Владимир Буров – Конец Света? – Пока нет. Часть Первая (страница 64)

Учительницы – тем более сельские – так законсервированы в школьных уставах, что выполняют их автоматически, – как:

– От души, – следовательно:

– Сами узнать ничего не могут, это всё равно, что упрекнуть классный журнал, где они ставят отметки в том же самом:

– Почему ты, хрен собачий, сам не учишь детей на одни пятерки, а только и норовишь вляпать милым деткам двойку, или даже кол!

Выходит, не труд это был чрезмерный для Анатолия Стреляного, было:

– Не переломиться, – а именно подумать: есть счастие кому-то помочь, кто вообще не знает, то счастие и:

– Даже бывает.

Можно сказать, скопировал Ника Сера Хру:

– Делайте, мать вашу, всё сами, этот ваш траханный труд, даже если мы иму вас и не учим.

Совершенно очевидно, если им на местном уровне сообщили, что:

– Усё правильна-а, – так будет и выше, выше, выше, – если только не хуже.

Мировоззрение Анатолия Стреляного – это один в один подражание Нику Серу, хотя и на вид – так думают здесь, в деревне – должен был чему-то научиться на Западе.

– Так, милок, меня не за этим сюда посылали, а наоборот:

– Чтоб и сзади вас подхлестывал.

Одно не совсем ясно, почему русских от рождения считают рабами, на них это написано? Сами они уверены:

– Да.

А. С. не видит. Ибо и уважают его за это, за почти искренность, что правда непонятна не только ему, но и всем остальным:

– Однозначно.

Играет роль кулака, который понимает, потому что умеет, и:

– Наоборот, – чтобы, увы и ах:

– Кто-нить додумался сделать Октябрьскую Революцию.

И нам, как вот этот учительнице, только и остается:

– Терпение и труд, и то ничего сделать не смогут.

Вывод:

– Чтобы думать самим – слушать Радио Свобода не надо.

Хотя и так очевидно, что идет фундаментальная дэза. А с другой стороны, только из сора и растут не только стихи, но и их мысли – ничего другого нет априори.

Например, Сартр, как ни вертелся на пупе, чтобы высосать истину из пальца – не вышло:

– Зигзаг его мировой – может быть – удачи является не открытием, что надо:

– Посмотреть на себя со стороны, как на Наблюдателя, – а только еще более высоким забором для тех, кто собирает ромашки среди этого подзаборного мусора.

Тем не менее классическая художественная литература берет и этот барьер. Хотя и очень удивляет до каких высот здесь докатилась фундаментальная ДЭЗА:

– Мало того, что Сартр писал Не-То, но и теперь целые издательства посвящают свои жизни – нет, не для того даже, чтобы его изучать:

– Авось чё-то не то было, – а только ишшо разик:

– Поиздавать, – и уже делают это 20 лет.

Любые деньги, – но только, увы, за неправду.

Люди, в принципе, верят, что кругом обман, поэтому идут работать не в университеты и издательства, не в министерства, а токарями, слесарями, табельщицами, – но, конечно, ошибаются, что могут спастись таким безупречным на первый взгляд опытом предыдущих поколений их дедушек, бабушек, отцов и матерей:

– Платят так мало, что нет лишних денег даже на трамвай, чтобы доехать не пешком до Мосгорсправки и узнать, как следует:

– А какие налоги с нас вычитать можно, и – кстати – есть ли такие, за которые нельзя?

Никто – знаете ли – не скажет, ибо это и есть главная тайна, чтобы всё было, но доплыть до него, как Венере до диска Солнца:

– Не было никакой возможности.

Кук? Его и съели за нарушение этого древнего правила:

– Народ должен быть раболепен.

Анатолий Стреляный – несмотря ни на что – продолжает играть в своей Ново-Мирной коробочке.

Можно сто раз повторять, что Ле был на самом деле террористом, это и так сейчас громят по всем каналам ТВ – раньше было удивительно – сейчас, как яичко:

– Завались за недорого.

Такая же радость, как отказать учительнице из-за труда тяжкого и главное, чтобы вы сами научились добывать правду-то, – как:

– Маркс, Энгельс, рабочие и крестьяне в России 17-го года.

А как вы хотели?! Прийти на Землю, где вам, что:

– Мёдом намазано!

Можно написать в начале этого фрагмента название:

– Намазано мёдом. – стр. 166.

– — – — – — – — – — – — —

19.02.19

Юрский – Остап Бендер

Логично, что Евстигнеев у него денег не возьмет, – но почему тогда Юрский говорит Шуре Балаганову и Зиновию Герду, что:

– И он ее возьмет?

Да, должен взять, но:

– Сыграть надо обратное.

Или наоборот.

Юрский, очевидно, играет очевидное, кино, как вчера было его чтение Графа Нулина и отрывка из Чацкого, – и вопрос:

– Есть ли в этом жизнь?

Явно не создается образа того времени. Но с другой стороны:

– Где он создается?!

Ни образа, ни прообраза, ни никакого хрена не делается вообще.

Параллельно смотрел бывшую – так сказать – биографию Олега Ефремова – образ очевиден. Но только, как печаль минувших дней:

– В душе, чем старе – тем сильней, – но о чём мы печалимся не совсем понятно.