рабы.
Техническая ошибка Толстого в том, что рассматривает только другого Шекспира, не включая в это рассмотрение:
– Свой личный телескоп, – по установке:
– Так это моё, – при чем здесь ваше? – И не дает Шекспиру даже своего ума.
Я хочу найти у Толстого своё, но не нахожу.
С другой стороны, сколько людей времени Пушкина и после писали о Капитанской Дочке и:
– Все, как один только в духе Вальтер Скотта или Проспера Мериме, – Шекспира, Данте и Гомера – никто не заметил.
Вот на сто процентов, никто всерьез не поверит, что Маша из Капитанской Дочки может быть и:
– Наша, – не проста так, разумеется, а за пару серег, как советовал не быть ослами всегда и везде Швабрин. – Ибо:
– Правда выше морали, – тем более морали, придуманной только на вынос, как в ресторане:
– Здесь всё, что хочешь, – а домой можете взять с собой только остатки дневного супа, – имеется в виду разрешение зав производством в отношении поваров.