Владимир Буров – Конец Света? – Пока нет. Часть Первая (страница 65)
Юрский полностью закрылся от советской власти, но так получается, что и от всего остального – тоже. Хорошо, пусть будет:
– Тоже?
Пушкин тоже – если взять Воображаемый Разговор с Александром 1 и Макферсона с Джонсоном – но впечатление от других произведений:
– Есть. – С третьей стороны, все его современники, и все более поздние ученыи читатели говорили в голос:
– Лучше было не надо. – Ибо:
– Даже не бабушкины сказки.
Сергей Юрский играет именно: не бабушкины сказки, – но что?
Весь Мира – Театр? В ём Жизни нет?
Пожалуй. Или всё-таки есть.
Он мог, ничего не выдумывая, играть:
– Его звали Роберт, – вместо Олега Стриженова.
Ибо – как сейчас и сам Сергей Юрский сказал:
– Я свободный художник, – что тоже самое, – холодный философ.
Это и называется:
– Артист! – нет, артист – это еще куда ни шло, – но вот:
– Жизнь, – неужели похоже?
Скорее всего, этого не могли понять и губернаторы, – или что у них тогда было, – поэтому и послали, как именно Чацкого из Петербурга в Москву.
Вот, как ему сейчас было сказано этот самой Зай-Онц:
– Я увлекаюсь техникой! – она знала, что и он такой же – технический конструктор.
– — – — – — – — – — – — —
Культ личности – Велехова
Бахмин говорит странную фразу:
– В школьных сочинениях нам разрешали искать правду, – там, где он учился.
И:
– Ни одного примера!
Далее:
– Ученые не могут сами себе врать! – Опять, это не может быть правдой, так как правда в курсе леций не рассматривалась. Все вопросы в школе и в институте:
– Абстрактные. – Поэтому:
– Вы за правду?
– Да.
– Хорошо.
Например – говорит – на баррикадах защищают правду. Но! Правдой – очевидно – называлась:
– Откровенная! Ложь.
Лучше хорошо, чем правда, плохо.
Приводится пример, как ТО ЕСТЬ:
– Все говорят белое и я так скажу – ни одного конкретного примера, – а:
– Именно в конкретности всё дело.
ТО ЕСТЬ – повторяется походя, как норма логики.
Обращение к самому себе на ТЫ – пожалуйста, тоже приехала, не долго задержалась.
Следовательно, логики – увы – нет. Один балаган. Не знаю, по согласию он был диссидентом, как образом жизни, или другие увидели, что ему:
– Этого именно очень хочется, – но факт липы налицо.
Но это и сейчас делается:
– Изготовление липовых противников власти, и вот такие Бахмины хороши, как именно советские диссиденты, что другие – значит – это уже совсем крокодилы, и о них лучше даже не говорить, ибо и говорить тогда придется о:
– Правде. – Ее открывать вообще:
– Нельзя.
Не назвали ни одного конкретно примера противостояния или критики чего-то конкретного.
Говорит:
– Лагеря 30-х – 40-х годов – каким он описан у Шаламова, – были лагерями уничтожения.
Но сейчас об этом сказано тысячи раз.
Лагерь голодный, если ни одной корочки хлеба не останется на столе.
Сомнительно, что были даже простые лагеря, где хлеб, даже в корках, оставался.
– Не будь, пытайся, – говорится, – зацикленность, означающая фундаментальную мыслительную ошибку.
Сам взгляд на мир – ложный.
Бахмин говорит трафарет:
– Что человека не ломает, то его закаляет. – И опять:
– Нет примера, – а фраза весьма сомнительная.
Ибо человек может остаться жив, но уже – или не меньше, чем раньше – слишком нервным.
Идут слишком общие фразы, как в первом классе, где истина еще не рассматривается совсем и абсолютно! Читается лекция по пятницам о международном положении.
Говорит:
– Комиссию возглавлял Ковалев, а я был его заместителем. – Ну, об чем тут вообще можно говорить, ибо Ковалев еще ничего не сказал нормально правдивого.
– Надо, – говорит – говорить так, чтобы… – кино и немцы, ибо уровень правды на уровне детских кино о немцах, которые бывают и о партизанах, которые тут всегда случаются.
Балаган чистой советской власти. Явная подстава – для тех, кто хочет найти правду.
– Когда ты садишься играть в шахматы, чтобы съесть собаку с политиками, – говорит Бахмин. – А:
– Зачем, – если уже априори – это тоже самое, что учить уроки по букварю, – где:
– Всё, конечно, правильно, но не только невкусно, но и мало, – как на зоне даже хлебных корок не может хватать: