Владимир Буров – Конец Света? – Пока нет. Часть Первая (страница 46)

На свадьбу и на похороны в одном и том, – Капулетти.

Накрытый стол послужит для поминок,

Венчальные цветы украсят гроб.

Всё обратилось в противоположность!

Пётр, слуга Кормилицы заказывает плясовую, когда все отправились в церковь с мертвой Джульеттой.

АКТ V. СЦЕНА I

Мантуя. Улица

Входит РОМЕО.

– Ко мне жена явилась,

А я был мертв и, мертвый наблюдал.

И вдруг от жарких губ ее я ожил

И был провозглашен царем земли.

В ответ на сообщение слуги Петра о смерти Джульетты Ромео говорит:

– Я шлю вам вызов, звезды!

Вот момент:

– Письмо имело очень важный смысл.

Задержка этих строк грозит несчастьем.

Что должно значить: расшифруй правильно, я письмо, или принесший его.

Хотя, в принципе, Ромео уже ответил правильно: в ответ на отрицательные вести в виде отсутствия письма, что сделал и Протей в Двух Веронцах, сказал, по сути, что письма от Валентина нет, – и:

– Рассказал Сильвии про свою любовь к ней. – И если вы актер нас сцене настоящий – значит поймете, что скрытая для других правда, для вас ясна, как именно то, что вы говорите и есть послание Валентина, а чтобы и дальше никто ничего не понял, ответила по поверхности, в ответ на прямой смысл:

– Начала ругаться.

Также и Ромео, не получив письма от Джульетты, вместо письма Брата Лоренцо, что всё хорошо, и Джульетта его ждет и любит, рассказ о том от своего слуги Бальтазара, что она умерла.

По сути один в один с ключевой сценой в Двух Веронцах. Вместо хороших вестей плохие, и на плохие надо ответить плохими, как как хочется петь и плясать, а главное:

– Играть роль, что всё отлично по содержанию, а одежды жизни могут быть любыми.

В Двух Веронцах не было такого, что Валентин отказался от Сильвии, но и здесь Джульетта не отказалась от Ромео, несмотря на что уже умерла, но умерла, только по ошибочному мнению Бальтазара, тем не менее, он отвечает, как и Сильвия руганью – в данном случае покупает яд для себя у бедного Аптекаря.

И прямо перед этим сообщением слуги Бальтазара выдал решающее резюме:

– Я видел сон. Ко мне жена явилась,

А я был мертв и, мертвый наблюдал.

И вдруг от жарких губ ее я ожил.

И был провозглашен царем земли.

О, как живит любовь на самом деле,

Когда так оживляет мысль о ней!

Описана ситуация буквально обратная тому, что будет видно зрителям, ибо мертвым был не он, а она, Джульетта, и от губ его она не ожила, как здесь он оживает от ее жарких губ.

Мы видим, следовательно, везде две ситуации, одна идет, как дезинформация, а другая правда. Но дезинформация – это именно правда на Сцене, где можно находится только в:

– Роли.

И если вы врете, то на сцене надо играть правду, и наоборот. Поэтому вранье в системе вранья – это правда. Но главное, что таким образом герои демонстрируют джунгли устройства реального мира, а не мистификацию сцены. Получается всё наоборот, не-передача письма Ромео от Брата Лоренцо, что Джульетта на самом деле не умела, а только и ждет его в таком законсервированном состоянии срабатывает, как игра на сцене:

– Обратного.

Все они здесь запаслись ядами, которыми можно запутать зрителей, а был применен нож – как быть с этим? Пока неясно. Тем не менее, главное, недоступное злу действие, происходит – если так можно сказать – за кулисами. Они, следовательно:

– Тоже сиэтэ.

Здесь не просто, как в Двух Веронцах Протей придуривается, а внешние, независимые от героев обстоятельства, как рука бога, меняют одну противоположность другой противоположностью, одну неувязку другой. Как сейчас непереданное Ромео письмо от Брата Лоренцо, должно еще больше усилиться рассказом его слуги Бальтазара, о его уже мертвой царевне, но вот семь богатырей:

– Искусства, – спасают ее, разумеется с Елисеем – Ромео во главе.

И печаль, скорее всего, будет от того, что:

– Мы с такими людьми жить не будем.

Что значит, как в битве у горы Синай:

– Она была. – Не все потащили провода связи на Вторую Скрижаль Завета, многие были против. – Но это, в общем-то, лирика.

А с другой стороны, почему лирика – Корделия в Короле Лире умерла, а она была верующей в Новый Завет там.

Неужели эти пьесы Шекспира о тех, кто сражался за Новый Завет и погиб в этом бою? В рамках такой пьесы вряд ли удастся доказать, что:

– Все живы.

У Пушкина в Повестях – потому и – Покойного Ивана Петровича Белкина верх одерживает жизнь, что там, как и спел Владимир Высоцкий:

– Данте к своей Алигьери запросто шастает в Ад.

Здесь мистики нет, но мистификации занимают буквально все места, даже на галерке.

Так-то, в принципе, ясно, что доведенный до полного понимания мира зритель, доведенный этими противоположностями, сможет в конце спектакля со спокойной душой сказать:

– Они умерли, и это было последнее их вранье для нас, так как в этом мире сплошных пьес:

– Да всегда выступает в роли Нет, и наоборот.

Так должно быть уже потому, что Брат Лоренцо обещал хороший конец с – практически – каменной уверенностью.

Зрители, как в гладиаторском бою древнего Рима, только сами могут решить, куда им повернуть палец:

– Вверх или вниз.

В Дубровском это – тем не менее – очевидно.

Здесь пока нет. Хотя помощь:

– Со стороны – это помощь именно Зрителей.

По логике, да, всё ясно, смерть играет роль жизни. Но удастся ли это почувствовать, как в Повестях Белкина, как в Дубровском, как в Капитанской Дочке? Хотя, конечно, Пушкин на русском языке – это полный подлинник, Шекспир жил давно, и писал на другом языке, но сделано всё великолепно, когда невозможность передать письмо Ромео о живой Джульетте, дополняется сообщением о ней, как уже о мертвой, расшифровывается такой же ложью, как признание Протея в любви к Сильвии, ибо, как посвященная она должна понять правду, чтобы быть достойной Валентина:

– Мир по Новому Завету разделился надвое и только одна часть видна, как находящаяся перед вами, а другая, извините уже:

– В вас. – Вы априори знаете, что смысл меняется на противоположный в зависимости от посылки.

В данном случае основная Посылка:

– У Сцены есть еще одно пространство – это Зрительный Зал.